Теперь я ваш?

      Иногда Питер совершает глупые поступки. Иногда осознанно, иногда нет. Когда он осознанно вытворяет что-нибудь, ему безумно нравится наблюдать за реакцией людей. Ну, а когда очередная безобидная глупость выходит сама собой… что ж, в этом весь Питер.       Мстители почти в полном составе сейчас занимали гостиную и все мягкие поверхности, на которых можно было удобно устроиться. На столиках и тумбочках стояли коробки с ароматными пиццами, которые так всем нетерпелось уже открыть, но нужно было подождать последнего члена команды.       — Ну, наконец-то! — облегчённо вздохнул Клинт, притягивая к себе первую коробку с пиццей, когда Старк появился в гостиной.       — Тебе лишь бы желудок набить, — беззлобно проворчал Тони и устроился на месте рядом с Питером, которое тот специально занял для него. — Что смотрим? — спросил он, передавая пиццу Паркеру.       — Назад в будущее, — довольно протянул Пит, устраиваясь удобнее на месте. Старк кивнул и дал команду Пятнице запускать фильм.       Две части пролетели почти незаметно. Все с интересом смотрели фильм, ели потрясающую пиццу и, конечно же, обсуждали происходящее на экране. Но к началу третьего фильма у многих закончилась еда, а останавливать фильм, чтобы сходить за добавкой, не хотелось никому. Именно поэтому за последние кусочки пиццы велась тихая борьба.       И Питер в этой борьбе уступать не хотел. Даже любимому наставнику. Именно поэтому, когда Тони взял в руки последний кусок пиццы, Питер перегнулся через него и откусил приличный кусок от подстывшего треугольничка. Старк на подобную наглость вскинул брови, одним лишь взглядом требуя объяснений.       — Я укусил вашу пиццу, теперь она моя, — прожевав, сообщает Паркер, окончательно забирая из рук прифигевшего Тони пиццу.       Старк пару минут открывает и закрывает рот на подобное поведение, а потом хитро улыбается, чуть прищурившись. Он выжидает, пока Питер прожуёт, а потом наклоняется к мальчишке и аккуратно, но ощутимо прикусывает мочку мальчишеского ушка. Пит ожидаемо замирает, пару раз хлопает глазами, явно пытаясь осознать только что произошедшее, осознав — краснеет, а потом медленно поворачивается лицом к Тони. Тот лишь усмехается, чуть приподняв брови.       Паркер внимательно смотрит на Старка несколько минут, потом кивает сам себе, будто что-то решив, и вытирает рот рядом лежащей салфеткой.       — То есть теперь я ваш? — совершенно наивным голосом спрашивает Пит. Тони усмехается и лишь кивает, ожидая дальнейших действий от Питера. А то, что Паркер что-то задумал, у него на лбу написано.       И долго ждать не приходится. Питер снова едва заметно кивает себе и наклоняется к Тони. Старк едва сдерживает удивлённый вздох, когда зубы Пита осторожно касаются его скулы, совсем слегка сжимая кожу.       А вот этого Тони точно не ожидал!       Всего чего угодно, от побега до громкого признания в любви — и ко второму Старк уже давно был готов, — но вот не к этому.       — Пойдём-ка, — едва слышно шепчет Тони, перебирается через спинку дивана и тянет за собой Паркера.       Они покидают комнату никем не замеченные. Тони раздумывает всего пару секунд, прежде чем прижать Питера к стене недалеко от гостиной.       — Уверен? — коротко спрашивает он у улыбающегося Паучка.       — А вы? — склоняет мальчишка голову к плечу, улыбаясь ещё хитрее. Тони буквально видит, как в его глазах начинают скакать довольные чертята.       Тони не отвечает ничего. Лишь прижимает сильнее к стене и накрывает тонкие губы своими. Паркер охотно отвечает, под руки подставляется, голову откидывает, открывая шею ещё больше, а потом тихонько так, используя свою сверхчеловеческую силу, подталкивает в сторону комнаты. Своей. Потому что она ближе. Да Тони-то, в принципе, и не важно. Сейчас ему важнее Питер и его губы, шея, ключицы. Всё, до чего сейчас можно дотянуться и слегка прихватить зубами. Раз уж они с Питером выбрали такой способ признания, то Старк готов всего его искусать, лишь бы быть уверенным, что больше никто и никогда не дотронется до его Питера. Ни руками, ни зубами.       И Паркер, кажется, собирается сделать то же самое. Потому что Тони чувствует чужие зубки буквально везде. И ему это нравится.