Грезы

Ацуши никогда не понимал эту странное, даже безумное желание Акутагавы получить признание Дазая. Нет. Дазая, Накаджима определенно уважал, если бы не Осаму, он быть может так и оставался скитаться на улице и его бы продолжал "приследовать" тигр. Если бы не Осаму, он бы не нашел новых друзей, и конечно бы не встретил Акутагаву. Ацуши знает, что Дазай много значит для Рюноске и знает, что никогда не добьется того же восхищения. Да ладно. Он только недавно вышел на уровень "я тебя не так сильно презираю, но ты не мой друг" Акутагава никогда не называет его по имени. Тигр, идиот. Да как угодно. Но не Ацуши. Рюноске при любой возможности поливает его грязью, всячески подкалывает и иногда снова протыкает расёмоном. Наверное потому что знает, что Накаджима все равно выживет. Либо ему и правда плевать. Но Ацуши умеет терпеть как никто другой. Поэтому терпит все, и это. И когда Рюноске напивается в очередной раз и идёт именно к нему. В первый раз Ацуши пустил его, это как накормить собаку, потому что, потом она будет приходить ещё и просить еды. Когда Ацуши в очередной раз пускает его в дом, а потом два или три часа выслушивает жалобы на жизнь, а в большинстве своем на Дазая. Говорит все то, что будучи трезвым никогда бы не сказал. И никому бы не сказал, поэтому в груди Ацуши теплится надежда, что он хоть что-то значит. А потом... А потом идёт то, что Ацуши готов проклинать и желать одновременно. То, что вызывает страх и смущение. Просто когда Акутагава просит его утешить, и нет. Не выслушать ещё пару часов и не по спине погладить. Рюноске пьян сильно, иначе он бы никогда не пришел и Ацуши каждый раз теряется, не знает, что делать. Бывает, что Акутагава засыпал. А засыпал он на удивление крепко, и наверное это было лучшее, что могло быть. Накаджима смотрел на него, он даже спящим навивал некий ужас, казалось сейчас он откроет глаза и спросит какого хрена тигр пялиться на него. И наверное снова воспользуется расёмоном. И снова придется покупать новую рубашку. Но он не просыпался, что-то тихо бормоча во сне, и Ацуши наверное снова подумает, что хоть на время, хоть сейчас все прекрасно, пока с губ Акутагавы не срывается имя Дазая. Тогда грудную клетку наполняет невероятное отчаяние, что кажется сожрёт его изнутри. Но бывает по другому, точнее все поменялось кардинально, когда одним таким вечером Акутагава все таки добился своего. И Ацуши даже не чувствовал себя счастливым, наоборот. Рюноске вырубился сразу, а Накаджима ещё долго сжимал белые простыни и пялился в потолок. Это повторялось снова и снова. Чёртово опустошение сжирало сильнее чем отчаяние. Даже тогда Акутагава говорил о Дазае. Накаджима почувствовал себя самой настоящей шлюхой. Никаких чувств, никакой любви, просто секс, что бы сбросить стресс. Так сказал ему и Рюноске, когда Накаджима все же решился спросить. На утро Акутагавы никогда не было рядом, лишь холодное место. Словно нечего и не было. Словно просто сон. - Почему ты не зовешь меня по имени? - а зачем? И все же Ацуши снова впускал его,был готов ко всему, и ко всему привык. Ко всему кроме режущего слух имени. А Акутагава словно не замечал ничего. Не его чувств, а иногда и его самого. - ты же не влюбился в меня, надеюсь. То что мы делаем, ничего не значит. - нет, нет конечно...я понимаю Ацуши не понимал эту безумную, ненормальную любовь Акутагавы к Дазаю, не замечая, что любит точно так же. Тратил всего себя, ослеплённый чувствами. И наверное его самое большое желание это забыть, забыть свои чувства, похоронить их и не впитывать в себя бессмыленые, ложные надежды. Накаджима всегда хотел, что бы Акутагава понял его. Но он никогда не стремился понять Акутагаву. Понять то, что возможно он чувствует тоже самое, ведь Дазай никогда не посмотрит на него, так же как Чую. Это чертов замкнутый круг, который разорвать будет слишком сложно.