Глава 2. Ложь во благо
11 июля 2022 г., 10:56
Вернувшись, после случившегося обратно домой, Поттер был подавлен морально, словно из него медленно вытягивали душу щипцами.
Войдя на кухню, Гарри бросил взгляд на пирог, который тут же оказался в мусорном ведре, как и все то, что находилось на чёртовом столе.
Поднявшись в комнату, Гарри уселся посреди своей спальни, поджав под себя ноги, судорожно вздохнул, чувствуя нарастающее волнение и панику.
Когда Гарри поссорился с Роном из-за турнира, юный маг из-за обиды на рыжего, просто проводил почти все свободное время в библиотеки, рассматривая учебники, которые могли бы помочь ему в турнире, пока Гермиона не помогла пробраться ему в запретную секцию.
Поттер прекрасно помнил, как с огромным трудом, смог вынести книгу из библиотеки, под плащом невидимкой, так и забыв её вернуть обратно.
Помниться, что мадам Пинс, лично на выходе проверяла всех студентов из других школ и Хогвартса, но так и не нашла самой книги, чем Гарри позорно, но гордился.
Подойдя к чемодану, Поттер достал толстый фолиант, открывая его на нужной странице с обрядом, который он хотел испробовать, ещё в школе, но Гермиона вовремя вправила Гарри мозги.
Взяв, что ему было нужно, Гарри начертил сперва кельтскую пентаграмму, а по левую сторону, пентаграммау Агриппы, поставив две чаши между ними.
Для обряда нужна была сталь гоблинской работы, которой у Поттера не было, кроме недавней находки, отчего Гарри не особо хотел использовать этот кинжал, но так как... Других вариантов не было, пришлось рискнуть.
Хорошо обработав лезвие от остатков крови, Поттер внимательно смотрел на кинжал, любуясь его переливами и тонкой работой гоблинов.
Вернувшись к пентаграммам, Гарри аккуратно разрезал на левой ладони, линию жизни и линию сердца, стиснув зубы от боли, которая пробила по его тело.
Сжав кулак, сперва наполняя кубок на кельтской пентаграмма, Поттер глубоко вздохнул, следя за каплями, которые тягучей карамелью, наполняли сосуд.
Наполнив и вторую чашу, Гарри внимательно смотрел на то, как два круга засветились пентаграм, слегка взбурлила его кровь в кубках.
Прочитав следующее действие, которые предстояло сделать юному волшебнику, Поттер явно был взволнован тем, чтобы провести обряд правильно и без малейших ошибок.
Макнув два пальца в одну из чаш с кровью, Поттер с особой бдительностью, нанёс руну Уруз, которая отвечала за силу, на правую часть груди, следом написал руну Турисаз, отвечающую за ворота, между материальным миром и высшими знаниями.
Внимательно смотря на руны, Поттер на секунду остановился, думая о том, не сделает ли он хуже себе, всем этим... Ведь не зря книга находилась в запретной секции, значит и скрывать, она должна была, что-то серьёзное.
Закончив выводить руну на солнечном сплетении, Гарри вытер ладонь от крови, и уже чистыми пальцами макнул в чашу с кровью, принадлежавшей, пентаграмме Агриппы.
Поттер нарисовал руну Манназ на своём лбу, руна которая, обозначала познания, что было кстати юноше, в сложившейся ситуации.
Благодаря этому, Гарри научится чувствовать, свой внутренний мир и правильно ставить приоритеты во всех выборах, которые будут предстоять у парня на его пути.
И последняя руна, которая была в списке это Тейвайз. Руна воина, символ борьбы и победы.
Аккуратно нанося её на зону сердца, Поттер стиснул зубы, когда все руны стали впитываться в его тело, принося дикую боль, терпеть которую, ему приходилось, чтобы не испортить весь обряд, не начав все сначала.
Сдерживая рвущейся крик наружу, Гарри прокусил свою губу, тяжело хватая воздух ртом, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.
Когда вся боль стала слегка утихать, Поттер тяжело дыша, подтянул к себе книгу, читая заклинание для завершения всего обряда.
Ему придётся принять веру Гекаты, девственной девы, матери и старухи, коей был, триединый образ божества. Стать ей братом, сыном и палачом, верить и принимать лишь её, надеясь, что взамен получит хоть толику снисходителтности богини.
Взяв кинжал, Поттер прикоснулся концом лезвия к коже в районе солнечного сплетения, медленно вырезая тройную луну, олицетворяющую символ Гекаты.
Отложив кинжал, с конца которого, капала кровь, Гарри поднял две чаши, аккуратно ложась на пентаграммы, выливая свою кровь на символ, вырезанный на нем.
Чувствуя, как кожа просто пылала, от этого действия, Гарри уже жалел, что и вовсе взялся за все вот это.
Глубоко вздохнув, Поттер с трудом приподнялся на локтях, осматривая тройную луну, которая выглядела словно только сделанная татуировка с серебряной оправой.
Поднявшись, кое-как на ноги, Гарри подошёл к зеркалу, слегка оперевшись на тумбу, внимательно смотря на свое лицо, которое было белее мела, а синяки под его глазами, стали куда заметнее и темнее.
Хмыкнув, Поттер выпрямился и только хотел сделать шаг к кровати, как ноги парня подогнулись, а сам юноша упал без сознания, слегка приложившись головой об пол.
Проснувшись через три дня, Гарри не мог разлепить засохшие губы, а жажда воды, просто убивала его.
Повернувшись на спину, Поттер не мог сообразить, почему его зрение так помутилось, а глазные яблочки так неистово болели.
Сняв очки, думая, что дело было в линзах, Гарри аккуратно протёр их, но когда Поттер осознал, что дело было вовсе в другом, парень с удивлением откинул их на стол, а затем устало прикрыл глаза.
Потянувшись всем телом, ощущая, как каждая мышца затекла от одной позы на протяжении нескольких дней, каждый позвонок прохрустел, словно приятная мелодия, радуя слух парня.
Привыкая к тому, что его зрение стало куда лучше, Гарри встал на ноги, убирая с пола все, что было использовано для проведения обряда.
Однако долго уборка не продлилась, пришлось сходить и смочить пересохшие губы и горло, которое начинало приносить юноше дискомфорт.
Гарри залпом осушил графин, игнорируя все вокруг, чувствуя умиротворенность.
Затем пришлось вернуться, чтобы убрать с пола остатки крови, и лишь после этого всего, взяв чистое белье, Поттер наконец принял горячий душ, которое так требовало тело.
***
Прошло больше недели, как Поттер совершил обряд, постепенно привыкая, к новым ощущениям и изменениям в теле. Сейчас же, Гарри спокойно спал в кровати, уже видя десятый сон, в котором вновь присутствовал этот манящий голос, той ночи, когда его незваный гость пришёл к нему. Вскочив на ноги, из-за громкого баха двери в его комнату, Поттер напрягся, чувствуя, как покрылся холодным потом. Сердце билось в грудной клетке словно дикая птица, которая желала вырваться наружу и улететь, как можно дальше от опасности. Застыв в одной позе с палочкой в руках, Поттер всматривался в темноту, пытаясь выяснить, кто же нагрянул к нему, с таким «радушным» визитом. Увидев перед собой Грюма, Гарри закатил глаза, больше всего мечтая выставить старого Аврора из дома, и вновь лечь в тёплую и мягкую кровать, возвращаясь к тому гипнотизирующему голосу. Смотря на Аластора с долей недовольства, парень убрал палочку, сев обратно на кровать, поджав под себя одну ногу, наклоняя голову на бок, рассматривая мужчину, отдалённо слыша голоса внизу дома. Их молчание прервал Гарри, недовольно окинув мужчину взглядом. — Я так понимаю, ты пришёл забрать меня в Азкабан, ваше Авроратское Величество? — Грюм лишь фыркнул, подойдя к углу, поднимая пустую сумку, тут же бросая в Поттера. — Ммм, как мило… Даже здравствуй не скажешь? Невежливо вот так вламываться ко мне в дом, швыряя в меня вещи, Аластор! — Поттер так же сидел на кровати, смотря на недовольного мужчину, перевёл взгляд на сумку. — Бог с тобой, Грюм, вещи так вещи. Только бы поскорее свалить отсюда, и забыть это место и то, с чем оно связано. — Да что с тобой, Поттер? Гарри фыркнул, собирая все, что попадалось ему под руку, не забывая о своей находке. Кинжал Поттер уложил, очень даже аккуратно, словно боясь за него. — Что это было за представление магией перед магглами? Ты умом своим вообще думал? Или возомнил себя, черт возьми, каким-то фокусником? — Парень подавил ухмылку, закидывая сумку на плечо. Подойдя к Букле, Гарри открыл дверцу клетки, выпуская Буклю. — Твоё счастье, что Дамблдор, улаживает эту ситуацию. — Куда мы? Такого безразличия в голосе подростка, Грюм не слышал, наверное никогда. Запомнив Гарри весёлым, сдержанным и ранимым, после смерти Седрика, мужчина гадал, что же все-таки поменялось в юноше, от чего была такая ожесточенность. Не могло же все крутиться, вокруг Пуффендуйца. — Ты чего застыл? Я спрашиваю. Куда мы отправляемся? Мне нужно знать, чтобы Букля летела следом. — На Гриммо. К Сириусу, — И вот вновь, глаза Гарри закатились. — Не забудь метлу. Больше ничего не сказав, Грюм спустился вниз, оставив Поттера. Погладив сову по перьям, Гарри проследил, как она вылетела из окна, расправляя белоснежные крылья, которые сразу же разрезали ветер, от скорости взмаха. Прихватив метлу, Поттер спустился вниз, встречая уже готового мужчину ко взлёту. — Остальные уже взлетели, мы к ним в воздухе присоединимся. Пролетая над зданиями, Гарри не отставал от мужчины, верно следуя его маршруту, не отвлекаясь ни на что. Поттеру придётся пройти сквозь многое, но он добьётся того, чтобы никогда не повторялось того, через что он уже проходил. Грюм наблюдал за взвинченным подростком, который скоро станет на год старше, что вызвало у Грюма опасение, которое зародилось глубоко внутри, опасение того, что мальчишка мог стать против них. Потрусив головой, Аластор начинал понемногу снижать высоту и скорость, а Гарри лишь молча, следовал за ним, погружаясь в свои мысли. Как только оба мага приземлились, Грюм стал напротив домов одиннадцать и тринадцать, что-то произнося, на что Поттер не обращал внимания. Когда ещё одна дверь, явилась прыткому взору юноши, Гарри направился за мужчиной, рассматривая само здание, а после и внутренний интерьер жилища. Грюм провел Гарри в гостиную, усадив того в кресло, сказав парню ожидать, на что Поттер хотел огрызнуться, но не успел, смотря на удаляющуюся спину мужчины. Поттер бросил спортивную сумку на пол, оглядывая помещение, остановив глаза на картине, которая была завещана чёрной шалью, что не могло не вызвать детское любопытство. Встав и подойдя к картине, парень медленно потянул материю на себя, открывая кусок портрета за куском. Перед его глазами была нарисована мать Сириуса, Вальбурга. Проведя рукой по раме, дабы убрать пыль, парень не заметил, как глаза с портрета следят за ним, изучающе наблюдая за Поттером, который медленно проводил пальцем, по имени женщины, глубоко вздохнув. — Хоть бы от пыли протерли, идиоты, — Бровь женщины на портрете изогнулась, придавая лицу удивление. — Будь твоя мать хоть дьяволом, ты её ребёнок, и так поступать, это кощунство. Ставя себя на место Сириуса, Гарри бы уважал эту женщину, зная что она оберегала того и любит, даже если не показывает этого… Даже если она груба, кричала, отрекалась... У Блэка была семья. Поттер бы многое отдал, чтобы Лили была жива и видела, как бы тот рос, но к сожалению... Его мечты, так и останутся мечтами, невозможные к осуществлению. Вальбурга смотрела на черты лица парня, узнавая в нем Джеймса, но это не мог быть он, её догадку, подтвердили и глаза Гарри, которые были наполнены страданиями и болью, которую хотелось бы забыть навсегда. — Кто ты такой? — На удивление женщины, Поттер даже не дёрнулся, переводя взгляд, на мать крестного, внимательно смотря ей в глаза. — Ты невежда или калека? — Гарри усмехнувшись, отрицательно покачал головой. — Так говори свое имя, или убирайся прочь. — Гарри. Считайте, мадам, ваш внук… Ну почти внук, не родной, расслабьтесь, — Глаза женщины округлились. — Я крестник Сириуса. Удивлены, да? У вас ведь у чистокровных так не принято, это замашки магглов и бла, бла, бла… — Вальбурга посмотрела на человека, который стоял за спиной Поттера. — Ну вот. Теперь вы не отвечаете, а говорите я невежда, вы весьма… Вальбурга?! Гарри проследил за её взглядом, поворачиваясь назад. Стоящий у дверного проёма Сириус, улыбнулся Поттеру, распростер руки. — Привет, Гарри. Блэк улыбнулся ему и распростер руки ещё сильнее, приглашая того в объятия. Но увидев, что крестник так и продолжил стоять, около портрета леди Блэк, подошёл к нему сам. — Прости меня, я честное слово хотел тебя забрать, но Дамб… — Гарри лишь жестом руки его перебил, и посмотрел тому в глаза. — Что? Снова Дамблдор помешал, да? Ты понимаешь, что я ждал тебя? Я надеялся, что ты не забыл обо мне! Я даже от тебя письма не получил, — Гарри пытался сдерживать себя, чтобы не нагрубить. — Ты мой единственный родной человек, будь я на твоём месте, я бы послал старика куда подальше, чтобы забрать тебя. А ты бросил меня, будто слова старика для тебя на первом месте, — Поттер, усмехнувшись, повернулся к портрету. — Плохо воспитали сына, для лорда Блэка, важны указания жалкого директора, а семья для него пустое слово. — он вновь посмотрел на крестного. — Хотя, какая семья, да? Ты меня всего года полтора знаешь… И уж прости, что я посчитал, что нужен тебе, — Сириус полностью развернул парня за плечи, смотря ему в глаза. — Сириус, я понял тебя. А теперь пойми меня, мне плевать на твою опеку. Плевать, что будет дальше, я нуждался в тебе... ты оставил меня, когда мне нужна была поддержка, после появления Волдеморта… — Этот жалкий ублюдок вернулся? — Голос женщины был зол. — Как такое вышло? Он ведь был мёртв?! — Поттер кратко объяснил Вальбурге, как Том вернулся, упоминая детали, всего происходящего. — Сириус, ты в своём уме, сын? Почему твой законный крестник, живёт с магглами? Бедное дитя, на что вы его? Эти жалкие ничтожества, не имели права трогать моего внука, — Гарри удивился такому повороту событий. — Ну по крайней мере, каким он мне представился. — Не переживайте, я преподал им урок, — Гарри оголил зубы, в довольной улыбке. — Круциатус, пощекотал им нервы, — Блэк помрачнел, а вот женщина звонко рассмеялась. — А теперь, — Поттер глянул пустыми глазами на Сириуса. — Я хочу спать. Грюм, будь он неладен, ворвался ко мне, словно варвар, пока я мирно отдыхал, — Парень скрылся с их поля зрения. — Прежде чем вновь накроешь меня, запомни одно. Будь с ним рядом, пока вместо тебя, это не сделал кто-то другой. Поверь мне, Волдеморт и Гриндевальд, молча не будут стоять в стороне, если мальчишка сорвётся. И да, не смей думать, что я маразматичка, я прекрасно помню, что он в тюрьме. И не смотри на меня так. Тебя я воспитать не смогла, но помочь мальчишке обязана. В нем я вижу то, что желала увидеть в тебе, сын, как бы прискорбно, это не звучало, но ты моё разочарование.***
Поднявшись по лестнице, Гарри остановился мимо открытой двери, заходя внутрь. Перед его взором, предстало огромное родословное древо, украшающее всю стену. Ветви были практически громадными и извилистыми, с множеством портретов, членов семьи Блэк. Подойдя к стене, Гарри стал рассматривать фотографии, медленно идя вдоль стены, резко остановив свой взгляд на одном из портретов, Поттер смотрел на красивую женщину. Внимательно рассматривая очертания лица, Гарри остановил свой взгляд на глазах, парень напрягся, вспоминая, где же он мог их видеть. Поттер не спеша перевёл взгляд на имя этой дамы, и глаза его удивлённо расширились. — Быть того не может, — Поттер усмехнулся, наклонив голову на бок. — Беллатрикс? Черт, никогда бы не поверил, что именно так ты выглядишь, особенно по всем рассказам. Он наклонил голову на бок, рассматривая лицо, невероятной красоты и грации. Повернув голову на скрип двери, Поттер увидел Блэка, который нежно смотрел на юношу. — Это весь наш род, с самого основания. Знаешь, Гарри, — Он подошел к Поттеру, сложив руки на груди. — У неё было тяжёлое детство. Ты не подумай, я её не оправдываю, просто… То что она пережила, я бы никому не желал, если честно, — Блэк смотрел на портрет, грустно улыбнувшись. — Но могу сказать одно, она души не чаяла в нас с Регулусом. Она заботилась о нас, любила и то, что Белла перешла на сторону тёмного лорда, испортило её как человека. Гарри фыркнул на такое утверждение. Почему сразу испортился как человек, а если бы Гарри сделал, что-то такое, Сириус бы и от него так же отрёкся и считал монстром. — Так я думал, пока не попал в Азкабан, наши камеры были напротив друг друга. Сколько я выслушал, за все это время. Беллатрикс обзывала, унижала, делала все, чтобы я сломался и чувствовал себя ничтожеством. Но когда наступали холода, я обращался в пса, чтобы хоть как-то согреться и под видом спящего, я слышал, что Белла… Она была на самом деле и так была сломана. У неё были паники, истерики, слезы. — Он не смотрел на Гарри, лишь не отводил взгляд от портрета кузины. — Для меня было шоком то, что безжалостная пожирательница смерти плачет. В свое время, я был тем ещё козлом, — Сириус усмехнулся, глубоко вздохнув. — Я всегда все сваливал на неё, потому что мать, была бы огорчена мной. Если бы я вёл себя иначе, все могло бы быть по другому, — Мужчина посмотрел на крестника — Может быть, она сейчас была рядом, как и Регулус. — Сколько ей лет? — Гарри пристально смотрел на Сириуса, видя его потухший взгляд, которым он смотрел на парня. — Завтра будет тридцать пять. — Положив руку на плечо Поттера, мужчина улыбнулся ему. — Давай спустимся к остальным? Рон с Гермионой безумно соскучились по тебе. Поттер наигранно рассмеялся, сбрасывая руку Сириуса, со своего плеча. Блэк на это движение, лишь нахмурился. — С того момента, как я вернулся к Дурслям, ни одного письма я не получал. Так что, иди сам к ним, мне там нечего ловить, помимо лицемерия и лживых улыбок, Сириус… я не хочу их видеть, пока что, как и тебя, уж прости. Не желая дальше разговаривать, Гарри перевёл взгляд на портрет Беллатрикс, рассматривая детали изображения. — Гарри, — Сириус попытался привлечь внимания. — Завтра назначен суд по твоему слушанию, я уверен, что тебя вновь восстановят на курс. — Потрепав его по шевелюре, Блэк продолжил, не замечая напряжённого лица парня, на это действие. — Тебе не стоит волноваться, ты ведь ни в чем не виновен… помимо круциатуса. Главное помни, что я всегда рядом с тобой, Гарри. И боятся тебе ничего не нужно, ты меня понял? — Гарри лишь хмыкнул. — А теперь пошли я тебе покажу комнату, — Сириус потянул Поттера за руку к выходу. Как только Блэк показал юноше комнату, не задерживаясь долго, просто ушёл. Прыгнув на кровать, Гарри прикрыл глаза в надежде уснуть, чтобы уж наверняка, этот день наконец-то закончился. Но как только он лёг, в дверь настойчиво стали стучать, словно желая снести ее с петель. Борясь с желанием послать гостя куда подальше, Поттер стиснувши зубы, встал и подошёл к двери. Отворив комнату, ему в объятия тут же кинулась Гермиона, утыкаясь лицом в шею Поттера, крепко его обнимая. Пожалуй, единственный человек, который понимал Гарри, поддерживал во всем, начиная с первого курса, была именно Грейнджер, присутствую которой, Поттер всегда будет рад. Понимая, что злости на неё, у него практически что не было и никогда не будет, Гарри обнял её в ответ, отчего его улыбка стала реальной и куда эмоциональнее. Ему не хватало того человека, перед которым можно было не строить из себя того, кем Поттер не являлся. — Привет, Миона, — Они отстранились, и девушка прошла внутрь, обеспокоено смотря на Поттера. — Я рад тебя видеть, такой… Живой и энергичной, — Гермиона недовольно на него посмотрела. — Чем ты так недовольна, могу ли поинтересоваться? — Почему ты не спустился поздороваться со всеми? — Поттер закатил глаза, ложась на кровать, около него, тут же легла и Гермиона. — Гарри, расскажи мне, что с тобой происходит? Я за тебя ведь волнуюсь. Ты конечно прости, но смотря на тебя сейчас, я понимаю, что ты стал вести себя иначе… Расскажи мне, может я смогу помочь? — Поттер повернул на нее голову и вскинул бровь вверх. — Не смотри на меня так, ты и сам понимаешь, что я права. — Я не хочу об этом говорить. Пойми, все кто сейчас находятся внизу, они... не те люди. Я знаю, звучит это странно, особенно от меня, когда я то дело и восхвалял их. — Гарри оперся на локти. — Я больше не вернусь к Дурслям, я останусь с Сириусом, если Дамблдор будет мешать, мне будет плевать. Мне здесь нравится, я смогу обучаться здесь и без школы, но если суд оправдает меня, я вернусь, — Поттер горящими глазами посмотрел на Гермиону, слегка ей улыбнувшись. — Я хочу изучать древнюю магию Блэков, одну из самых сильных. Она есть в библиотеке, Сириус предоставит мне доступ к этим книгам, а если нет, мне поможет Кикимер, которого заставит Вальбурга… Чувствую, что у этой дамы на меня планы, её глаза сами все сказали. — Гарри, но это ведь тёмная магия. Поттер недовольно посмотрел на Гермиону, чувствуя её неодобрение, но почему-то именно от Грейнджер, Гарри хотел услышать поддержку. — Я серьёзно. Ты не должен этого делать. Я не хочу чтобы ты становился на сторону тьмы, я не хочу тебя потерять, только не тебя, Гарри. — Поттер поднялся с кровати, медленно подходя к окну. — У магии нет сторон, теперь я знаю это. Это также легко, как дыхание. Она просто разделяется на сильную и обычную магию, кому как не тебе это знать? Ты ведь самая умная волшебница Хогвартсе, Англии. К черту, самая умная, за последние сто лет. Гермиона, включи мозги, без власти и силы никто не захочет уважать тебя, чтобы ты не делал, как бы не помогал людям. Он повернулся к Гермионе с настороженностью, серьёзно смотря в её глаза, боясь, спросил главный вопрос: — А что? Ты отвернешься от меня, если я оступлюсь? — Гермиона подошла к нему. — Ну конечно, я ведь буду опасен для вас с Роном. Но чтобы ты знала, случись завтра что, я никогда не стану на сторону Волдеморта, но и на стороне Дамблдора, я больше быть не хочу. — Гарри, не неси бред, — Она стукнула его по плечу. — Для меня ты всегда останешься самым лучшим другом, частью моей семьи. Кем ты не был, Гарри, убей хоть уйму людей, ты мне дорог. — Она обняла его, а Поттер, словно на секунду, растворился в этом мгновенье. — Ты всегда был для меня тем, кому бы я доверила свою жизнь, даже если бы ты отступился, я всегда подам тебе руку, даже если ты утянешь меня за собой. Я люблю тебя, Гарри… — Гермиона внимательно посмотрела на Поттера. — Меня ведь не оправдают, — Гарри усмехнулся, чуть отойдя от Грейнджер. — Министерству будет на руку, что человек который утверждает, что сражался с тёмным лордом, больше не будет распускать слухи, о такой ерунде… К тому же, я использовал круцио, империо... — Гермиона хотела было, что-то сказать, но лишь вздохнула. — Вернон заслужил это, я страдал… Черт возьми, я столько лет страдал, Миона, и за что? — Гарри стиснул зубы, злясь на себя же, что был так слаб. — я не заслуживал такого обращения к себе. Сколько бы Гермиона не говорила и не успокаивала Поттера в том, что он не виноват, накручивать себя не стоит, все было без смысла. Гарри за ночь, так и не спустился к остальным, проводя все время в комнате, читая книгу, которая валялась на тумбе, возле кровати. Отложив книгу, Поттер поднялся на ноги, открывая окно в комнату, почувствовав прохладный поток воздуха. Зелёные глаза, под бледным свечением, сверкали как у хищника в ночи, внимательно наблюдая за территорией. Утром для Поттера предстоит тяжёлый день, который решит, что будет в дальнейшем, но сейчас, Гарри не хотел задумываться, тем более нервничать. Опустив взгляд на тройную луну, Поттер устало вздохнул, накрывая знак ладонью.***
Гарри проснулся от настойчивого стука в дверь, под натиском которого, старинное дерево могло рухнуть. Открыв глаза, парень первые несколько секунд пытался понять где находится, но услышав очередной стук, Поттер поднялся с кровати. Открыв дверь, Гарри увидел перед собой Джинни, которая тут же вспыхнула румянцем от смущения, протянула Поттеру пакет. Не сказав ничего, Гарри взял из тонкой ладони девушки пакет, закрывая перед ней дверь, с характерным звуком. Суд на данный момент, единственное, что его заботило, понимая, что сможет выхватить за все, что произошло... Ведь никого рядом не будет, Поттеру придётся самому защищать себя, от нападков зала суда и всех присяжных. Прикрыв за собой дверь ванной комнаты, Гарри взглянул в зеркало, прикинув, сколько нужно будет сделать над собой изменений, чтобы привести свое тело в норму, чтобы оно не выглядело так убого. Сейчас же Поттер напоминал себе, хилого сопляка, которого, каждый второй спокойно уложит на лопатки, так ещё и вы смеет за это. Решив после суда заглянуть в косую аллею, Гарри включил прохладный душ, дабы поскорее смыть усталость нескольких дней. Напор холодных струй воды, приятно били по телу парня, заставляя его дыхание содрогаться, а зубы стучать друг об друга, отрезвляя сознание. Сменив поток воды на горячий, парень почувствовал резкий контраст, удовлетворенно вздохнув, от ощущений. Комнату сразу же наполнил удушающий пар, который оседал на зеркале, конденсатом покрывая стены. Когда парень вышел из ванны, Гарри вынул содержимое пакета, увидев темно-зеленый костюм тройку, внимательно рассматривая одежду. Последнее время, Гарри стали импонировать холодные цвета, которые явно подчеркивали цвет его глаз и тон кожи. Поттер подошёл к зеркалу, потянувшись рукой к брюкам, заострив свой взгляд на своей руке. Скользнув по шраму, который ему оставил хвост, Гарри невольно вспомнил тот день. Все его тело, было сковано страхом беспомощности, лишь от одного понимания, что с ним произойдёт. Тряхнув головой, Поттер надел на себя остальные вещи, не желая надевать пиджак. Закатив рукава, оголяя шрам, брюнет спустился вниз, чтобы позавтракать, слушая как живот громко урчал, в негодование. — Ох, Гарри, как же мы соскучились по тебе, дорогой. Парню в объятия подбежала Молли, которая сгребла его в охапку, целуя в висок. Поттер не хотел грубить женщине, то, что сейчас происходило у него на душе, не должно было выливаться на Молли, которая приняла его практически как сына, полюбила его, стараясь дать чувство материнской любви. — Почему ты вчера не посидел с нами? Мальчик наш, ты так исхудал, недоразвитые магглы, — Она отстранилась от него, поджав свои тонкие губы. — И где твои очки? Кто-то сломал? Гарри вздохнул, сжимая переносицу, натянуто улыбнулся, кладя руки женщине на плечи. — Молли, я… тоже скучал по тебе, — Гарри не знал, врет он ей или нет, но огорчать женщину не хотел. — Я не спустился, потому что не хотел, вот и все, ничего сверх удивительного. А что касается очков, они мне больше не нужны. Молли смотрела на некогда счастливого юношу, который сейчас был так холоден и спокоен, что женщина чуть поежилась под его взглядом. От Гарри это не скрылось, на что он лишь усмехнулся и отошёл от неё. — А теперь, идем за стол, я проголодался словно зверь, особенно по твоей еде, — Обойдя женщину, Поттер спрятал руки в карманы, стараясь не сутулиться. Завтрак проходил своим чередом. Сев возле Гермионы, Гарри посмотрел на обширный выбор блюд, взяв пару сэндвичей и сок, принялся поедать содержимое своей тарелки, отдалённо слушая разговоры за столом. Взгляд Гермионы наткнулся на предплечье парня, но она ничего не стала даже говорить ему, лишь улыбнулась Поттеру. Грейнджер понимала, что тема просто ужасная, а портить отношения с Гарри ей не хотелось, никогда в своей жизни. Если быть честным к самому себе, Поттер чувствовал себя слегка лишним, даже дело было не во внимание, которого ему абсолютно не хотелось, а в том, что все вели себя так, словно в их жизни все прекрасно, в отличие от Поттера. Встав из-за стола, Гарри не сказав и слова, направился к давно ушедшему на тот свет человеку, который знает о одиночестве достаточно, чтобы поговорить и поддержать беседу. Гарри желал отвлечь себя, от надвигающегося суда, на котором решиться его дальнейшее существование, либо смертный приговор, из-за непростительных. Зайдя в гостиную, Гарри увидел, что портрет был не накрыт, а уже идеально протерт, со сверкающе натертыми деревянными рамками. Сев в кресло, напротив камина, Поттер откинулся на спинку, взирая на свою родственницу, думая о том, что можно было бы спросить уместного. Юный волшебник лишь нахмурился, продолжая всматриваться в детали портрета Вальбурги. Острые черты лица с хорошо выделяющимися скулами. Чёрные, совсем не широкие брови, были изящно вздернуты при концах, добавляя строгости и статности. Длинные и густые ресницы, прикрывали карамельные глаза женщины, у которых были практически не видны морщинки, что говорила за себя, ее ранняя кончина. Волосы были собраны в элегантный, и до одури идеальный пучок, из-за чего открывался обзор на шею и декольте Вальбурги. — О чем задумался, мальчишка? — Поттер пожал плечами, не зная, как и рассказать. — Да уж, красноречивости тебе не занимать, голубчик. Но даже это лучше того, что было на протяжении тринадцати лет одиночества и полного молчания. — Гарри смотрел, как женщина усмехнулась, покачав головой. — Ты наверное думаешь, какая я ужасная мать и тётка? Но знаешь, мне плевать, я воспитывала так, как считала нужным и мне плевать хотелось, на мнение снобов. — Мне безразлично, что ты вытворяла с сыновьями и племянницами, — Поттер положил локти на подлокотники, сжимая ладони перед собой. — Я скажу то, что считаю правдой. Не будь ты жестока к Сириусу, у тебя не было бы меня, — Парень самодовольно улыбнулся. — Если бы ты не была жестока к Беллатрикс, почему привёл её к примеру? Просто о ней я знаю больше всего из их троицы. Она бы не стала такой могущественной и безупречной, пускай такой больной на голову, но все же. Считай, ты для них стимулом была, чтобы доказать, что они не дерьмо, которое можно размазать по полу, — Мадам Блэк довольно улыбнулась. — Сделай и из меня безупречного. Это даже не просьба, бабуля, — женщина скривилась от такого жаргона. — Я хочу убрать всех, кто стоит у меня на пути. А с такими данными как у меня, — Поттер провел по волосам ладонью, глубоко вздохнул. — Ничего не выйдет. — Ты недооцениваешь себя. Я то могу тебя натаскать, но… Тебе вряд ли такие тренировки понравятся, спроси Сириуса, если думаешь, что я преувеличиваю, — Гарри поверил её словам, даже не усомнился ни на секунду. — Ладно, я вообще не об этом хотела с тобой поговорить. Гарри, ты ведь понимаешь, что министр сделает все, чтобы убрать магов, которые ставят под угрозу волшебный мир? — Вальбурга внимательно посмотрела на парня, оставив бокал с вином — Послушай меня, если ты согласишься на Веритасерум, запомни мои слова, очень хорошо, Гарри. Не выдавай тайн, они будут к этому вести, борись, если даже будет трудно и невозможно. Поверь мне, Веритасерум можно обмануть, но нужно уметь врать мозгу, чтобы он воспринимал это за правду, понимаешь? — Гарри встал из кресла, отдергивая жилет, который подтягивал стан парня. — Так что, первый твой урок от меня, лёгкий. Обмани систему министерства и насчёт тренировок... я подумаю, мальчишка. Поттер лишь кивнул, с лёгкой улыбкой на лице. Наконец Гарри нашёл человека, который обращается с ним не так, словно тот был ребёнком, не умеющий за себя постоять. — Спасибо, Вальбурга, — Женщина кивнула, отпивая жидкость из бокала, который стоял возле неё на столике. — Я слышал, что ты была очень умна в зельях, можешь мне подсказать? — Вальбурга приподняла бровь, приготовившись его слушать. — Я выгляжу как глиста… и от части, это нормально для моего возраста, но все же. Мне нужна мышечная масса, а ещё уйму зелий, для восстановления организма. Какие ты можешь мне предложить, чтобы я купил? — Женщина опустила голову, сдерживая обвинения в его адрес. — Урок номер два, для особо непонятливых. Ты будешь делать зелье сам, но под моим наблюдением, — Поттер закатив глаза, покорно кивнул. — Кикимер к твоему возвращению все купит. А с тебя взамен, покорность и трудолюбие, иначе… — Гарри поднял ладонь, говоря ей этим, чтобы она замолчала. — Я понял. Всё будет, — Они сверлили друг друга взглядом. — Я буду покорен и трудолюбив, но до того времени, пока не стану по твоему мнению лучше, ведь ты все же портрет, меня ты не отчихвостишь. Вот тогда, я буду лишь прислушиваться к тебе, но не более, — Женщина довольно улыбнулась, жалея что так рано умерла, способная отныне, лишь наблюдать. — А теперь, пойду смотреть на морды, которые захотят меня засудить, или сделать ещё что-то, — Гарри прошёл в прихожую, где его уже ждал Грюм, читающий «пророк», на что Поттер усмехнулся, прихватив мантию. — Да я смотрю, ты с утра в поднятом настроение, чтением глаз тренируешь? Аластор ничего не сказал, прошел вместе с Гарри к камину, тут же переместившись в министерство. Вытерев сажу с щеки, Поттер сложил руки за спину, осматриваясь по сторонам, чувствуя на себе множество министерских глаз. Мысли Гарри, были забиты словами Вальбурги о том, что обмануть зелье легко, а вот свой же мозг, будет куда тяжелее, особенно Поттеру, который не привык врать людям. Но на удивление, Гарри был абсолютно спокоен, словно не его могут посадить в Азкабан, на несколько лет, а то и вовсе приговорить к поцелую дементора. Гарри остановился у зала суда, оглядываясь по сторонам, примечая Люциуса Малфоя, который о чем то вёл беседу, с неприятной на вид женщиной, лет так за пятьдесят. Встретившись с серыми и презирающими глазами, Гарри лишь подарил ему насмешливую улыбку, приветливо кивнув ему головой, на удивление Поттера, Люциус сделал то же самое. Как только дверь суда отворилась, Гарри стиснул челюсть, пытаясь подавить свое волнение. Поттер закатил глаза, когда увидел уйму людей, которые будут огрызаться на него, на протяжение всего этого времени, капая своим шепотом, на нервы юноши. Сев в кресло напротив министра магии, Поттер не отводил от него своего взора, пока мужчина первый не повернул голову, уже проигрывая эту часть сражения, сам того не поняв. Оглядевшись, Гриффиндорец рассматривал свои руки и ладони, медленно переходя на ткань костюма, покрой которой, очень даже понравился Гарри, куда больше нежели само это слушание. Когда громкий гул прозвучал по всему помещению, Поттер все же соизволил поднять свою уставшую от всей этой белиберды голову. Гарри был слегка увлечён своими мыслями, и когда почувствовал знакомое ощущение, поднял голову вверх, Поттер увидел свору дементоров, что заставило его насторожиться. Сжав ручку стула, Гарри с расслабленным лицом осмотрел присутствующих, словно его и вовсе ничего не волновало. В голове Поттера, предстала картина, как он режет их лица «Секо», слушая крики агонии, но, его отвлек неприятный голос Фаджа, который на данный момент, занимал роль министра маги. — И так. Дело номер: А4927В, по слушанию, мистера Гарри Джеймса Поттера, проживающего на Тисовой улице, дом номер четыре, Литтл Уингинг… открыто. Облизав пересохшие губы, Гарри на секунду прикрыл глаза, предвкушая спектакль, сего мероприятия. — Мистер Поттер, вы обвиняетесь в использовании магии не достигнув совершеннолетия, так ещё ко всему прочему в присутствие маггла. Так же, вы использовали Обливеет и Круциатус. Вы признаете свою вину? Гарри не растерялся, но связать хоть какое-либо предложения, для него сейчас было затруднительно, Поттер сдерживал в себе рвущиеся маты наружу. — Раз уж вы молчите, я правильно полагаю, что вам нечего сказать?.. — Увидев его торжествующий взгляд, Гарри словно током ударило. — Что ж. — Мне есть, что вам сказать, Корнелиус. Но… — Гарри выпрямившись, откинулся на спинку стула, сложив ногу на ногу. — Я не хочу, чтобы члены визенгамота, посчитали меня лгуном, я прошу о применении веритасерума, тогда я отвечу, на ваши вопросы. Все в зале заинтересованно посмотрели на Поттера, а Фадж уставился на Гарри, как баран на новые ворота, явно не ожидая подобной выходки. — Ну можем и без него. Тогда слушайте, уважаемые дамы и господа, — Поттер усмехнувшись, лицезрел недовольные лица присяжных. — Вот эти вот красавцы, — Парень указал пальцем на дементоров. — Были в тот вечер, неподалеку от моего дома. Я уж не знаю, что вы затевать вздумали, Фадж, но за себя я буду бороться, даже за своего... кузена. А что насчёт магии, проверьте мою палочку, я ничего не использовал. — Довольно! Это переходит все границы допустимого, — Мужчина привстал с места. — Как ты смеешь так разговаривать в зале суда? Я министр, а не твой друг или же знакомый, мистер Поттер. — Ой ли? Это по вашему, то место, где пахнет кадилом и слышны церковные песнопения? Почему я должен тихо себя вести? — Гарри ждал ответа, но так и не дождавшись продолжил: — И знаете. На святого отца, вы ой как не похожи. Я не собираюсь себя сдерживать, дабы угодить вам всем, или вы считали иначе? Что, надеялись отстранить меня ото всех, дабы вы были спокойны, что слухи про Тома Реддла, моё воображение? Ну нет, поверьте мне. Он вернулся, вернулись его приспешники, которые уже начинают на меня охоту, желая преподнести подарок, Волдеморту. — Довольно! Фадж уже был красный от гнева, заводясь все сильнее и сильнее, на провокации Поттера, но юноша и не собирался заканчивать. — Кто меня будет защищать? Вы что-ли? Или кто-то из вас всех? Гарри поднялся на ноги, осматривая всех, ловя пару вспышек фотокамер, которые были зациклены на Поттере. — Не смешите меня, господа, я никогда не поверю вашим лживым словам, особенно после всего, что произошло в том году. Большая часть вас продажные и лицемерные… И я готов жизнь на кон поставить, что все, кто сейчас не верит или против Тома, встанут на его сторону, если Волдеморт пальчиком поманит. — Замолчи! Пока я не попросил применить силу к тебе, Поттер. Корнелиуса перебила женщина, голос которой, был твёрд как камень, показывая, весь её внутренний стержень, да и опыт прожитых лет. А взгляд ее голубых глаз, осадил Фаджа, обратно в кресло, даже особо не стараясь. — Здесь вам не цирк, — Поттер смотрел на неё и на то, как стойко держалась женщина против министра. — Если он хочет Веритасерум, мы дадим ему его. Правда важнее личных баталий, Фадж, и вы как министр, должны это понимать, очень хорошо. Гарри хмыкнул, садясь обратно на свое место, ожидая сыворотку правды, концентрируясь на том, чтобы успокоиться. Когда Поттер принял зелье, его слегка качнуло в сторону, отчего Гарри сильнее вцепился в стул ладонями, прикрывая глаза. Подождав немного, Поттер вспомнил эти ощущения, которые Гарри запомнил надолго, из-за той незнакомки и чертового пирога. Ощущая давление в горле, дизореинтацию и лёгкое головокружение, Гарри прикрыл глаза, старался унять тахикордию, которая вызывала дрожь в руках юноши. Вспоминая, что ему говорила Вальбурга, Поттер решил подойти к этому с максимальной серьезностью, чтобы уж наверняка убедиться в себе, что он сможет. В любом случае, парень под опекой Гекаты, которая уже начала вытеснять зелье, ослабояя само действие веритасерума. Тройная луна, стала обжигать солнечное сплетение Поттера, отчего Гарри содрогнулся, хватаясь за грудь. — Мистер Поттер, вы обвиняетесь в использовании магии, заклинанием «Патронус» при маггле, не достигнув совершеннолетия. — Гарри стиснул зубы, пытаясь дышать ровно. — Так же, вас обвиняют в использование непростительных заклинаниях. Вы сделали это намеренно? В зеленых глазах мелькнуло пламя азарта, которое уловили некоторые лица суда. — Нет! Я сделал это ненамеренно. Я защищал себя и своего кузена от дементоров… я... — Поттер стиснул зубы, чувствуя боль в голове, отчего парню пришлось опустить голову, глухо простонав. — Я не использовал те заклиная. Дикая боль охватила его лёгкие, с трудом заставляя дышать. Некоторые члены суда недовольно зашептались, пересматривая отчёт о слушание. — И по поводу моего совершеннолетия. Если вы забыли, министр, то после турнира трех волшебников, участником там я был по принуждению, магия приняла меня за совершеннолетнего. Так что, я не вижу законных причин для этого слушания, разве что… не было ли это подстроено. Гарри становилось легче, но слабость будто обездвижила юного волшебника. Голос. Этот мерзкий и писклявый голос, который набатом бил по перепонкам Поттера. Найдя взглядом женщину, которая с насмешкой смотрела на Гарри, юноша невольно оскалился. — Что ж… Раз вы заговорили о турнире, давайте обсудим волнующий для нас всех момент, мистер Поттер. — Если это то, о чем Гарри думает, то план действует на ура. — Вы виновны в смерти мистера Диггори, в ту ночь финального испытания? Сейчас Гарри сидел, и не понимал почему ему хочется сказать признаться в том, что он чувствовал себя виноватым. С одной стороны убийца хвост, а с другой... Ведь Гарри сказал Седрику схватиться за кубок, вместе с ним, по наставления Поттера, Диггори согласился разделить победу. — Почему вы молчите, мистер Поттер? — Да, я виновен... — Сидящий в зале Грюм, чуть дар речи не потерял, хотел было вмешаться. — Но виновен в том, что уговорил его взяться за кубок, вместе со мной. Убийцу Диггори зовут, Питер Петтигрю, чёртов покойник по вашим раслледованиям. — Амбридж лишь недовольно хмыкнула. — На мне обвинений быть не может, даже не пытайтесь их сюда приписать. Я никогда не использовал непростительные. Поттер соврал, пытаясь скрыть боль, которая прошлась по всему телу. Сидящая по левую сторону от Фаджа Амелия Боунс, смотрела на Гарри оценивающе. — Будут ещё вопросы? Или сразу к дементорам? А можем ещё лучше, дождёмся моего вступление в наследство, и поговорим уже с моим статусом лорда? — Гарри серьёзно посмотрел на Фаджа. — Министр, я не могу понять по какому делу мы обвиняем мальчика? Как я поняла, он защищал себя и кузена, а это не противозаконно. С другой стороны, это и наша вина, что министерство, не смогло уследить за этим, — Боунс посмотрела на Корнелиуса, видя его уничтожающий взгляд на себе. — Поднимите руки те, кто считает, что мистер Поттер не виновен, — Больше половины членов суда подняло руки. — Значит решение принято? Мистер Поттер, все обвинения с вас сняты. Корнелиус, у вас будут претензии? Или что добавить по этому поводу? Фадж зло на неё косился, но протестующе замотал головой, а Амелия, лишь взглянула на безразличное лицо Поттера, прекрасно понимая, что Гарри было плевать на суд. — Простите, но это ещё не все, что я хотел сказать. Мой крестный. Сириус Блэк. Министерство, без какого либо доказательства упекли его в Азкабан, но так и не сняли с него обвинений, хотя прекрасно знаете, что он не виновен. Предателем моей семьи, был и будет Питер Петтигрю, лживая крыса, предавшая мою семью… — Гарри внимательно смотрел на Фаджа, но мужчина ушёл от ответа. Когда слушание окончилось, на парня налетели журналисты, желая узнать все подробности того дня, окружая парня по сторонам. Остановившись около назойливого репортера, Гарри перевёл на него пустые глаза, в которых мужчина, тут же потерялся, забывая свой вопрос. Страх словно овладел репортёром, заставляя пятиться назад, пока тот не упал на пол, споткнувшись об незнакомца. Поттер с Грюмом вышли из зала, эмоции ничуть не тронули Гарри, когда на него продолжали наседать журналисты, одной из которых, оказалась Скитер. Как только они направились к выходу, их остановила Амелия, чему Поттер удивился, но старался не подавать виду, что сейчас он вот-вот упадёт без сыл. — Мистер Поттер, — Она подошла к нему, а Аластор слегка отошел в сторону, дабы не мешать разговору. — Хочу сказать, что вы держались весьма стойко и смело. Я считала, что это может пошатнуть вас, в таком юном возрасте. И если между нами, я вам верю по поводу воскрешения темного лорда, глупо было думать, что вы бы шутили. — Гарри слегка усмехнулся ей. — Если у вас, что-нибудь случиться, я с удовольствием вам помогу. Можете рассчитывать на мою поддержку в этом деле. Зная, что за этим стоит ещё что-то, Поттер выпрямился, слегка возвышаясь над Амелией, из-за разницы в росте. — Спасибо, Амелия, для меня это многое значит. Но… Что вам с этого? — Боунс положила руку ему на плечо и по матерински улыбнулась. — Вы меня тоже правильно поймите, Амелия, я никому не доверяю, будь вы даже мне другом, — Боунс усмехнувшись, кивнула, чуть сжимая плечо, обтянутое накрахмаленной белой рубашкой. — Если вы не против, я пожалуй пойду, что-то после всего этого голова раскалывается. Желая закончить этот разговор, Гарри протянул ладонь на прощание, но женщина все ещё молчала, внимательно рассматривая Поттера. — Я вас поняла, это все после сыворотки. — женщина наклонилась подошла к юноше ближе, тихо добавляя: — особенно если врать под её действием, мой милый. Она пожала его руку, слегка повернув предплечье Гарри, смотря на шрам оставленный Петтигрю. — Он поплатиться за все, вы это и сами знаете, я буду на вашей стороне в этой войне, Поттер, верьте. Всего вам наилучшего, Гарри. Женщина развернувшись, скрывшись с его поля зрения, оставляя Поттера размышлять. Был ли это новый союзник или же новая проблема в министерстве. Вернувшись на Гриммо, Гарри не произнёс ни слова. Молча пройдя мимо остальных, он поднялся в свою комнату, не удостоив никого взглядом. Вальбурга с любопытством наблюдала за ним, желая узнать, как всё прошло, но, заметив его мрачный вид, предпочла оставить его в покое. Впрочем, разумнее было бы всем воздержаться от вопросов - настроение Поттера явно не располагало к разговору. Сняв с себя костюм, Гарри лёг на кровать, и только его голова коснулась подушки, тело обмякло, на кроваво-красных простыня, погружая парня в сон.***
Первым делом, как полностью проснуться, Гарри вспомнил, что обещал Вальбурге поговорить с ней, как вернётся, сразу же подорвался на ноги. Накинув на себя футболку и спортивные штаны, Поттер вышел из комнаты, быстро направившись вниз, к портрету женщины, которая была в ожидание юноши. Но, только Поттер появился перед Вальбургой, то первое, что парень услышал от женщины, так это отборный мат, которого Гарри, никогда в своей жизни не слышал, притом это была не просто брань, а чётко выстроеное предложение. Отправив Поттера вновь наверх, чтобы тот оделся в нормальную одежду, Вальбурга посылала в него, убивающие взгляд, если тот не сделает так, как хочет женщина. Закатив глаза, Гарри вернулся в свою комнату, надевая брюки и черную рубашку, вновь закатывая рукава, не особо горя желанием проводить время в неудобной одежде. Вернувшись к портрету леди Блэк, Гарри присел у камина, смотря своими глазами, цвет коих был страшен, для магов всего мира, несущий за собой, убивающее заклинание. — Хоть вновь на человека стал похож, — Поттер улыбнулся. — Знаешь, я не буду тебя прогонять прочь из-за того, что ты вчера меня ослушался и не пришёл ко мне, — Гарри даже не пытался выгораживать самого себя, толка в этом не было. — Но сегодня я вдоволь над тобой поиздеваюсь, дорогой, ты ещё будешь умолять, чтобы я прекратила. Но прежде, расскажи мне все, о своей жизни до этого лета, мне... стало интересно послушать. Парень улыбнулся кончиками губ, с огромным желанием приступил к своему рассказу, попросив перед этим Кикимера, чтобы тот принёс ему чай. —… И Хвост убил Диггори на моих глазах. Я должен был сделать хоть что-то, но ничего уже не изменить. А вот тогда крыса и возродила Волдеморта, прижав меня к статуе на могиле его отца… Вальбурга, я был жалкий до такого состояния, что после турнира, я ненавидел себя и хотел вскрыть вены. Женщина глубоко внутри сочувствовала ребёнку, Гарри был абсолютно один на протяжение стольких лет, что сейчас не удивительно, почему организм выпустил иголки, дабы защитить подростка. — … Потом я сдержал себя, чтобы не убить Дурслей. Признаться, я думал авада, молнией слетела бы с моих губ, я был уверен в этом, но что-то не позволило этого сделать, а жаль… Потом все пошло очень странно. Я помог одной девушке, на неё напали, решил провести её домой, вроде все шло хорошо, но потом когда я вернулся к себе, меня удивило то, что та девушка даже не удивилась, что видела магию, я счёл это за шок. Но потом она пришла ко мне через несколько дней с пирогом… — Вальбурга усмехнулась. — Да не просто с пирогом. А с чёртовым виретерасумом в нем, чтобы я все ей рассказал. После начала задавать мне вопросы, а потом и вовсе оглушила. — Что она спрашивала? — Женщина смотрела на Поттера взволнованно. — Гарри, что она спрашивала у тебя? И что ты успел рассказать? — Знаю ли я про пророчество? А после, я уже лежал на полу, молча смотрел как её белая прядь стала чёрной. Как только я очухался, то тут же бросился к её дому, чтобы потребовать объяснений, но когда вошёл, там были трупы этой семьи… А голова этой девушки, стояла на мебели словно трофей, — Вальбурга покачала головой, понимая в какой опасности Гарри. — Когда собрался уходить, я забрал с собой кинжал, которым эти люди, пробили голову той девушки. Я его сейчас принесу. Не прошла и минута, Поттер уже вновь был на своем месте, держа в руках красиво оформленный кинжал. Женщина взглянула на лезвие, и её лицо оскалилось, Вальбурга знала этот кинжал, она сама им пользовалась. Кинжал был её, пока она не подарила его Беллатрикс на её свадьбу с Рудольфусом. — Я знаю кто на тебя напал, мальчишка, — Блэк все ещё была зла. — Да когда она очнется уже? Да, Моргана, ты ей когда мозги то вправишь? — Поттер смотрел на неё озадаченно, не понимая, что она вообще несёт. — Это была Беллатрикс, хотя… Я считала, что племянница, все ещё в Азкабане. Поттера словно водой окатили. Вспоминая глаза и голос с лёгкой хрипотцой, по его телу прошлись мурашки, на что Поттер, крепко стиснул зубы. Встав на ноги, Гарри ничего не сказав, молча взял портрет Вальбурги, направились в подвал. — Ну и куда ты меня несёшь? На утилизацию? — Нет… Просто, я понимаю, что нам стоит поспешить с тренировками, потому что у меня прям поклонники за поклонниками появляются. — Поттер усмехнулся, глубоко вздохнув — Пора становиться сильнее, как считаешь, Вальбурга?
