Никогда не звучавшее имя

      В редкий день, когда солнце скрывалось за облаками, Балика, одна из приданных мне служанок, доложила, что негласное правило не тревожить меня нарушено: принц Сахадэва просит о позволении повидать жену старшего брата.       Я вышла во внешние комнаты и глазами показала девушке, чтобы она не вздумала оставить нас вдвоём — незачем приводить в движение злые языки и уединяться даже с таким близким родственником, муж он там мне через четыре года или не муж. Сахадэва, приветствуя меня, тоже глазами показал, чтобы я её удалила. Я впихнула в руки Балике агхати и самым небесным голосом предложила ей выйти в соседнюю комнату и оттуда развлечь нас музыкой, а то, если она будет играть здесь, получится слишком громко, только дверную завесу пусть не задёргивает, а то получится слишком тихо. Бедная, оказалось, она совсем не умела обращаться с этим инструментом, но исправно извлекала из него трудноописуемые звуки всё то время, пока мы с Сахадэвой беседовали.       — Почтенная невестка, — чуть сбиваясь от волнения, заговорил Сахадэва, — я слышал, что идут какие-то расспросы о костях.       Вот уже и почтенная. Я думала и взвешивала не дольше вздоха, потом решилась и рассказала этому большеглазому мальчику, моему одногодку, собственные умозаключения о смоляном дворце — все до единого.       — Ты полностью, полностью права! — обрадовался Сахадэва. — Истинное счастье, что ты вошла в нашу семью, такая разумная, такая прекрасная! Но, Драупади, скажи, ты не заговаривала об этом с моим братом Юдхиштхирой?       — Спросила только одно: как вы избегли опасности.       — Но не о костях? — умоляюще сложил руки Сахадэва.       — Не о костях, — успокоила его я.       — Драупади, — очень серьёзно сказал Сахадэва. — Пожалуйста, запомни: у Юдхиштхиры вообще не следует спрашивать ни про какие кости. Даже слова «кости» лучше при нём не произносить.       Я вся обратилась в слух, во все глаза смотрела на него, надеясь, что он развеет напущенный туман, а дождалась лишь следующей загадки.       — Тебе следует знать, что у моего брата Юдхиштхиры есть только один серьёзный недостаток и изъян, — осведомил меня Сахадэва.       — Только один изъян? — засмеялась я, пытаясь свести его смутные слова к шутке. — Какой же? Слишком юн, слишком храбр или слишком хорош собой?       — Нет, это всё про моего брата Арджуну, — без тени зависти или ревности ответил самый младший Пандава. — А Юдхиштхира слишком верит в то, что людьми движет та же страсть к правде и справедливости, которой горит его сердце. Ты запомнишь про кости? Запомни обязательно! Благодарю тебя, дай же мне теперь позволение уйти, — и он вышел, оставив меня без разгадки, озадаченной, раздразнённой, видимо, для того, чтобы его слова как можно более цепко закрепились в моей памяти.       Как я ни искала связи между словом «кости» и Дхармараджей, как ни расспрашивала со всей осторожностью, даже намёка мне найти не удалось. Оставалось думать, что Сахадэва ответил мне доверием на доверие и поделился со мною неким личным знанием.