Тюльпаны твоих глаз

Что есть безумие – всего лишь глупый предрассудок, или же все-таки что-то большее?..

***

На дорогах, – как всегда в это время, – был шум, пробки. Кто-то торопился на работу, так как было раннее утро, кто-то, как это делал наш главный герой – просто шёл по улице, наслаждаясь эйфорией, понятной только ему. Мы никогда не задумываемся, что именно нас веселит, а может даже – кто. Для нас такие мелочи неважны, потому что мы счастливы и не задумываемся, чья это заслуга. Мы никогда не поблагодарим, никогда не рассмешим в ответ, очень редко сделаем первый шаг и ещё реже значимый поступок. Наверное, вы скажете, что это неправда? Вы просто задумайтесь, как задумался наш главный герой, который неожиданно осознал, что его любимый человек – это его названый брат. Где-то вдали уже замелькала золотая вывеска знакомого магазина цветов. Таких же прекрасных, как и его возлюбленный. Он решился на поступок, решился подарить ему своё счастье, но когда хоть один счастлив – второй не остаётся в стороне. Остужающий пыл ветер дул прямо в красивые черты лица молодого парня, пока тот торопился на порог магазина. В этот день он хотел во всем признаться. Признаться в своей бескорыстной, но запрещённой общепринятыми рамками любви. Юнец очень любил его, но не так, как все любят своих неожиданно приобретённых братьев и сестёр. К сожалению, люди не всегда понимают других, им легче быть загнанными в собственные рамки о мире и его представлениях, нежели понять другого; но когда же ты сам попадёшь в эту ситуацию, то, скорее всего, наконец поймёшь всю безвыходность. Лил сильный дождь, который бил по асфальту и крышам высоких многоэтажных домов со страшной силой. Гарри, ведомый силой любви, шёл и наслаждался этим прекрасным моментом. И вот он уже возле цветочного магазина, который так хорошо знал, так же, как и какие цветы хочет подарить своему «брату» – тюльпаны, алые тюльпаны. В детстве, в таком далеком уже прошлом, их мачеха часто говорила, что они похожи на два красивых, таких мягких, но в то же время сложных тюльпана. Когда ему было всего десять, она скончалась. Том – «брат» Гарри, что был старше всего на пару лет, – хоть как-то пережил потерю, но Гарри же до сих пор это терзает. И единственным человеком, что его поддерживал – был как раз-таки Том Реддл. Скорее всего, именно поэтому они так связаны: теснее, чем можно было бы представить. Зайдя в магазин и вдохнув полными легкими запахи различных цветов, миловидный на первый взгляд брюнет улыбнулся. Слева и справа были расставлены непродолжительные ряды множества букетов, отдельных цветков. Более глубже стояла касса, где сейчас приветливо улыбается ему мужчина, голову которого уже тронула легкая седина, а в уголках рта поселились маленькие весёлые морщинки, что, когда он улыбался, казалось, будто знал обо всех твоих внутренних терзаниях, смотря понимающим светлым взглядом тебе прямо в душу. А если присмотреться, где-то там есть и незаметная синяя дверца, ведущая в обитель хозяина этого небольшого, но приятного магазинчика. Вот он уже купил цветы, вот отправился домой. Если посмотреть на небо и выйти из своих глубоких размышлений, можно увидеть, что дождь только усиливается. Быстро дойдя до дома и сняв на пороге обувь, Гарри прошёл в гостиную, где отца как всегда не оказалось, зато еще спящий Том, на щечках которого был лёгкий румянец, спал крепким, как показалось ему тогда, сном. Зеленый теплый свитер был надет на худощавое тело, волнистые шоколадные волосы в абсолютном хаосе разбросаны по красной бархатной подушке, когда на ноги были надеты красные носочки с оленями и примерно такого же типа милые домашние штаны. Выглянув в окно, можно было с уверенностью сказать, что парень был одет не по погоде, коя сейчас была. Гарри всегда жалел Тома за то, что ему пришлось пережить в детском доме, когда они с отцом его забрали. Наверное, именно поэтому Том вырос таким странным для обычных детей ребёнком, но именно в эту странность и необузданность Поттер и влюбился. Он выглядел очень мило Гарри, являясь ещё девственником, которому сегодня только исполнилось шестнадцать, аккуратно положил цветы на кофейный столик около дивана, где сейчас сиротливо остывало недопитое кофе – американо – и, сняв до нитки промокшую куртку, брюнет аккуратно приблизился к нему, стараясь не разбудить. Ещё совсем юный Поттер не смог удержать свои такие невинные, но уже долгие чувства и нежно поцеловал Тома. Его губы были безумно холодными, как и всё тело, что напоминало мороз в зимнюю стужу. Резко открыв свои ещё немного заспанные глаза темно-карего, что кажутся совсем чёрными, цвета глаза и очень крепко обняв, что Гарри просто-напросто упал на него, ещё непризнанный Волан-де-Морт начал водить своим языком по его зубам, попадая на десну и чуть прикусывая до крови его губы. Оторвавшись от такого нелегкого дела, как терзание чужих губ, шатен перевернул своего брата на другой пружинистый край мягкого дивана и сказал в своей излюбленной манере – с ухмылкой: — Ты же этого хотел? Названый брат стал медленно, словно боясь спугнуть, приближаться к его излюбленной горбинке на носу и таким, казалось бы, почти идеальным губам, сквозь штаны чувствуя впервые по-настоящему вставший член. Член, который все эти годы предназначался только ему. Только Тому Реддлу. Пошарив под диваном рукой, шатен вытащил оттуда давно припасённые наручники, ножик и плеть (у вас тоже обычно под диваном наручники, ножик и плеть?:D), при этом улыбаясь безумной улыбкой, когда в глазах пляшут чертики, и разгорается настоящее пламя предвкушения. Он смотрел на напуганного, словно оленёнок Бэмби, Гарри. Казалась, Поттер ждал этого момента всю свою по-настоящему сознательную жизнь, но сейчас – именно в этот миг – его сердце предательски сжалось в страхе перед неизвестным, яростно отбивая чечётку в узкой, как тогда показалось, грудной клетке, намереваясь выпрыгнуть прямо в бездну этих глубоких, словно пустота, чёрных глаз. В это время внутренних метаний брюнета, уже более опытный в этом деле, Том начал медленно расстегивать пуговицу за пуговицей на его белой, накрахмаленной рубашке. Отдаленно отметив тот факт, что пуговицы были вшиты крестиком и были чёрными где-то на границе сознания, он все же наконец добрался до брюк, где уже быстрее разделался с ними и бросил в сторону вороха одежды, что лежала неподалёку от его нехитрых манипуляций, открыв вид на среднестатистический, уже давно вставший член. Юного Темного Лорда это только позабавило и, подавшись вперёд, его язык медленно начал вырисовывать незамысловатые завитки круговыми движениями, а потом он прикусил его в непонятном порыве, что был присущ только ему... Где-то совсем рядом тихо простонал Гарри, одаривая щемящую тишину хоть каким-то звуком, но Том, по-прежнему ничего и никого не замечая, оторвался от уже изнывающего члена «брата» и прикрепил его наручниками к чёрной лакированной ручке дивана. Поттер, все также пытавшийся утихомирить свой страх, уже успел перепугаться до смерти и пытался нащупать руками хоть что-то, как был остановлен вкрадчивым шепотом своего возлюбленного: — Если не перестанешь, я вырву тебе твои милые глазные яблоки, что сейчас покоятся в твоём черепе и заставлю прожевать и съесть. Брюнет резко замер. Неверяще и в почти бескрайнем ужасе смотрел прямо перед собой, но, на удивление, он все же смог совладать со своими эмоциями и почувствовать все то же возбуждение, ранее ушедшее на второй план. Так что можно было с уверенностью сказать, что свои следующие слова он проговорил играючи: — Ах ты ублюдок. — Ай-ай-ай, какие плохие слова ты знаешь, мой милый, милый Гарри. Теперь мне придётся тебя наказать, — тихо, но угрожающе произнёс Том. Юный Волан-де-Морт медленно провел рукой по такой удивительно нежной щеке, пусть даже и бритой пару дней назад. Гарри уже слегла подрагивал от возбуждения, когда Том одним резким движением перевернул его на живот. — Ахх.. Он с каким-то больным, несвойственным людям удовольствием взял нож и стал вырисовывать незамысловатые узоры на его стремительно бледнеющей плоти спины. — Ты истекаешь алой кровью... — как в трансе, прошептал наш не совсем юный, по сравнению с Гарри-то, любитель БДСМ. — Все приятно, когда это делаешь ты, — прохныкал наш милый девственник. —...но ты не при смерти. — Ты так умел с этим ножом, — все продолжал подыгрывать ему брюнет и не подозревая грядущего, не видя глаз своего «брата», не чувствуя надвигающейся опасности. Парень, подумав, что уже успел наиграться с ножом и пора показать своему «братцу», кто действительно тут главный, начал бить его ещё не оправившуюся кожу плетью: — А ещё я умел с плетью... — все так же продолжал он шептать, как не в себе. Плеть легко рассекала воздух, вбиваясь в его соединительные ткани, заставляя кожу тихо позволять себя рассечь, оставляя кровавые отметины. На чёрной, слегка облезшей краске начинают появляться первые капельки крови при виде которых начинает будоражить душу. — Ты покалечен, но довольно несильно, ты ещё не мёртв, но и я не некрофил, хотя, кто же это знает, да? С каждым монологом Тома, его голос становился все более пугающим, таким, что заставлял мурашки бегать по влажной, потной от изнеможения и возбуждения спине, заставлять сжиматься левый и правый желудочки, а кровь быстрее расходиться по уже содрогающемуся организму. — Черт, хозяин, прекрати, — захныкал Поттер. — Нет, я буду мучать тебя до последнего твоего вздоха. Ты будешь гореть. Гореть в адском пламени боли и похоти. Я возбуждён, но возможно не в том плане, в котором ты может быть подумал, — он медленно и с необычайной осторожностью наклоняется, слизывая все ещё свежие капельки багровой крови. — Это доводит до безумия, бескрайнего, необъятного, такого восхитительного... Резко схватив нож, Том глубоко засовывает его в анус своего нежного и такого чистого Гарри Поттера, чувствуя, как нож легко врывается в размеренную жизнь внутренних органов; вытаскивая нож и снова его вталкивая, заставляя содрогаться парня в экстазе от картины и ощущений, представших только ему. Он смеётся, смеётся так, как никогда не слышал мир, так чисто и глубоко, как присуще только безумцам. Казалось, в этот миг весь мир замер, смотря на столь яро развернувшееся представление. — Я вспарываю тебя как милого, такого наивного поросёнка. Твоя кровь на моих руках, твои выпавшие внутренности на моих коленях. Возможно, я всё-таки некрофил, — довольно, как Чеширский кот, улыбнулся убийца. — Спи спокойно, мой милый «братик», — безумно прошептал напоследок будущий Темный Лорд и снова разразился в хохоте. Скорее всего, если бы вы не знали, что здесь произошло, все равно бы подумали, что он сумасшедший только по смеху, но каждый человек по-своему безумен: просто кто-то в меньшей, а кто-то в большей степени. Возможно, если бы их отец пришёл чуть раньше – всего этого можно было бы избежать... но это всего лишь жалкое «возможно». Что есть ваше предположение перед уже случившимися событиями? Правильно, ничто. Скорее всего, вы подумаете, что Том – аморален? Нет, я с вами не соглашусь. Он все же был гением, безумным гением, доселе, скорее всего, неизвестным миру. А все-таки, быть может, именно так родится Мальчик-который-выжил на самом деле?.. Кто знает, ведь далее история неизвестна, герои сами ее пишут, но не просто так же у него появится шрам на лбу, не так ли? Конечно, сначала ты можешь не осознавать, что такое жизнь и право на неё, но когда ты наконец повстречаешь тёплые объятия смерти, то начинаешь задумываться, что есть бытие: может быть – это то, что ты успел сделать доброго или же хорошего, а может быть то, что ты не успел? Человек никогда не найдёт на это ответ, он будет думать, что нашёл, но на самом деле нет. Мы пытаемся загнать себя в рамки, заставляем думать себя, что мы правы, что мы наконец решили проблему, которую не могли решить. Но это не так. Умирая, ты снова задумываешься над этим: возможно, ты даже подумаешь, почему раньше не выходил за рамки своих мыслей, своих возможностей, а, возможно, ты наконец поймёшь, для чего мог жить. Хотя на самом деле все это неважно, ибо все мы рано или поздно умрем, все так же не познав истины. *** Для чего создана Библия, если это слог глупого человека, а не Божье слово, что переписывалось множество раз?