Посмотри на меня

Томас говорит: — Посмотри на меня. Говорит: — Твою мать, Алфи, посмотри на меня, — пока Соломонс трещит, не переставая своим скрипучим, надтреснутым голосом. Просто смотрит и просит, и оружие в его вытянутой руке не дрожит. Он ведь делал это не один и даже не сотню раз. Это легко. Как там говорит Артур? Бог решает кому жить, а кому умереть, ты лишь жмешь на переключатель. Но Бог уже давно уже все решил. — Жми на курок, Томми, — говорит Алфи, глядя не на него, глядя в ебанную безграничную даль. — Сделай благородный поступок, уж лучше пуля, чем гребанный рак. Говорит так, словно Томми делает ему одолжение. Словно давняя договоренность скрепленная кровью, потом и порохом наконец-то воплотится в жизнь. Словно Томми посланник ангелов, спущенный на землю прервать его бессмысленное и ничтожное существование. Словно он давно мертв внутри. Хотя о чем это Томас, они давным-давно сдохли на той чертовой войне. — Посмотри на меня, — просит он. Просит надрывно и протяжно, лишь бы Алфи заткнулся. Лишь бы закрыл свой поганый рот, лишь бы затих белый шум, который преследует постоянно, а рядом с Алфи лишь усиливается. — Не будь девчонкой, Томми, — хрипит этот ублюдок, даже не глядя на него. Профиль у него гордый, плечи широкие и могучие, а взгляд наверняка насмешлив и устал. Томми не хочет, чтобы это все закончилось. Не хочет, чтобы заканчивалось в принципе. — Заткнись, — повторяет он. Повторяет как мантру, как молитву, как призыв дьявола. Губы пересыхают и дышать становится трудно, будто на прицеле сейчас он, и жизнь, его проклятая никчемная жизнь, висит на волоске. — Посмотри на меня, — умоляет он. Дай мне повод оставить тебя в живых. Алфи стреляет первым.