Страх

      Маринетт боится.       Всего. Новой контрольной, новой битвы, на которой она будет снова наблюдать, как Кот Нуар рискует своей жизнью, новой встречи с Адрианом, таким счастливым с Кагами, она боится смотреть в глаза Луки, которые светятся ожиданием, боится ответственности, которую возлагает на себя, когда становится ЛедиБаг…       Страх въелся в нее настолько плотно, что вскакивать ночами от кошмаров становится обычным делом.       Маринетт скрывает тональником мешки под глазами, улыбается, когда говорит Алье что все в порядке и боится, боится, боится.       Она боится людей. Она знает, что это неправильно, что нельзя отворачиваться от нуждающихся в помощи, она же героиня, черт побери, но…       Вот именно но.       Как помогать горожанам, одноклассникам или просто знакомым, если ты не знаешь, а не обернется ли твоя помощь катастрофой? Порой девушке кажется, что из-за нее люди акуманизируются даже чаще, чем делали это из-за Хлои или Лилы.       А ведь она просто старалась помочь им.       Пыталась быть хорошим человеком, который не отвернется, если окружающим нужна поддержка.       А в итоге выходило так, что виновной в своих бедах люди делали ее.       Нет, порой она действительно была виновата, кто уж спорит. Особенно это касается той неприятной ситуации с Лилой. Как бы ей не хотелось обвинить кого-нибудь в случившемся, вся правда заключается в том, что это именно ЛедиБаг не справилась. Не Маринетт, не обычный человек, а героиня. И вот он – результат.       Маринетт боится общественного мнения.       Она – героиня, она должна быть безупречна, однако с каждым днем это получается у нее все сложнее. Маринетт не заслужила эти серьги, эти Талисманы, ей нужно было отдать их Алье еще в самом начале, вот уж кто бы не допустил бы столь серьезных промахов, как юная Дюпен-Чэн.       Все ею восхищаются, возносят хвалебные речи ее мужеству и отважности, не зная, какая на самом деле она трусиха.       Маринетт не понимает, как она может так жить. Как умудряется находить в себе силы спокойно сидеть в кафе рядом с Кагами и Адрианом, не показывать им своей боли, своего страха, перед ними. Не знает, почему с каждым разом она побеждает марионеток Бражника, она ведь такая слабая. Почему люди, глядя на нее улыбаются, почему ее имя вызывает в их сердцах желание продолжать бороться? Почему так происходит?       Она не знает.       Маринетт в ужасе смотрит на злодеев, узнавая в них своих знакомых, своих одноклассников, своих родителей. Она не знает, как может бороться против них, каждый раз, когда это происходит, внутри нее воет маленькая испуганная Маринетт, которую ЛедиБаг затыкает титаническими усилиями, и стискивая посильней зубы, рвется в бой.       Маринетт боится одиночества, которое теперь станет ее постоянным спутником.       В ее руках – средоточение великой силы, Шкатулка с Камнями Чудес, великая ноша и огромная ответственность, к которой она не готова. К которой она никогда не будет готова. Люди, ау, ей всего четырнадцать, вы знаете? Бражник, черт тебя побери, ты хоть понимаешь, что на самом деле ты творишь? Неужели не осознаешь, какова цена у твоего желания? Неужели тебе плевать на то, что ты разрушишь жизнь хрупкой девочки, которую даже не спросили, хочет ли она быть героиней?       Маринетт держит в руках Шкатулку Чудес, и видит вместо нее бомбу с запущенным таймером. Хранитель ведь теряет память, когда передает свои обязанности другому человеку. Маринетт боится всего, что сейчас с ней происходит – боится Бражника, боится Маюры, боится сражений и боится того, во что превращается ее относительно спокойная жизнь. Однако все эти страхи ничто, по сравнению с мыслью, что она может все это потерять.       Как ей жить, если она не будет помнить теплые мамины руки, и весёлый взгляд отца? Что делать, если она забудет неугомонную Алью, такую активную и подвижную, которая поддерживает ее во всех начинаниях? Что случится, если она в один прекрасный день не узнает Нино? Парня, которого не оторвешь от наушников?       А если она забудет Адриана с Кагами? Поймет ли, что любила его когда-нибудь? Хотя конечно поймет, как не понять, когда при взгляде на него у нее сердце начинает разрываться от боли? Поймет ли, почему несмотря ни на что, она до последнего старалась поддерживать их обоих, почти искренне радуясь их развивающимся отношениям?       Осознает ли она, лишившись всех крупиц воспоминаний, что Лиле нельзя доверять? Что Хлоя способна на любую пакость, но считать ее стервой не нужно, хотя Миракл Квин их всех чуть не похоронила? Сможет ли найти в себе силы начать жить, не оглядываясь на прошлое, в котором она была счастлива, прыгая с крыш парижских высоток? Сможет ли вообще соотнести себя с неподражаемой Леди Удачей, которая верой и правдой защищала Париж?       Или ей уже будет все равно?       Маринетт боится этой неизвестности, боится будущего и Кота Блана, с его «наша любовь разрушила этот мир», боится Банникс, появление которой будет означать, что ей снова придется столкнуться с последствиями своих ошибок лицом к лицу, боится Кота Нуара, который больше не зовет ее своей Леди…       Маринетт так всего этого боится.       Маринетт уже устала бояться.       Маринетт смотрит в глаза своему очередному противнику, когда его атака проходит буквально в паре миллиметров от ее лица, и ловит себя на мысли, что это не страшно.       Маринетт получает перелом руки, прикрывая эвакуацию мирных жителей, но даже не морщится. Ей не больно.       ЛедиБаг таранит своей спиной какой-то баннер, обессилено сползая на землю, но подняться получается на удивление просто, стоит ей увидеть, как на нее смотрят напуганных глазки испуганного ребенка. Она улыбается ему ласково, расправляется с акумой, и уже через секунду после Использования Исцеления забывает, что ее вообще сегодня ранили.       Маринетт становится уверенной в себе, когда понимает, что не боится. Она делает все, чтобы защитить своих близких, бросается на акуманизированных, отвлекает злодеев, если еще не успела перевоплотиться, уносит пострадавших с поля боя.       Родители обеспокоены, Алья смотрит на нее в ужасе, но Маринетт только беспечно от них отмахивается, не принимая их опасения всерьёз.       Оказывается, не бояться – это так приятно.