По ситуации

Негромкий стук прерывает Эмгыра на середине чтения документа. — Да, — с недовольством отвечает он, и в кабинет втекает Мерерид, едва приоткрыв дверь. — Ваше Величество, — кланяется он. — Пришел сэр Геральт, он просит уделить ему время… — Так пусть войдёт, — Эмгыр поднимает острый взгляд на камердинера, не пытаясь скрыть немой вопрос. — Не помню, чтобы давал приказ его не впускать. — Конечно, Ваше Величество, но… — Мерерид мнётся, смотрит в сторону, и на лице его возникает странная жалостливая смесь нерешительности с долей брезгливости, будто когда-то он имел несчастье наблюдать нечто очень неприятное и теперь вынужден вспоминать об этом. — Я позволил себе задержать его в приемной, потому что сэр Геральт странно себя… ведет. — Странно? — Да, Ваше Величество. И отказывается от пояснений. — Не трать мое время, Мерерид, — требует Эмгыр, хмуря брови. Ему очень не нравится что-то не понимать, а сейчас он не понимает абсолютно ничего. — В чем дело? — Он явился в плаще до пола, Ваше Величество, и на требование стражи отказался показывать, что под ним, — Мерерид делает настолько страшные глаза, насколько позволяет этикет, и едва не просит. — Это может быть опасно для вас, сир. Я могу отослать его назад. Эмгыр переводит тяжелый взгляд на плотно закрытую дверь, которую Мерерид подпирает спиной, будто боится, что в нее начнут колотить, и думает — какого черта. — Впусти его, — отмахивается он, не обращая внимание на отчаяние слуги. Тот медлит мгновение, но ожидаемо не перечит, хотя мука читается в каждом движении. Он ныряет за дверь и спустя минуту открывает ее снова, на этот раз широко и величественно, впуская Геральта в действительно странном мешковатом плаще, полы которого едва не волокутся по земле. — Сэр Геральт, — представляет Мерерид, опять кланяется и остается в кабинете, хотя давно уже привык, что аудиенции подобного рода проходят наедине. Что же, Геральт не делает ничего, чтобы облегчить ему жизнь. — Мерерид, — твердо говорит Эмгыр и слуга скрывается в приемной, не позволив себе даже мимолетного взгляда в сторону Геральта. Когда они остаются одни, а за дверью становится тихо, Геральт ничего не говорит, только проходит вглубь кабинета и застывает, не дойдя несколько шагов до стола. — Ну и в чем дело? — требовательно спрашивает Эмгыр, откинувшись в кресле и сложив руки на подлокотниках. Геральт дергает подбородком. — Подойди. — Зачем? — Просто подойди, — Геральт закатывает глаза, будто это Эмгыр спрашивает какую-то ерунду, а не он сам творит не пойми что. Ситуация и впрямь странная, но Эмгыр не чувствует беспокойства или опасности, и даже не ощущает раздражения, так что поднимается и неторопливо подходит. Заложив руки за спину привычным жестом, требовательно повторяет: — Ну? Геральт молчит, затем криво улыбается и распахивает плащ: взгляду открывается, что кроме грубых сапог он абсолютно гол и вдобавок возбуждён. Не то чтобы Эмгыр совсем не удивился… Но подобного завершения событий он вполне ожидал, едва увидел странный плащ. Возможно, Мерерид тоже, а потому и стоял до последнего, пытаясь защитить императора от докучливого внимания северного дикаря. Ну серьезно, кто еще имеет столько наглости, чтобы заявиться к нему нагишом посреди дня? Эмгыр оценивающе осматривает Геральта с головы до ног, многозначительно задерживается на стоящем члене и вскидывает бровь. — И как это понимать? — Как приглашение, — Геральт зеркально дергает бровью, ведет плечами и тяжелый плащ падает к ногам кучей ткани. — Я могу приступить к официальной части, Ваше Величество? С каждым сказанным им словом Эмгыр все больше поражается — нет, не чужой наглости, поражаться ей он уже устал, а своей реакции. Точнее, тому, насколько она положительная. Уголок рта сам собой ползёт вверх, в груди становится тепло от веселья, а в паху — по совершенно другой причине. Геральт делает уверенный шаг и останавливается нос к носу, Эмгыр может поклясться, что чувствует жар его обнаженного тела даже на расстоянии, даже сквозь толстые слои одежды. — Ну? — говорит он, копируя требовательную интонацию Эмгыра и наклоняется вперед, но застывает в сантиметре от поцелуя, лишь опаляя губы дыханием. Эмгыр благосклонно, сдержанно кивает, принимая правила игры. — Приступай. Важные документы оказываются забыты, когда Геральт без деланного изящества опускается на колени и берется распутывать пояс. Приходится сделать полшага назад, чтобы опереться на стол, потому что ноги начинают слабо подрагивать. Геральт как матёрый, очень опасный зверь, закаленный долгими годами и битвами. Вся его кожа-шкура украшена шрамами, гладко блестящими в неверном свете свечей. Не покорённый, но покорившийся — разве мог представить Эмгыр, что когда-нибудь захочет видеть его преклонённым лишь в такой ипостаси. Кожаный камзол, укреплённый двемиритовыми пластинами, расходится в стороны, и Геральт принимается за дублет, то и дело соскальзывая пальцами с гладких пуговиц. Эмгыр одобрительно кладет ладонь ему на затылок, в очередной раз поражаясь мягкости волос. Когда одежда сдаётся под напором, и Геральт прижимается лбом к животу, согревая кожу дыханием через тонкую шелковую рубашку, Эмгыр не может сдержать тихого вздоха. Он чувствует возбуждение и азарт, но еще к ним примешивается беспокойный трепет. Геральт смотрит снизу вверх, не разрывая зрительного контакта, обхватывает головку губами и медленно насаживается до середины. В комнате мгновенно становится жарко, Эмгыр вцепляется в край столешницы второй рукой и расставляет ноги пошире, давая больше пространства. Что бы ни придумал Геральт, какие бы мотивы им ни двигали, Эмгыр их одобряет. Подобный опыт ему в новинку, ни одна наложница никогда бы не выкинула ничего даже отдаленно похожего, а у самого Эмгыра не было интереса тащить их в кабинет. Как оказалось — зря. Он негромко стонет, когда Геральт скользит языком вдоль ствола, отводит член в сторону и облизывает яички. Сверху Эмгыру открывается отличный вид на его широкие плечи, спину, испещренную шрамами, и поджарые, разведённые, из-за позы, ягодицы. Эмгыр невольно оглядывается на разложенные на столе документы. Определенно, он хочет нагнуть и взять Геральта прямо здесь и сейчас, но пусть тот еще немного постоит вот так, на коленях… Геральт выпускает член изо рта со звонким чмоком и пару мгновений смотрит на Эмгыра, восстанавливая дыхание. Будто угадывая намерение, он мелко, согласно кивает, и Эмгыр в странном оцепенении проводит большим пальцем по влажным губам, надавливая подушечкой на нижнюю. Геральт прикрывает глаза, втягивает палец в рот, тут же обводя по кругу мягким, горячим языком. Со всеми его простыми, лишенными грации, но не искренности ласками, он невероятно сексуален. Эмгыр ни за что бы не подумал, что соблазнится чем-то подобным, но вот он здесь — стоит и изнывает от желания, и даже не думает задавать вопросов, что все это значит. — На этом мы закончили, — невпопад хрипит Геральт, медленно поднимаясь на ноги, затем разворачивается и нетвердо идёт к плащу. За маслом — понимает Эмгыр, и тратит несколько секунд, чтобы убрать бумаги и чернильницу на безопасное расстояние. Руки не дрожат, но тело ощущается слабым и напряженным одновременно. Непривычная обстановка будоражит, Геральт, как всегда, будто животным чутьём чует где и как нужно себя повести, чтобы взвинтить возбуждение до максимума. Он умелый любовник, и Эмгыр рад, что случай завёл их в одну постель. Близость с подобным человеком поистине дарила удовольствие. — Не знаю, что ты задумал, но мне это… — он оборачивается через плечо и осекается на полуслове. Вопреки ожиданиям, Геральт не достал масло, а снова закутался в свой плащ. Эмгыр замирает, чувствуя неладное, и подозрительно щурится. — В чем дело? — Это было всего лишь приглашение, — спокойно говорит Геральт, отведя руку в сторону в издевательском поклоне. — Продолжение в десять вечера, буду ждать тебя в кровати. Сейчас же не смею занимать императорское время. Не понаслышке знаю, что его всегда не хватает. Пару мгновений Эмгыр даже не верит своим ушам. — Стоять, — рявкает он, стоит Геральту сделать шаг по направлению к двери, и тот послушно останавливается. С распахнутым дублетом, спущенными штанами и торчащим членом Эмгыр чувствует себя не очень комфортно, но все неудобство перекрывается вспыхнувшим негодованием, даже злостью. — Что это за цирк? Ты последний, от кого я ожидал такой жалкой мелочной мести. Геральт громко фыркает, но в его голосе нет веселья. Он выглядит сконфуженным и раздосадованным. — Зато, в следующий раз ты подумаешь, прежде чем оставлять кого-то один на один со стояком. Эмгыр стискивает зубы и глубоко вздыхает, возвращая себе контроль. — Подойди, — тихо, но отчетливо проговаривает он, используя тон, каким обычно отдаёт приказы, которых нельзя ослушаться. Мало на кого он не действует, но, к сожалению, Геральт всегда был одним из них. Он хмурится и колеблется, но спустя несколько долгих секунд все-таки подчиняется. Движения его дёрганные, в них сквозит раздражение, завязки плаща путаются под непослушными пальцами, но к Эмгыру Геральт подходит снова обнаженным. — Держаться плана оказалось сложнее, чем я предполагал, — хмуро говорит он, смотря Эмгыру прямо в глаза. — К черту план. — Разумно, — охотно соглашается тот и притягивает его для глубокого поцелуя. Возбуждение, подстегнутое, пусть и короткой, но потерей контроля над ситуацией, делается еще острее. Эмгыру нравится, когда ему подчиняются, это не имеет ничего общего с патологической манией контроля или чем-то в этом роде, но он чувствует удовлетворение, когда все происходит так, как хочется ему. И сейчас, от знания, что Геральт добровольно уступил, становится сладко, и злость растворяется в этой сладости без следа. Эмгыр гладит горячую кожу, вдавливая пальцы в бока, и подталкивает Геральта к столу, затем разворачивает, заставляя опереться о вытянутые руки, и крепко прижимается сзади. Член трется о ягодицы, Эмгыр отстраняется чтобы вдавиться между ними, и с удовлетворением слышит одобрительный стон. — Ты принес масло? Геральт, наклоняет голову вперед, отрицательно качает ей и цыкает. — Нет. — В следующий раз, когда задумаешь нечто подобное, рассчитывай на любой исход, — не удерживается от безобидного смешка Эмгыр. — О, просто заткнись, — недовольно фыркает Геральт, и Эмгыр следует совету. Он несильно кусает его за плечо, трется лицом о лопатки и спускается быстрыми, влажными поцелуями вдоль позвоночника, чтобы встать на колени, точно так же, как сам Геральт стоял перед ним каких-то пять минут назад. Тренированное тело под губами и пальцами безупречно. Эмгыр намеренно мучает Геральта ожиданием, горячо выдыхая на ягодицы, разминая и разводя их в стороны, но не приступая к главной части. Собственный член ноет, но то, как Геральт задерживает дыхание каждый раз, когда чувствует близость рта Эмгыра, стоит каждой секунды промедления. Кожа Геральта покрывается мелкими мурашками, тонкие волоски встают дыбом, он прогибается и подается назад, шипя сквозь зубы, и Эмгыр наконец сдаётся. Он широко лижет по расщелине, от поджавшихся яичек к копчику и тут же отстраняется, чтобы укусить Геральта за ягодицу. Одно мокрое прикосновение только дразнит, а слабая боль от укуса подстегивает — Эмгыр повторяет это еще раз, а после резко вдавливается лицом в Геральта и обводит языком скользкие края, чувствуя, как постепенно расслабляются под ритмичным напором мышцы. Геральт протяжно, хрипло стонет, и Эмгыр слышит, как он работает рукой по члену. — Блять, — добавляет Геральт, когда Эмгыр притягивает его максимально близко и толкается кончиком языка глубже, имитируя фрикции. Если в начале Геральт и пытался сдержать голос, то теперь мысли об этом явно не занимают его голову. Эмгыр не уверен, но, может быть, это его возбуждает тоже. Он отодвигается только когда устаёт язык, и пошатываясь поднимается на ноги. Лицо, мокрое от слюны, он утирает тыльной стороной ладони, затем сплевывает и наскоро смазывает себя. Проникновение не встречает никакого сопротивления, напротив, Геральт встает на локти и сам насаживается глубже, со свистом втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Мышцы на его спине и плечах напрягаются, волосы липнут к взмокшей шее, и Эмгыр начинает его быстро трахать, зажмурив глаза. Кабинет наполняется сорванными вздохами, шлепками кожи о кожу и звуками подпрыгивающих письменных принадлежностей. Тяжелые ножки скребут по каменному полу. Все эти детали только подливают масла в огонь возбуждения, поэтому Эмгыр совершенно теряется, когда Геральт резко отталкивает его назад. — Что?.. — начинает было он, но проглатывает окончание вопроса, когда Геральт запрыгивает на стол, ложится на него лопатками и широко разводит ноги в своих грубых черных сапогах, не прекращая при этом дрочить. Эмгыр никогда бы не подумал, что окажется в такой ситуации, когда похоть буквально выбьет все мысли из головы, но, очевидно, сегодня день открытий. Как в тумане, он закидывает ноги Геральта себе на плечи и входит быстрым резким толчком, чувствуя, что не продержится долго. Ему хочется смотреть, потому что раскинувшийся среди бумаг и писем Геральт с разметавшимися волосами и блестящими от возбуждения глазами — определенно то, на что стоит смотреть. Но так он точно закончит слишком скоро, возможно, прямо сейчас… Геральт словно считывает мысли, и двигает кулаком по члену быстрее, напрягаясь всем телом. Он закусывает губу и вцепляется свободной рукой в край стола за головой. — Я сейчас, сейчас, — сдавленно рычит он, и спустя секунду Эмгыр чувствует, как мышцы туго сжимаются вокруг члена, и с облегчением отпускает себя через несколько движений. Геральт выстреливает струей на живот и выгибается дугой, выдав стон удовольствия на низкой ноте. Эмгыру искренне плевать, даже если его было слышно на другом конце дворца. Его собственное сердце стучит так, что больше он волнуется, не разорвётся ли оно. Откровенно говоря, он давно уже не молод, а получить приступ, занимаясь сексом с Ведьмаком в своем кабинете было бы предельно нелепо, пускай и приятно. Он даёт себе пару минут отдыха, наслаждаясь отголосками оргазма во всем теле, и прикрывает глаза, прислонившись щекой к ноге Геральта. — Это было отлично, — все еще тяжело дыша, хрипит тот. Эмгыр находит в себе силы кивнуть. — Согласен. — Гораздо лучше, чем просто пощупать чужой член и уйти заниматься делами. — Да, — снова кивает Эмгыр. Он действительно согласен, что этот конкретный раз вышел гораздо приятнее того. Но стоит ли рассматривать их как равные — другой вопрос. Был ли предыдущий случай подготовкой, приведшей к прекрасным последствиям? Каково отношение Геральта к провокациям в целом? Практика показывает, что отношение не очень, но результаты просто отличные. Эмгыр с тихим вздохом выходит из Геральта и наклоняется за плащом — единственной вещью, более менее подходящей, чтобы привести себя в порядок. Геральт следом поднимается на локтях, упирается подошвами в край стола, так и не сводя ноги, и молча смотрит за Эмгыром с легким, рассеянным интересом. Идеальный баланс простоты, наглости и пошлости. — Сегодня вечером, — наконец говорит он, когда Эмгыр заканчивает застёгивать штаны. — Мое приглашение в силе. Но как насчёт того, чтобы сменить кровать на более интересную локацию? Эмгыр чувствует себя мальчишкой, потому что это предложение вызывает у него неоправданно много энтузиазма.