Делу время

Спасая мир, не забывай о себе, иначе спасать придется уже тебя

— Дянься… вы уверены, что стоит это делать? Все же у вас отпуск, ну, а эта… импровизированная миссия, мягко говоря, выходит из-под контроля, — Се Лянь не придал значения обращению по позывному — дело привычки, в конце концов они на задании, хоть и внештатном. И не официальном. Кому: Наньян План не идеален, но мы проработали все максимально, насколько это позволяют условия. Теперь не время отступать. Ни днем больше этот негодяй не останется безнаказанным, а отпуск мне и так без надобности. Не имея возможности вести диалог вслух, Се Лянь вынужден был отвечать голосу в наушнике сообщениями. Это было не очень удобно и не очень быстро, проще говоря, почти бесполезно. Как только появится их «объект», и план начнет действовать, то обратная связь полностью пропадет. При идеальном стечении обстоятельств все дальнейшие действия и не подразумевают для Се Ляня необходимости принятия решений или отдачи приказов, его задача — следовать руководству инфогруппы почти вслепую, что не являлось для их сработанной команды чем-то сложным. Кто-то на другом конце тяжело вздохнул: — Дянься совсем не меняется, стоит ему появиться, как начинается черти что. Как я вообще снова согласился в этом участвовать? — Эй, ты, прекращай! Сейчас действительно поздновато метаться, как ты правильно заметил — мы уже согласились, и Дянься пошел ради этого на… на ТАКОЕ, поэтому заткнись и подключи уже свой микрофон, не засоряй мне эфир! Мрачно цыкнув, Му Цин чем-то загремел вдалеке, колко комментируя то, что некоторым не сидится ровно в собственном отпуске. Кстати об этом отпуске. Се Лянь искренне был удивлен — или искренне делал вид, что удивлен — отправкой на отдых лишь спустя несколько месяцев после его громкого возвращения на службу. За этот срок эффективность выполнения им заданий была крайне высока. И как раз сослан в отпуск он оказался за «высокие заслуги в учинении правопорядка и восстановлении справедливости», странная формулировка, конечно, удивила Се Ляня, но кто будет жаловаться на похвалу? Сослуживцы же утирали холодный пот с полным согласием насчет «учинения», в то время как нервно разгребали последствия внезапного появления в их застоялом отделении агента Дянься. Тот, еще вчера отстраненный от службы бывший капитан, сегодня был почетно восстановлен в звании и с очередным орденом вновь заступил на службу во внутреннюю инспекцию. Гражданским, будучи в отставке, он остановил практически удавшееся вооруженное ограбление банка без вреда многочисленным заложникам, но зато полностью выведя из строя преступников и даже отправленного на это задание под маскировкой Сюаньчжэня, последнего, разумеется, случайно. И вот Цзюнь У уже лично провожает его в координационный отдел и возвращает именную табличку на дверь в личный кабинет Се Ляня. Скромно. Внутренний отдел встретил его двояко: кто-то надменным интересом, кто-то откровенным пренебрежением, впрочем, вскоре обе стороны обрели крайнее единодушие в одном — безотчетном ужасе. За один месяц на службе миру Се Лянь, взяв лишь одно дело, раскрыл еще три. Как наводнение вымывает на поверхность навеки захороненные в земле нечистоты, так он стихийным бедствием поднял грязь с мутного дна делишек доброй части инспекции. На некоторые из них начальство закрыть глаза не могло, поэтому одно за другим пустели кресла особенно отличившихся. Быстро осознав положение дел, уцелевшие служащие поспешно прикрывали свои лавочки, коль такие имелись. Это создало немало проблем налаженным за годы сетям взаимодействия инспекционных единиц, и пока справедливость торжествовала, кто-то лишался мундиров, кто-то возможности сдать в архив сфабрикованное дело и уехать пораньше с работы на породнившейся штатной машине. Справедливость справедливости рознь. Это осознавал Цзюнь У, отвечающий на гневные жалобы чиновников разных рангов, осознавал его секретарь, заверяющий и рассылающий каждый из этих ответов, осознавал весь отдел, хоть со временем и проникшийся долей уважения к Се Ляню, но между делом оставшийся без дополнительной кофеварки и подгонявшего хорошую травку веселого айтишника, который оказался кротом. Общим решением, заверенным заботливым начальником, и был выписан внеплановый отпуск для Дянься, ставший отпуском всей инспекции. На плавных поворотах тоннеля вагон метро слабо пошатывало, постепенно укачивая погруженного в мысли Се Ляня. Поезд был уже почти целиком заполнен, двигаясь в центр города, он собирал на каждой станции все больше людей. Рядом с Се Лянем сидела женщина с маленькой дочкой на руках. Девочка, засунув маленький пальчик неуклюже растопыренной ладошки себе в нос, неотрывно смотрела на агента, тот попытался улыбнуться в ответ. Мать, изредка косившаяся на него, вновь настороженно зыркнула, и хоть не одернула дочь, но взгляд ее стал подозрительным. Видимо, женщин не так просто обмануть подобным образом. А вот мужчина в возрасте, уступивший Се Ляню место ранее, теперь стоял напротив, гордый собой. Решив убрать телефон за ненадобностью, Се Лянь потянулся к карману, но рука остановилась на полпути и в итоге лишь бессмысленно покрутила устройство в пальцах. Наушник молчал, на другом конце все были заняты последними приготовлениями. — Он зайдет в поезд на следующей станции. Скорее всего, в третьи двери справа напротив тебя, мы правильно рассчитали вагон. — Приготовьтесь. Как только он появится, у нас будет максимум двадцать минут для выполнения плана, это семь остановок поезда. — Камеры в вагоне под нашим управлением. Стоит начать пробираться к нужным дверям, но пока держись чуть в стороне, между ними и следующими. Се Лянь набрал последнее короткое сообщение: Принято. Поднявшись, он с вежливой улыбкой обошел пожилого дамского угодника, и, насколько было для него возможно женственно, поправил легкий подол юбки, направляясь в указанную сторону. Пробираясь между плотно стоящими пассажирами, Се Лянь молился о том, чтобы не оставить где-нибудь в тесной толпе парик Ши Цинсюаня или с таким старанием наложенный Ши Цинсюанем же макияж. Он шел как можно аккуратнее, чтобы ему не пришлось снова извиняться, так как предыдущая жертва отдавленных ног чуть не подавилась своими ругательствами, услышав вместо девичьего голоска, мягкий мужской баритон. Внешне образ был очень продуман и качественно выполнен, скрывая все особенности хорошо сложенной мужской фигуры, а также черты его лица. И над всем этим поработал Ши Цинсюань, у него же была одолжена и короткая школьная юбка категории «старшеклассница», наличие которой он отказался комментировать. Поправив длинные рукава объемной укороченной толстовки, Се Лянь остановился в указанном месте и кивнул, зная, что его увидят в камеры. — Ждем. Поезд выехал из темного тоннеля. За стеклами в тусклом искусственном освещении все медленнее проносились укрепления станции и люди, кучками стоящие на платформе. Тормозящий вагон плавно мотнуло вперед, и он остановился. Стоило дверям разъехаться, как из них вырвался поток людей, и, едва последний пассажир смог выскочить, в поезд кучей ввалились новые, протискиваясь через узкий вход. Внезапно Фэн Синь в панике выкрикнул: — Дянся! Он не вошел в вагон! Вам нужно срочно выйти здесь, мы можем его потерять, скорее!.. И в этот момент закрылись двери. Серьезно?

***

Стараясь отдышаться и подавляя желание вытереть рукавом с лица пот вместе с макияжем, Се Лянь вцепился в поручень, чтобы поток людей перестал тащить его по вагону. Взгляд, которым он смотрел на их объект, можно было бы назвать злым, если бы он не принадлежал Се Ляню. С потерей в пять драгоценных минут и так ограниченного времени, им нужно было приступать сейчас же. — Камеры в этом поезде еще не готовы, но мы уже достаточно выбились из графика, поэтому начинайте действовать, как было оговорено. — Двери с правой стороны поезда не будут открываться на протяжение всего пути по нашей ветке метро, вагон устроен так же, как и предыдущий. Далее по плану. Когда доберешься до точки, камеры уже должны будут настроиться. Объектом был мужчина сорока лет. Немного грузный, лысоватый, ростом на полголовы выше Се Ляня, его внешность была нормальной, обычной, подходящей простому работнику средней должности в довольно приличной компании. Никаких мерзких улыбок, сальных взглядов, странной одежды, ничто в нем не указывало на то, чем он занимается в свой досуг. И похоже, он уже приметил себе жертву. Ускорившись, Се Лянь интенсивнее заработал локтями, придерживая парик, и выскользнул из тисков прижатых друг к другу потных людей прямо перед объектом, впечатавшись ровно в его бок. Пониже опустив голову, чтобы лишний раз не испытывать удачу, Се Лянь медленно повернулся к нему спиной, нарочно задевая всем телом. Агент с неким облегчением посмотрел на девушку перед собой — уже несостоявшуюся жертву — и, смиренно вздохнув, подался назад, чувствуя, как придвинулся ему навстречу объект. Что делать дальше он представлял довольно смутно, одно дело прописать в плане: «заманить» и «соблазнить», но другое — сделать это ненавязчиво, естественно. Ну, а еще бы уметь заманивать и соблазнять. В любом случае, понять, клюнул ли объект, можно было только проверив, последует ли он за наживкой в ловушку. Попытка была всего одна, во всяком случае на ближайшее время, а повторять агент не хотел. На счастье поезд мотнуло, и Се Лянь навалился на стоящего позади, тот же не упустил возможности обеими руками «заботливо» подхватить потерявшую равновесие девушку. Отлично. Заметить его точно заметили. Медленно, шаг за шагом Се Лянь утягивал объект к нужному месту, это было даже не так сложно, как вначале показалось. Часть пассажиров выходила, и тут же набивались новые, давление не спадало ни на минуту, зато создавалось естественное человеческое течение. Главной идеей плана было заманить объект в угол между концом ряда сидений и дверью, там где поручень возле последнего кресла соединялся горизонтальной перекладиной со стеной вагона. Таким образом, обзору камеры наблюдения, расположенной над сидениями, не мешали стоящие в проходе люди. Зато было видно все происходящее возле той самой перекладины у дверей. Наконец добравшись до нужного поручня, Се Лянь готов был вздохнуть с облегчением. Не прошло и минуты, как он почувствовал неприятное присутствие за своей спиной, затем толпа плотно впечатала в него тело объекта. Началось. — Дянься, мы подключились к камерам, почему вы еще не на точке?.. Что? Но ведь это то самое место, Се Лянь бросил напряженный взгляд на камеру. Но через черное купольное стекло нельзя было понять, работает ли она. Голос Фэн Синя ворвался в наушник: — Ублюдок… Вот почему он ждал именно этого поезда! Камера была специально поднята вверх. И вот они сами попали прямо в чужую ловушку. Зато это объясняло, почему объект всегда действовал так нагло. Произошло то, чего они опасались: смена обстоятельств, требующая общего решения, при том, что Се Лянь в прямом смысле не имел голоса. Но изначально они рассчитывали, что хотя бы смогут видеть через камеру его жесты и сигналы, что теперь также было недоступно. Решившись, Се Лянь, едва шевеля рукой, включил телефон и попытался вслепую напечатать слово: Подожданм. — Это значит, что мы продолжаем или подождем до следующего раза? — Конечно продолжим, идиот, он уже зашел так далеко. — А я вот отчетливо вижу «подождем»! У нас слишком мало времени остается на весь этот маскарад. Отчаявшись, Се Лянь сделал последнее, что мог. Схватившись за поручень так высоко, как получалось, он старательно оттопырил указательный палец, указывая на первый вариант. Если камера направлена вверх, то с такой высоты они, возможно, заметят этот жест. — Один? Это первый вариант? Значит продолжаем? — Хватит твоих тупых вопросов, если он все еще не ушел оттуда, значит продолжаем. — Дянься, мы сможем подключиться к управлению камеры, но на это нам понадобится больше времени, продержитесь немного. Се Лянь благодарил небеса, но, наверно, слишком рано. Его сигнал заметил и объект, только внимание его было направлено ниже, на поднявшийся вместе с рукой край короткой толстовки. Точнее на оголившуюся над краем юбки полоску кожи, к которой тут же прижалась потная рука. Се Лянь чуть не подавился воздухом. Неужели это так работает? Настолько нагло и бессовестно, без попытки списать на случайность? Злость плеснула в душе холодной волной. Чтобы этот… объект получил по заслугам, Се Лянь точно сделает и выдержит все с огромным терпением, чего бы ему это ни стоило. Место проведения плана было выбрано идеально, но у него был один опасный минус. Се Лянь должен был держаться строго у маленькой горизонтальной перекладины и ни в коем случае не позволить зажать себя в самый угол, иначе ему ни одна камера не поможет. А объект явно был перестраховщиком, и вот уже больше минуты он настойчиво толкал Се Ляня именно туда. Агент, конечно, и не думал поддаваться, недвижимой скалой стоя на одном месте, но что-то подсказывало ему, что в действительности девушка бы так смогла вряд ли. Тем временем объект упорствовал, а Се Лянь разрывался между желанием развернуться и кому-то врезать, и попыткой придумать выход из ситуации. Именно в этот момент в вагон ввалилась новая порция пассажиров, и внезапно злополучный угол оказался занят каким-то человеком. Он плечом вытеснил начавшего уже сдавать под напором объекта Се Ляня, и залип в телефон, всем видом сообщая, что этот угол не покинет еще как минимум никогда. Едва удержавшись от слов благодарности, Се Лянь скосил взгляд на почти спасителя. Тот оказался сильно выше, поэтому, чтобы рассмотреть его лицо с такого близкого расстояния, пришлось бы задрать голову, чего позволить себе агент не мог. Зато взгляд напрямую упирался в белую кожу в вырезе футболки и длинную сильную шею с красиво выраженными мышцами. Тонкая серебряная цепочка скрывалась под одеждой, не давая рассмотреть саму подвеску, но внутри Се Ляня догадкой дрогнуло смутное предчувствие. Уже немного взволнованно он метнул взгляд на дальнее от него плечо незнакомца, и да, чуть скрываясь под расстегнутым воротником красной спортивной ветровки на плече покоились длинные пряди черных волос, видимо, в этот раз собранных в хвост. Таких совпадений не бывает, и у Се Ляня не могло остаться сомнений в личности этого человека… Не подумайте ничего, они даже не были знакомы. Просто несколько дней назад Се Лянь, разведывая обстановку, прокатывал всю ветку метро, задействованную в плане, заодно следя за объектом, который, слава богам, за это время никого не тронул (разве только взглядом). И уже вечером в полупустом поезде направляясь на свою станцию, Се Лянь, наконец, снял надоевшую за день кепку и темные очки. Устало потерев переносицу, он оглянулся на вновь ставший цветным мир. Поезд как раз выехал из тоннеля на надземные пути, и весь вагон залило красной закатной медью. Тогда Се Лянь и увидел своего незнакомца. Молодой человек сидел чуть поодаль напротив него, свободно вытянув свои длинные стройные ноги, и что-то лениво набирал в телефоне. Красивые черные волосы гладкими волнами рассыпались по плечам и груди, с одной стороны небрежно заправленные за ухо, открывая прямые мужественные черты молодого лица. Вся поза незнакомца выражала расслабленную уверенность в себе и хорошо скрытую своенравную силу, словно он был большим отдыхающим у водопоя котом, сыто игнорирующим кружащую рядом добычу. Длинные волосы — такая редкость среди мужчин — невероятно ему шли, добавляя острым скулам и дерзкому разрезу глаз под изящным изгибом бровей темного шарма. И, может, красота и не главное, но вид был настолько завораживающий, что Се Лянь не смог заставить себя выйти на нужной ему станции, все бросая на молодого человека восхищенные взгляды. Невольно он задумался о том, каким человеком мог бы быть этот необычный, цепляющий внимание юноша, и взгляд агента на мгновение стал профессионально цепким. Се Лянь одернул себя от такой наглости, впрочем, уже заметив на чужой шее блестящую цепочку с леденящей узнаванием металлической подвеской — военным жетоном. Мысль о том, что это может быть не просто украшение, слишком горчила. Се Лянь поднял взгляд, едва хмурясь, как раз, когда незнакомец тоже начал движение. Их взгляды встретились, почему-то подняв бурю эмоций в душе Се Ляня. Поддавшись первому порыву, он резко отвернулся, тут же отругав себя за ребячество и глупость, и вновь посмотрел на юношу, смущенный своим неловким поведением. Незнакомец ответил ему полуулыбкой, изогнувшей тонкие, красиво очерченные губы. Выглядело откровенно дерзко, но без капли насмешки, даже приветливо. Внутри Се Ляня что-то перевернулось, ускоряя сердце. Лицо его против воли приобрело странное выражение, по скромному мнению агента — определенно не очень умное. Все этого так сильно выбило его из привычного душевного равновесия, что Се Лянь, заметив спасительно открытые на станции двери, бросился в уже закрывающиеся створки, невнятно кому-то сообщив: «Кажется моя остановка!» С минуту потом простояв на незнакомой платформе под звуки уезжающего поезда, он пытался прийти в себя. Глупая улыбка никак не хотела уходить, возвращаясь на губы, стоило ослабить контроль над лицом. Радовало только то, что в закатном свете никто не мог увидеть насколько он покраснел. Се Лянь не раз видел красивых людей, почему же тогда он так сильно смутился? Потому что был пойман за бессовестным разглядыванием, или за то, что так по-детски отвел взгляд? Вздохнув, он провел по своим недлинным волосам. Наверно он выглядел, как идиот, с примятой после кепки прической и со следами очков на носу. И полинявшая клетчатая рубашка мятая… поймав себя на этих мыслях, он устало потер лоб. Что ему до красоты других людей, неужели его настигла старческая зависть? Шутя про себя, Се Лянь с улыбкой убрал очки в карман на груди и сел в следующий же поезд на нужном ему направлении. Сквозь большие окна любуясь гаснущими отсветами заката, Се Лянь тихо улыбался. И вот он здесь. Стоит в женской одежде и боевом раскрасе, тесно прижатый к плечу своего незнакомца. До этого момента не дрогнувшее ни разу спокойствие было сметено нахлынувшим волнением. Чувствуя, как потеплело лицо под слоем косметики, Се Лянь смущенно потянулся привести в порядок сбившиеся в парике волосы, когда к его бедру настойчиво прижалась чья-то рука. Мысленно ударив себя, агент заставил мозг вспомнить, что он вообще-то находится на миссии, соблазняя извращенца, переодевшись девушкой. Отдернув от волос свою руку, совершенно ему не понятно зачем там оказавшуюся, он выдохнул, восстанавливая спокойствие. Пока камера не настроена, он должен удержать внимание объекта прикованным к себе. Давя свою гордость и инстинкты бойца, Се Лянь сносил отвратительные прикосновения и прижимания объекта. Злость кипела глубоко внутри, но это не то чувство, которое может заставить Се Ляня сорваться, он умел терпеть, и умел биться за справедливость, даже когда это казалось безнадежным. Поезд мотнуло резче, чем обычно, и Се Лянь, немного потеряв равновесие, уперся головой во что-то неразличимое из-за парика. Этим чем-то оказалась рука незнакомца, которой тот подстраховал голову Се Ляня от столкновения с железным поручнем. Не успев никак на это отреагировать, агент снова пошатнулся и влетел прямо в объятия молодого человека. Он восстановил спокойствие? Ничего подобного. Сердце зашлось стуком, он хотел отстраниться, но ему не позволили этого сделать две вещи: надежно обхватившая талию рука и навалившееся со спины тело объекта, воспользовавшегося качкой. Одной рукой вцепившись в перекладину, другой — упираясь в стекло на двери позади незнакомца, Се Лянь старался сохранить хоть какую-то приличную дистанцию, что оказалось совершенно невозможно. Горя стыдом, он сдался, расслабляясь и придвигаясь ближе, тем самым, к счастью, немного уменьшая контакт с объектом. Ладонь незнакомца на спине надежно держала агента рядом, но это полуобъятие было удивительно осторожным и даже вежливым, избегающим лишних контактов с кожей, и совсем не принуждающим. Вырез черной футболки находился прямо перед лицом Се Ляня, открывая вид на линии шеи и небольшую часть ключиц, четко проступающих под бледной кожей, что нежно блестела от легкой испарины. Сосредоточившему свое внимание на молодом человеке Се Ляню будто бы стало проще сносить приставания объекта. Вяло уходя от наглых прикосновений к бедрам под юбкой, Се Лянь просто размеренно вдыхал приятный свежий запах мягкого одеколона, размышляя о его составе. К несчастью, реальность такова, что извращенцы подобного их «подопечному» рода далеко не всегда ищут именно физического удовлетворения своих желаний, гораздо сильнее их будоражит ощущение чужих эмоций: борьбы, отчаяния и унижения. Объект не оказался исключением. Как животное почуяв отсутствие страха и сопротивления, он неприятно смял мягкую кожу своими пальцами и внезапно прижался к тылу агента отчетливым стояком. — Оу, — глубокомысленно выдохнул Се Лянь, не сдержав удивления. Не успел он смириться с новой таранящей атакой, как внезапно пальцы под юбкой поползли по его ноге вперед, к тому, к чему не должны. Се Лянь слегка запаниковал, но не потому что боялся за свою честь, просто, если сейчас объект обнаружит в их небольшом двойном уравнении лишний член, то дело будет с грохотом провалено, даже не начавшись. Лишь долю секунды эти мысли паникой проносились в его голове, когда решение нашлось само. Красавец незнакомец резко притянул его к себе еще ближе, прикрывая это движение качкой поезда, и неожиданно вклинил колено между ног Се Ляня. Едва не зашипев от внезапного сильного давления на пах, агент дернулся, чтобы отстраниться, недоумевая, какого нашло на странного парня, не пристает же он тоже к бедным девушкам? Как раз тогда рука объекта почти добралась до самого главного, но была вынуждена остановиться. Тела Се Ляня и юноши оказались прижаты друг к другу так плотно, что попытайся посторонний просунуть между ними руку, то это сразу почувствуют оба. Однако, одно дело «случайно» лапать слабую девушку, совсем другое — случайно напороться на здорового парня, который вряд ли стерпит подобное. Рука отступила, и агент в который раз за утро облегченно выдохнул. Юноша же явно догадался о приставаниях объекта, вот только обычно свидетели подобных случаев делятся на два типа: те кто вступается и те, кто игнорирует. Что же в голове у этого парня было совершенно неясно. Одно Се Лянь знал наверняка: незнакомец теперь точно понял, что к нему прижалась определенно не девушка, но почему-то не спешил отстраниться и удивления не выказал. Догадался раньше?.. Последняя идея заставила сердце скакнуть к горлу и щекотно затрепыхаться там. Мог ли юноша тоже запомнить его и как-то узнать под этим маскарадом? Губы бесконтрольно поползли в улыбку, нагоняя на лицо след того самого глупого выражения. Прикусив щеки изнутри, он умолял себя успокоиться, пока лицо его заливалось краской. Вся эта ситуация становилась слишком тяжелой для Се Ляня, больше всего на свете он мечтал выйти из этого трудного положения, да и просто выйти уже из… — Дянься! Мы видим вас, слава богам, вы еще в порядке. «Нет, я не в порядке!» — крикнул он мысленно, но был бессовестно рад, что с ним наконец связались. — У нас мало времени, толпа начнет спадать через одну станцию. Скорее, сдвинься ближе к перекладине, руки объекта плохо видно. — Это потому что рука со стороны камеры у него в кармане. Гад, он просто не рискует из-за слишком открытого пространства. Дянься, заставьте его использовать ее! —…я боюсь, что он уже «использует» эту руку в кармане. — Чт… О черт. — Кхм, и тем не менее, нам нужна именно эта. Дянься, постарайся, у тебя осталось меньше шести минут. Отлично. Точнее, ничего хорошего, но выполнение задания полностью помогало откинуть на задворки все волнующие мысли, возвращая сознанию ясность. Как раз пора оказать немного сопротивления объекту, а то он заметно заскучал. Оторвав от стекла уже припотевшую к нему ладонь, Се Лянь одновременно с этим подался назад к объекту и, тщательно контролируя силу, оттолкнул его руку от своей задницы. Юноша же с заминкой, но все же выпустил его из своих полуобъятий, будто, неохотно смирившись, позволил заняться своими делами, и Се Лянь мысленно просил его только об одном: чтобы он ни в коем случае не вмешался. Когда речь идет о битве, воображение часто рисует максимально эпичное действо. Захватывающее или пугающее, но почти всегда — динамичное, громкое и масштабное. То что сейчас происходило у Се Ляня под юбкой, можно было назвать битвой. Другие этого даже не замечали, но маленький закуток вагона был наполнен звуками злого пыхтения объекта, шороха одежды и абсолютно спокойствия Се Ляня. Последний ловко отбивал атаки загребущей руки пристававшего, поражая того своей скоростью и интуицией, заранее блокируя все выпады в свою сторону. Вскоре выходящий из себя объект грубо схватил запястье агента. Больно сжав ладонью тонкую кисть, он наконец воспользоваться второй рукой, безо всяких церемоний засунув ее под задравшуюся юбку. И, конечно, не дотянувшись ни до чего, был остановлен второй рукой Се Ляня, в конце концов, у него она тоже есть, не могло же все быть так просто! В этот момент произошли две вещи. Сначала голос Фэн Синя в динамике наушника громко сообщил об успешно записанном на камеру нападении и о завершении миссии. Затем, поезд, совершив несколько резких рывков, замер в тоннеле, гудя затихающим двигателем, пока голос машиниста сообщал о временной остановке. Именно тогда погас весь свет. На секунду все погрузилось в оглушающую тишину, которая сразу взорвалась недовольными шепотками и шуршанием, где-то под ругательства засветились фонарики на телефонах. Растерявшись на мгновение, Се Лянь ослабил бдительность, в то время как объект решил, похоже, в полной мере воспользоваться обстоятельствами. Тяжело навалившееся со спины тело грубо придавило Се Ляня животом к железной перекладине, выбив воздух ударом об нее. Отвратительная рука наконец проникла туда, куда так рвалась все это время. На удивление Се Лянь ощутил лишь малознакомое ему торжество, предвкушая шок объекта, наткнувшегося на член вместо… «Что?!» — ледяная волна окатила агента, когда насильник даже на мгновение не остановился, только сильнее сжав руку. Вот чем каждый раз оборачивается для Се Ляня его редкое злорадство! Несмотря на то, что воздух еще не вернулся в его легкие после удара, привычный к подобным затруднениям Се Лянь уже собирался вывернуться, когда рука объекта исчезла сама. В тишине раздался отвратительный, отдающий пульсом в затылок, глухой короткий звук, знакомый всем, кто когда-либо слышал, как ломаются крепкие кости. Полный боли вопль рассек темноту вагона вместе со включившимся светом. Но Се Лянь был уже в стороне, легко ведомый через ранее непроходимую толпу. Осторожная рука незнакомца, оказавшаяся на талии, уверенно вела за своим владельцем. Молодой человек шел чуть впереди, неумолимо как ледокол, рассекая препятствия в виде кучи всполошившихся от шума пассажиров, будто и не замечал таковых на своем пути. Притянув к себе Се Ляня, незнакомец без труда довел их двоих до противоположных дверей, остановившись там. Недалеко люди любопытным кольцом обступили стонущего от боли экс-объекта, пока кто-то даже пытался ему помочь. Наверно именно эти безостановочные перемещения пассажиров помогли Се Ляню и юноше так легко убраться из нынешнего эпицентра всеобщего внимания. Поезд, наконец, тронулся, шатнув всех, кто зазевался и не успел схватиться за поручни, также вагон огласил еще один страдальческий вскрик. Се Лянь прижимался спиной к ровному стеклу двери, защищенный ото всех остальных незнакомцем, надежно оградившим его. Оказавшись к нему так близко, Се Лянь вновь почувствовал растерянность, разрушающую его обычную рассудительность. Хоть незнакомец тактично старался как можно меньше касаться его, мужчина всем телом ощущал его близкое присутствие, и оно, несмотря на волнение, казалось приятным. Вагон слабо пошатнуло, и, может, это было необязательно, но рука юноши снова оказалась на чужом поясе, осторожно придерживая. Се Лянь редко оказывался так близко к другим людям, а на подобное странное заботливое внимание вообще натыкался, наверное, впервые. Это все казалось новым и странным, оттого он был так смятен, не зная, как правильно реагировать на происходящее, которое лично ему неправильным совсем не казалось. Не уверенный в том, стоит ли ему что-то говорить, Се Лянь лишь мягко сжал предплечье юноши, выражая благодарность. Рука под пальцами даже через одежду позволяла оценить ее жесткую силу. В прошлую их встречу Се Лянь видел юношу издалека, и тот показался ему обладателем довольно изящного стройного телосложения, схожего с его собственным. Но тогда Се Лянь не мог оценить рост парня, и теперь тот возвышался над ним, закрыв широкими плечами. Обманчивая тонкость оказалась жилистой подтянутостью сильного развитого тела, а высокий рост делал именно Се Ляня почти хрупким на фоне юноши. Заметив, что уже слишком долго трогает чужое предплечье, Се Лянь хотел отдернуть руку, когда двери за его спиной распахнулись, и поток людей вынес их парочку на уличную платформу. Кляня внезапно напавшую на него неуклюжесть, мужчина снова остался на ногах только благодаря своему незнакомцу. Поезд уехал, закрыв двери под голос диктора, а они все еще стояли на одном месте, пока не рассеялась неуемная, торопливо толкающаяся толпа. Любопытство наконец перебороло оцепенение, и Се Лянь поднял взгляд, тут же замерев вновь. Потеряв на секунду дыхание, он расширившимися глазами изучал открывшийся облик незнакомца. Лицо его вблизи казалось чуть более взрослым, конечно, совсем не в ущерб удивительной красоте. Впрочем, возраста ему добавляла черная повязка, тонкими нитями шнурка пересекающая лицо, полностью закрывая правый глаз парня. При первой встрече длинные волосы незнакомца и расстояние с неудачным ракурсом смогли скрыть эту деталь от Се Ляня, поэтому сейчас он стоял и почти неприлично долго изучал ее, что, на удивление, совсем не смущало самого молодого человека. Тонкая линия его губ изгибалась в спокойной улыбке, таившей хитринку в кривовато приподнятом уголке, а чуть прищуренный в веселье глаз также неотрывно с жадным интересом изучал Се Ляня. Этот взгляд был таким проникновенным и незнакомо обжигающим, что внутри у Се Ляня сжималось сердце, поднимая бурю смешанных эмоций. Под таким пристальным вниманием, Се Лянь вдруг с ужасом вспомнил, в каком виде сейчас находится, и он искренне надеялся, что под макияжем не будет заметно его пылающее лицо. Вмешавшиеся в его и без того странные чувства стыд и смущение обернули затянутое молчание для агента почти физически неудобным, и он ощутил необходимость прямо сейчас что-то сказать. Только вот начало разговора предвещало и начало разного рода объяснений, которые Се Лянь не готов был сформулировать. Он прочистил горло, неуверенно сказав, как ему казалось, самое нейтральное в этой ситуации. — Наверно, мне стоит поблагодарить вас за… за все это в целом. — Не нужно, я всего лишь помог своему недавнему знакомому. «Недавний знакомый», услышав это определение, произнесенное тягучим низким голосом человека, который, как оказалось, также запомнил их странную неловкую, но завораживающую прошлую встречу, Се Лянь почувствовал прилив радости и новой порции смущения. Вдруг, будто что-то осознав, он невпопад выпалил: — Мне должны позвонить, — но, не обнаружив в руке телефон, он тут же, запинаясь, добавил, — думаю, что, боюсь… то есть я сам должен сделать звонок. Рука Се Ляня резко потянулась к карману и наткнулась на мягкий подол юбки. В юбке карманов определенно не было, как и во всех других элементах его нынешней одежды. Исходя из этого, агенту следовало признать одно — телефона у него нет. Что объясняло пропавшие голоса в наушнике, исчезновение которых он пропустил. Скорее всего, устройство потерялось во время его толканий с объектом, или когда Се Лянь ударился животом об перекладину, впрочем, это не важно. Умудрившись за одну фразу сделать свое положение еще более жалким, он бросил виноватый взгляд на незнакомца, стараясь наконец взять себя в руки, но не успел ничего предпринять, как парень заговорил сам. — Такой важный звонок? Я мог бы одолжить свой телефон, но только если вы позволите мне нагло украсть немного вашего времени. Се Лянь с удивлением смотрел на «наглеца», совершенно не понимая, что происходит. Он мог бы сейчас уйти и связаться со штабом уже из дома, или попросить телефон у кого-нибудь другого по дороге, но приятный и немного шутливый тон незнакомца помогли немного успокоиться, и его слова пробудили интерес. Негромко прочистив горло, Се Лянь взял себя в руки и ответил: — Что ж, тогда я не могу отказаться. Только для чего вам понадобилось мое время? — Не хотите переодеться для начала? Кусает сразу по локоть, и отвечает вопросом на вопрос — обе эти черты нельзя было назвать любимыми для Се Ляня, как же получилось, что их совокупность в незнакомце вызывает такую безотчетную симпатию? — Определенно хочу, но дорога домой слишком долгая, не хотелось бы тратить твое время, или переносить встречу, — переживая, не слишком ли неуместно прозвучало слово встреча, он сам не заметил, как перешел на «ты». — В таком случае, если это приемлемо, я мог бы одолжить тебе свою спортивную одежду, все равно на тренировку я уже не поеду, — большим пальцем он небрежно указал себе за спину, где и вправду висела тонкая спортивная сумка. Хитроватая улыбка и веселый взгляд давали понять, что, даже окажись его предложение самым неприемлемым из возможных, отказаться от него было нельзя. Хорошо, что Се Лянь и не собирался.

…

В третий раз вытирая мокрое лицо бумажным полотенцем, Се Лянь признал себя проигравшим. Если его попытка смыть макияж простой водой увенчалась успехом с маскирующей частью косметики, то с накрашенными глазами это стало непоправимой ошибкой. Второй ошибкой было то, что он постарался оттереть черные круги салфеткой, и теперь кожа стала еще и красной. Понимая, что задерживаться в туалете еще дольше будет попросту неприлично, он в последний раз кинул в зеркало обреченный взгляд. Наверно так выглядела бы вихрастая панда, если бы умела краснеть. То, что происходило с его волосами было еще одним примятым кошмаром, но, памятуя о своей удаче, агент решил просто оставить все как есть. Осторожно сложив парик в бумажный пакет со своей маскировкой под огромным взглядом мужчины, все это время намывающего своему ребенку руки за соседней раковиной, он извинился и вышел из просторной уборной. Сань Лан — именно так представился ему молодой человек по дороге от станции к кофейне — сидел за столиком на терраске заведения. Выглядел он при этом, как хозяин всей округи, или как минимум обозреваемой улицы. Стоило Се Ляню выйти, как юноша сразу перевел все свое всеохватывающее внимание на него, взглядом приглашая присесть напротив. Время было еще раннее, как раз когда отступила утренняя прохлада начала осени, но солнце еще не успело полуденно разогреть улицы, продуваемые совсем легким ветром. Их аккуратный плетеный столик на двоих стоял под большим шестигранным зонтом алого цвета, делающего проходящий сквозь него яркий солнечный свет приглушенно красноватым. Осторожно опустившись на не скрипнувший стул, Се Лянь под внимательным взглядом красивого прищуренного глаза не сдержался и все же извинился за свой внешний вид, на что юноша неопределенно хмыкнул. — Да, похоже, что моя одежда оказалась тебе слишком велика, надеюсь, это не причиняет сильных неудобств. Видя, что его слова Сань Лан воспринял на свой счет, агент поспешно замахал ладонями: — Я вовсе не это имел в виду!.. Спасибо большое за вещи, они пришлись очень кстати, мне все нравится, правда. — Оу, раз так, то не знаю, за что ты тогда пытаешься извиниться. У Се Ляня, кажется, дернулся глаз. Сцепив руки на столе, он постарался принять наиболее непринужденную позу и при этом не сильно разглядывать собеседника. Натянув улыбку, он начал первым: — Ты, наверно, хотел у меня что-то спросить по поводу всего… произошедшего сегодня? — Разумеется. По-правде, я хотел завязать разговор еще в прошлую нашу встречу, но ты так поспешно вышел на своей станции и был таким задумчивым, что я не осмелился тебя догнать. «Ох, слава небесам, что ты не стал меня догонять!» — у Се Ляня закружилась голова, и он втайне порадовался, что освещение под зонтом краснее, чем сделалось его лицо. Либо этот юноша специально подбирал каждую фразу, чтобы напомнить о той неловкости, либо у Се Ляня паранойя. — Правда? Я наверно действительно очень торопился. — Тогда хорошо, что мы снова встретились, хоть и при таких странных обстоятельствах. Посмотрев на красивое, тонко улыбающееся лицо, Се Лянь, наконец, понял, почему дерзкая, местами витиеватая манера разговора этого человека не вызывала у него отрицательных эмоций. Каждое слово, сказанное протяжным глубоким голосом, при обращении к нему будто было пронизано странной теплотой. И Се Лянь списал эту смущающую деталь на поразительное дружелюбие нового знакомого. Списал ровно до того момента, как к ним подошел улыбчивый официант, потому как после поспешного побега принявшего заказ работника от их стола, рассуждения агента зашли в определенный тупик. Взгляд Се Ляня как магнитом возвращало к Сань Лану и не только потому, что тот был противозаконно красив, но и потому, что агент старательно пытался найти в облике подсказки о личности нового знакомого, но как назло в этом он редко оказывался силен. Могла ли что-то сказать о юноше надпись на футболке? На черной ткани серебристо белым шрифтом выделялось: «SUPREME GHOST KING», это из какой-то книги или игры? Се Лянь ничего не понимал в киберспорте, но мысль о спорте в принципе заставила взгляд переместиться на проверенные им лично сильные предплечья Сань Лана. Заметив, что безмолвие затягивается, Се Лянь, заволновавшись, вспомнил, что последняя фраза принадлежала юноше, значит ли это, что тот обязательно ждал ответной реплики? Что это за правила такие, может, все же спорт? — Ты занимаешься пин-понгом? — Что? — … Кажется, Се Ляню удалось застать «непревзойденного князя демонов» врасплох, но, к сожалению, не мастерством своей дедукции, а бесконтрольно мелющим от смущения чушь языком. — Забудь, пожалуйста. — … — И не смейся. — Как скажешь. Видя, как молодой человек честно старается подавить смех, Се Лянь и сам не мог сдержаться. На самом деле, само то, что эта нелепость вызвала у Сань Лана веселье, а не недоумение или неприязнь, помогло агенту расслабиться и проникнуться еще большей симпатией к юноше. — Дашь мне попробовать начать еще раз? — Только один, сейчас я не уверен в своей выдержке. Се Лянь все еще широко улыбался, чуть щуря глаза: — Не переживай, я постараюсь быть нормальным собеседником. Расскажешь, как ты понял, что не нужно вмешиваться в… в то, что ты увидел? — Всего лишь немного наблюдательности и воля случая. Я заметил, как ты следил за тем гадом ещё в прошлый раз, и вот ты уже в платье заводишь его в угол, поглядывая на камеры и сосредоточенно во что-то вслушиваясь, и вряд ли это была музыка. С наигранным подозрением глядя на юношу, Се Лянь уточнил: — Немного наблюдательности, да? Мне в пору начинать бояться. Собеседник на это лишь фыркнул: — Бояться уже поздно, гэгэ. Смыслу этих едва ли шутливых слов Се Лянь совсем не придал значения, но это внезапное обращение, произнесенное так спокойно и нежно, согрело его сердце. Улыбка мужчины стала чуть смущенной, и, желая скрыть это, он поспешил задать еще один волнующий его вопрос, хотя и думал, что тот может показаться слишком навязчивым: — Сань Лан, как ты узнал меня так быстро? — Ты ведь тоже узнал меня, — ушел тот от ответа. — Мне показалось, или ты не был переодет в девушку? — отшутился агент, — извини, но твоя внешность слишком запоминающаяся, чтобы у меня был шанс ошибиться. — Интересно, что же в ней такого запоминающегося? На секунду взгляд агента стал удивленным, но осознав, что юноша, похоже, имеет в виду свой глаз, закрытый повязкой, Се Лянь в этот раз не попался на попытку Сань Лана смутить его и в шутку пожурил собеседника: — Нарываешься на комплименты? Не думаю, что тебе для этого нужно так стараться. — Виноват, — покорно отозвался юноша, забыв лишь спрятать хитрую ухмылку. Так, перешучиваясь за разговорами, они провели довольно много времени. Се Лянь с удовольствием поделился с внимательным слушателем предысторией странного маскарада. Ситуация не нова нисколько, банальна до головной боли и до нее же безысходна. Домогательство — не насилие без доказательств, и грани его определяющие слишком тонки и неровны. Слов недостаточно, свидетели рассеиваются как сахар в кофе: они есть, но попробуй покажи хоть одного. Заснято на камеру? — предвзятое свидетельство, монтаж, подстава, а может даже провокация, в любой момент такая улика способна и обернуться против обвинителя. На такие случаи негласно принято закрывать глаза во всех общественных службах. — Что ж, жертве определенно повезло, что ты не все. Избитые слова «ты — не все» с уст Сань Лана отчего-то не звучали слащаво, и в улыбке и взгляде его не было насмешки. Се Лянь терялся от этого, упуская выстроенные цепью мысли, но впервые за бесконечно долгое время, он говорил все, что приходило в голову, понимая, что человек напротив действительно слушает, интересуясь его словами. Интересуясь им. — Не смотри так на меня, мы, к своему стыду, не с первого раза решились на эту операцию. Единичного случая было недостаточно, вряд ли бы мы даже нашли этого человека, но ситуация повторилась с другой девушкой. Только тогда дозрел этот ужасный план. Еще, к приятному удивлению агента, Сань Лан ни разу не спросил о его настоящей работе, хотя это так и просилось на обсуждение при всех мелких оговорках Се Ляня, что так отвык от служебной тайной жизни. В итоге они даже смогли обсудить неоднозначную юридическую сторону вопроса, в чем юноша оказался просто удивительно сведущим. Впрочем, долго разговор о законе не продлился, и агент по свежей памяти также рассказал Сань Лану о минусах перевоплощения в женщину и неожиданных плюсах макияжа, пока постепенно в кафе начинало становиться многолюдно. И только когда гомон и шныряние официантов вокруг превысили допустимые немешающие фоновые значения, Се Лянь осознал, что, похоже, близится полдень… А ведь он так и не позвонил в штаб. Заметив, как изменилось лицо собеседника, юноша, не спрашивая, понял в чем дело и со вздохом передал ему свой телефон. В ответ на слова благодарности он досадливо протянул: — Я уже надеялся, что ты совсем не вспомнишь о своем важном звонке. — Это всего лишь короткий разговор, Сань Лан, я быстро закончу и вернусь к тебе. — Сильно сомневаюсь. Ответить на это агент не успел, в трубке раздался крик Фэн Синя: — Дянься?! Вы в порядке? Небеса, куда вы пропали, мы все… — Прости-прости, я просто потерял телефон, все хорошо, правда. Лучше скажи, все ли получилось с записью? Послышался шорох, и Му Цин ледяным голосом ответил вместо напарника: — Что может случиться с этой записью? Отвечай, где ты, и кто с тобой рядом? Се Лянь был крайне удивлен. Му Цин часто ярился, но сейчас в его тоне прорезалась какая-то излишне злая серьезность. Тем не менее Се Лянь спокойно заговорил: — Ты не думаешь, что я не должен отвечать на подобные вопросы? — Нет, это ты ни о чем не думаешь, можешь себе представить, с кем ты стоял рядом в том вагоне? Я про того одноглазого демона, вместе с которым вы дружно исчезли с камер! — Не вижу причин для беспокойства, как и для продолжения этого разговора, остынь, и мы все обсудим с вами двумя позже. Се Лянь не стал слушать дальнейшие возражения и закончил вызов. То, что Му Цин откуда-то знал Сань Лана теперь не давало ему покоя, заставляя что-то внутри дрожать в нетерпении. Волны интереса грозили перерасти в настоящий шторм, но Се Лянь почему-то не хотел, чтобы посторонняя информация форсировала его постепенное знакомство с загадочным юношей или вмешивалась в уже сложившееся о нем мнение. Беря в руку кружку с остывшим кофе, Се Лянь спросил: — Так в чем ты сомневаешься? — В том, что наша беседа продлится долго. — У тебя есть дела? — в голос Се Ляня закралась грусть. — И это тоже, но я, скорее, говорю о том, что вот-вот сюда примчатся твои злые подчиненные, отследившие наше местоположение. — Они пока довольно далеко отсюда, может… у нас с тобой есть еще немного времени? Улыбка Сань Лана вдруг стала какой-то бесноватой. Смущенный своим же вопросом Се Лянь увидел, как завораживающе заблестел темный взгляд юноши, когда он елейно протянул: — Конечно, я даже могу совсем избавить тебя от необходимости встречаться с этими двумя, но, к своему сожалению, знаю, что ты не согласишься. Се Лянь коротко рассмеялся в ответ, приняв чужие слова за шутку, и примирительно заверил: — Я бы не посмел так обременить Сань Лана и отвлечь его от дел. — Ты слишком добросердечен, — почти смиренно произнес юноша. — Правда? Ты точно не оговорился? Обычно я слышу «беспечен». — Больше не слушай, — с полуулыбкой уверенно заявил собеседник. Се Лянь снова слишком долго задержался глазами на чужом лице, и, отведя взгляд, он постарался придумать, что еще спросить, пока есть время, но как назло все тривиальные идеи покинули его, а выспрашивать о чем-то серьезном казалось неуместным. Но стоило ему вспомнить о блестящей серебром цепочке, сегодня спрятанной под тканью футболки, план о «невыспрашивании личного» провалился. Тщательно подбирая слова, Се Лянь все же осторожно произнес: — Сань Лан, я… в прошлый раз заметил, что на тебе были военные жетоны. Они ведь… не твои? — он постарался, чтобы в его голосе прозвучало меньше надежды. Взгляд молодого человека будто потяжелел. И Се Лянь почти пожалел о том, что позволил себе спросить. После недолгого молчания наконец прозвучало короткое: — Нет. Се Лянь едва вслух не выдохнул с облегчением. Но видя странное выражение лица Сань Лана, осторожно добавил: — Извини за мой вопрос, откуда бы они у тебя ни взялись, надеюсь с этим не связаны печальные для тебя события. Просто мне… мне не хотелось бы, чтобы подобные вещи коснулись тебя, да и вообще кого-либо. Он уже не надеялся на ответ, когда юноша все же произнес: — С тем человеком все в порядке. Я рад тому, что у меня есть возможность видеться с ним и быть рядом. Видя с какой несвойственной его тону серьезностью юноша произнес эти слова, Се Лянь почувствовал, как сжалось его сердце, и он, подавив желание накрыть чужую ладонь своей, лишь с теплотой улыбнулся: — Тогда я действительно счастлив за тебя. Агент смотрел и старался понять, почему этот человек так заинтересован в нем. Это уже нельзя было списать на симпатию при первой встрече, простое дружелюбие или любопытство. Юноша точно знал что-то о нем либо с самого начала, либо выяснил потом, но Се Лянь не верил, что в этом мог быть какой-то расчетливый умысел. Было что-то в отношении Сань Лана к нему необычное, не вписывающееся в область знаний Се Ляня, и он сомневался, что оно появилось спонтанно. Хотя если вспомнить его собственное поведение, то утверждать что-то становилось сложно… Может это был пресловутый магнетизм или симпатия с первого взгляда, но Се Лянь слишком долго был наблюдателем за жизнью вокруг, чтобы воспринять подобное серьезно. Сань Лан держался очень уверенно и свободно, но во взгляде его при всей хитрице не было безрассудности. Если он вдруг и имел романтические намерения, то никак этого не проявлял, и Се Лянь был рад откинуть эту почему-то волнительную мысль, просто от того, что был не готов ее обдумать. Понимая, что встреча и правда близится к завершению, Се Лянь вдруг остро ощутил нехватку времени, и с задворок на первый план, мигая красным и воя сиреной, выехало некое «дело». По сути, в нем не было ничего странного, даже наоборот, и все же отчего-то возникающее смущение никак не давало Се Ляню заговорить. Но видя, что откладывать дальше нельзя, агент постарался собраться с мыслями. Как назло взгляд юноши стал слишком пристальным и заинтересованным. Убедив себя в том, что не делает ничего странного он наконец произнес: — Сань Лан, я подумал, может, нам стоит обменяться телефонами? Точнее ты можешь дать мне свой, чтобы я записал и… Красивые губы изогнулись в слишком довольной улыбке. Не говоря ни слова, Сань Лан положил свой телефон прямо перед ним. — …и я не совсем это имел в виду. — Этот номер все равно отследили, поэтому оставь телефон себе, так я смогу с тобой связаться. — Похоже, из-за меня у тебя проблемы. Сань Лан лишь усмехнулся. — Ты слишком льстишь своим служкам, называя их моей проблемой. — Они мои товарищи, — совсем не обиженно поправил его Се Лянь, едва сдерживая смех. — Пожалуй, единственное, в чем им повезло, — с этими словами юноша легко поднялся на ноги, и, подхватив со спинки стула ветровку, небрежно закинул ее за плечо. Видя, что тот и правда уже готов уйти, агент тоже поспешно встал из-за стола и на секунду растерялся из-за этого порыва, почему-то не зная, как лучше попрощаться. «Ну не обнимать же ты его собрался, во имя небес!» — и Се Лянь, сделав короткий шаг навстречу, протянул немного вспотевшую ладонь, уже смирившись с тем, что неловкости всех сортов преследуют его в присутствии этого человека. Сань Лан странно задержался взглядом на его руке и неторопливо поднял свою, принимая рукопожатие. Длинные пальцы крепко, но осторожно обхватили на контрасте кажущуюся меньше ладонь агента, и это показалось ему очень… уютным. Прикосновение принесло прохладу, но осело приятным теплом внутри. И конечно мысль о том, что рукопожатие обычно длится чуть меньше, и что оно не должно выглядеть так, будто один из его участников в любой момент собирался притянуть чужие пальцы к губам для поцелуя, доходила до сознания Се Ляня, но дойти — не значит зайти. Телефон на столе завибрировал, отображая последний набранный номер, похоже, скоро к ним нагрянут недовольные гости. Даже утром агент так давяще не ощущал нехватку времени, как в этот момент. Сань Лан в последний раз сжал его руку, погладив кончики тонких пальцев перед тем, как совсем отпустить. Ощущая на себе тепло чужого проникновенного взгляда Се Лянь внезапно удержал отстранившуюся прохладную ладонь. — Сань Лан, — голос его звонко повысился в конце, но агент совсем не заботился об этом. Одно знание сейчас стало очень важным для него. — Мы… Мы встречались раньше? Он не сомневался, что его поймут правильно, и вспыхнувший вновь темный взгляд юноши подтверждал это. — Все может быть, но поверь, я точно не забыл бы этого. Се Лянь хотел бы ответить так же уверенно, но его память и впрямь иногда жестоко его подводила, поэтому он просто произнес с мягкой улыбкой: — Я тебе верю.