Страх

      Тихий стук маленьких ножек по кафелю, будто кнопки за стеной под пальцами умелого программиста или писателя. Рыжие приятели дешёвых квартир и старых зданий, в трещинах которых было легко прятаться. Так хотят тебя припугнуть тапком, а ты юрк в щёлку, и нет тебя. Исчез. Спрятался и никто тебя никогда не сможет найти.       Странно тоскливое, но всё же развлечение — смотреть на тараканов в собственной ванной и придумывать им невероятные истории, которые, очень даже может быть, реальны. Кто знает? Люди не знают, что творится в головах других людей, так по чём же им знать мысли другого вида?       Интересно, как много времени потребуется этим мыслям, чтобы свести с ума ослабевшего человека окончательно? День? Два? Может несколько часов? А может минут?       На самом деле правильного ответа нет, но попавшему в западню человеку так не кажется. Он думает, что вот-вот перейдёт тот порог, когда порогов дальше нет, а впереди большое пространство, состоящее из сосущего под ложечкой ничего. Но дорога к двери сокращается слишком медленно, мучая больше ожиданием, чем страхом.       Катя сидела в этом белом плену уже несколько часов. Она уже изломала все отросшие ногти, истратила последние силы на попытки выбраться из заточения. На сгибе локтя засохла кровь, пыль и грязь пристали к бледной коже, не желая расставаться с ней, смолянистые волосы свисали чёрными паклями. Девушка сидела у двери и тихо завывала песни ушедших лет, иногда постукивая пальцами по кафелю. Когда появлялось хоть немного сил, она снова тарабанила по двери и орала во всё горло о том, что хочет выйти наружу. Но ответом из раза в раз было одно и то же. «Нет». Какое простое, но в то же время тяжёлое слово. Как молот. Вроде простенький, но ужасно тяжёлый для неподготовленного человека. А Катя не была готова. — Я не могу. Ты знаешь, что не могу, — парень сидел возле девы, только вот с другой стороны двери. Он сидел там ровно с того момента, как повернул ключ и запер дорогого человека в пятиэтажке, почти подготовленную к сносу. Он не отходил ни на секунду, пытаясь успокоить девушку каждый раз, как она набиралась сил кричать снова. Макс и сам не был готов к такому.       Когда он впервые притащил эту стеснительную, молчаливую девчушку с миндалевидными впалыми глазами на вписку к своим друзьям, чтобы познакомить, он и подумать не мог, что всё этим закончится. Парни часто затягивались косячками, чтобы расслабиться и поиграть на гитаре, но ничего тяжелее марихуаны, они никогда и не юзали. Никто тогда не знал, что уже через год начинающий артист будет бегать по всему городу, выискивая свою возлюбленную в притонах.       Снова раздались безвольные рыдания и скулёж, будто раненой собаки, которая отчаянно вымаливала жизнь. Рыжеволосый зажал уши ладонями, уперевшись локтями в согнутые колени, борясь с желанием открыть дверь. Он не знал, что с ней делать в таком состоянии, он боялся навредить, но и не мог просто так её отпустить. Не в таком состоянии. Через час звуки поутихли, но через щель можно было услышать беспокойное дыхание спящей красавицы, а значит можно было попытаться открыть дверь.