А потом они пошли пить чай

Они зашли в квартиру и сняли верхнюю одежду, что успела несколько промокнуть от начавшегося дождя. — Чаю, Дрим? — спросил осторожно кальмарик. — Да. Давай. Дрим снимал обувь, а в тоже время Найт был уже на кухне. Звёздный всегда был копушей или тем, кто занимается прелюдиями. Кошмар же наоборот. Он делал всё быстро и не сюсюкался. Из-за этого его отношения с девушками быстро заканчивались. Многие из них хотели романтики и нежности со стороны обаятельного главы кошмарной банды, но никто не мог стерпеть его прямолинейности, потому и бросали его. — Дрим! Чай готов! — Ах, спасибо, — с милой улыбкой поблагодарил звёздный, но завораживающая и столь прекрасная улыбочка была натянута с особым неумением подделывать эмоции. Сам же хранитель уже сидел за кухонным столом и чувствовал, как его испепеляют взглядом. Это был Найт, что любовался красотой и изящностью хрупкого тела его братца. Ему казалось, что только он может прижиматься к этим рёбрам и хрупким, как хрусталь, рукам. Златоглазый же знал, что если его брат так пристально и дико рассматривает что-то, то значит он хочет что-то сказать или имеет несокрушимое желание что-то сделать. Принц повернулся, опрокинув руку на спинку стула, и безмятежно осмотрел своего братца, что переминался ноги и с животным взглядом оглядывал комнату, что было вовсе не свойственно ему. — Я тебя слушаю, братец, — спокойно сказал Дрим. Он слишком хорошо знает его, чтобы не заметить столь прямых намёков на желаемое внимание. Найтмер не ожидал, что его брат так внимателен и вообще обратит на него свой взор. Он быстро перевёл взгляд на окно, чтобы перевести и тему: — На улице дождь, — подметил Кошмарик. — И вправду, — всё так же уставившись на главу банды, проговорил Дрим, но с нежеланием перевёл взгляд. Они оба смотрели в окно, но Найт вскоре вновь перебросил взгляд на звёздочку. Он ощущал что-то внутри себя. Что-то горячее и в тоже время обжигающее его. Скелет никогда такого не чувствовал. Сколько бы он не встречался с девушками, такое ощущение никогда его не сопровождало. Это невесомое чувство, что все боготворят и возносят выше остальных. Ему не хотелось осознавать, что это любовь. Ведь как так, братья же? Хотя, его это совсем не трогало. Он был слишком аморален. Скорее, его тяготила мысль о отвержении столь прекрасных и горячих чувств к Дриму. Эти размышления поглотили его и из них, как горячий солнечный свет в прекрасное, но столь холодное утро, вырвалось неописуемое желание притянуть к себе брата и слиться с ним в страстном поцелуе. Он осторожно приблизился к хрупкому как золотые нити скелетику, пока тот отрешённо наблюдал за каплями дождя на окне. Когда же звёздочка заметил братика, тот уже прикоснулся к скуле и навис над ним, вникая в столь порицательные, но прекрасные глазницы, наполненные удивлением. Его желание росло с большей силой и мысли были готовы разорвать черепушку жижевидного скелета. Дрим же был готов уже влиться в поцелуй, чтоб прервать столь ненавистное им молчание, но ступор и интерес к действиям Найтмера был сильнее. Это невыносимое чувство. Чувство чего-то далёкого, но столь близкого. Оно поглощало их. Разум был помутнён и в черепе жижи раздался резкий звон. Найтмер знал, что ещё одно движение и точка невозврата будет пересечена. Всё это поглощало его разум и мысли, что бегали как дети и кричали о необратимом. Никогда ещё он не ощущал это до боли горячее чувство. Ему хотелось сбежать. Сбежать от всех проблем, Кросса, школы, банды. Просто быть счастливым с Дримом, но невозможность простого бытия разъедала его изнутри. Это всё длилось пару секунд, но для Кошмара это стало вечностью. И этот ад прервал Дрим, что, набравшись смелости, соприкоснулся с ним «губами», сливаясь в нежном и детском поцелуе. Он прикрыл глазницы и был осыпан золотым румяном. Златоглазый ожидал, что его грубый братишка оттолкнёт его, а может и вовсе ударит, но не ожидал, что тот лишь углубит поцелуй, проникая в его рот. Найтмер умело и нежно игрался с языком Дрима, приводя того в непонимание. Столь резкий ответ испугал звёздного, от чего тот, пытаясь осторожно отодвинуться, не увидев, куда «идёт», грохнулся со стула прямо на спину. Оба были ошарашены. Найтмера вновь переполняли вопросы, а Дрима неописуемая радость от разделённых чувств. Звёздочка видел, как изменился в лице Найт. — Я тебе противен, не так ли? До такой степени, что ты так отпрыгиваешь от меня. Я ведь прав? Тебе нравится Кросс? Этот ебанутый скелет, — смутившись, прошипел сквозь зубы Кошмар. Он отвёл свой взгляд, чтобы не встретиться лицом с горькой для него правдой. Хранитель же не знал как на это реагировать. Его столь любимый братец, за которым он бегал в течении многих лет, решил сам сделать первый шаг. Ответом поступили нежные слова: — Нет, конечно нет, — проговаривал всё ещё смущённый и растерянный Дрим. — Я бы никогда не стал ненавидеть того скелета, к которому горю любовью. Звёздочка попутно этим словам поднимался с пола и осторожно подходил к нервному Найтмеру. Тот же никак не ожидал признания в любви. Только не в такой момент, когда он в таком смятении. — Я бы… Я… никогда, — проглатывая слова, повторял хранитель. Найтмер же решил собрать последние крупицы разума и схватил Дрима, притянув к себе и обхватив талию, тихо произнёс: — Я тебе нравлюсь, Дрими? Хочешь ли ты меня? Или, может, тебе хочется слышать из моих уст твоё сладкое имя, Дрими?~