Последняя трансляция

«Иногда бывает состояние, что просто не хочется существовать в этом бренном мире, хочется напиться и проснуться в обезьяннике или в вытрезвителе или накуриться до такого состояния, что скорая еле откачает. Проще говоря, депрессия и прилежащие к ней панические атаки - это нихера не весело. Когда я спокоен и мне хорошо, я Анатолий Борисов из Вайлдвейс, который чаще всего улыбается и редко злиться. С друзьями же во время пьянок во мне просыпается весельчак T.West, но вся моя душа, боль и моё истинное состояние выливаются в депрессивные треки T.Wild'a, в которых я могу раскрыться. В таком состоянии написана бо́льшая часть треков, если не все. Совместная работа с Раутом «Никому не нужен», «стены», «стаканы», «за руку» полностью характеризуют моё состояние одиночества, ведь как бы я не старался найти свою даму, всё шло, как говорит один прекрасный человек, пиздой и ничего не срасталось больше, чем на пол года, из-за чего я и бросил попытки намеренно найти "ту самую". С недавнего времени, в особенности после тура «5 years wild» и месяца, проведённым в Мурфрисборо во время записи нового альбома, я начал замечать за собой то, что я постепенно всё сильнее начал сближаться с Кириллом, не сразу осознавая это. Особенно такие всплески моих чувств были заметны на его блогах из Америки, когда мы писали альбом, ибо добрую половину из всех четырёх частей составдяют наши с ним "натуральные" шутки и, как мы это называем, "корм для шипперов". Как говориться, если хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи правду, благо эта правда не попала в объектив камеры Аюева. Ещё в туре, после того, как я расстался с Ди, он поддерживал меня, настраивая на нужный лад, не давал окончательно уйти в депрессию и просто слушал, когда это было нужно, не давал мне чувствовать себя одиноким и помогал постепенно забывать об этом неприятном расставании. В Штатах же ситуация была веселее. Перед новым годом по МСК, я ещё не успел напиться и не торопился вытягивать нашего ударника на серьёзные разговоры, да и он был трезв, как стёклышко, соответственно говорить всё по-трезвянке было худшей идеей, от которой я воздержался. Когда же уже наступал новый год по Нью-Йоркскому времени, я был уже в кондиции, как и другие товарищи из нашей далеко не маленькой компании и вот тогда только, я отвёл Кирилла подальше от всех на серьёзный разговор по поводу того, что я начал буквально в него влюбляться и не только в его внешний облик, но и в душу, ведь ещё в этом туре мы узнали друг друга так, как не узнавали за все девять лет, что Кирилл состоит в группе. В конце этого разговора он сказал фразу, которая до сих пор крутится у меня в голове и не даёт покоя: «Я тебя тоже полюбил, но жаль, что это всего-навсего пьяный бред и мы наутро всё забудем». Тогда я просто не выдержал и поцеловал его, раз наутро мы всё это забудем, да и он оказался не против этого поцелуя, ибо он даже не попытался меня оттолкнуть. В этот момент я краем уха слышал, что все уже пьют за две тысячи двадцатый, а нам с Кириллом было не до этого, нам было слишком хорошо вдвоём, чтобы пить со всеми. Конечно, никто не узнал о нашей радужной выходке, что было хорошо, но мысль о том, что это было только в пьяном угаре, не даёт мне покоя. С утра я помнил всё в мельчайших подробностях и помню, что далее, на протяжении всего этого месяца я был счастлив и с вдохновением писал альбом, не пытаясь до конца выяснить с Кириллом наше отношение друг к другу, просто-напросто забыв про это. Когда мы отыграли на разогреве у Брингов, все начали разъезжаться по своим домам, кто куда. Ясное дело Кирилл укатил в Рязань, сказав мне напоследок: «Это не пьяный бред, Толечка, не впадай в депрессию, пока меня не будет». Я успешно не выполняю сказанное им, потому что, если бы не это чувство я бы не записывал это сейчас. В завершении, я вспоминаю строчки из своей же песни: «С тобой легко, но без тебя легче, Мы не меняемся, и время не лечит, На полках оставляем ценные вещи, Латаем раны трещину за трещиной»...» Данная трансляция осталась в инстаграмм-аккаунте Анатолия. Длился монолог не долго, а трансляция длилась до лемита, без ведущего, ибо последнее, что видели и слышали зрители, до бьющей по мозгам тишины, это вспышку и звук выстрела за кадром.