Дополнение 1
17 апреля 2020 г., 04:36
Сколько бы лет не прошло, я никак не мог избавиться от своего прошлого. Как бы я ни пытался, я никак не мог заглушить те чувства, что клещами вцепились в сердце и разум, разъедая их и каждый раз возвращая к тому дню, когда все рухнуло.
В пятнадцать я был тем еще идиотом, как и многие сверстники, был любопытным и довольно ветреным. В шестнадцать же мой мир перевернулся. Просто потому что я влюбился в своего друга.
Это случилось на летних каникулах, когда Максим уехал, и мы с Германом провели большую часть времени вместе. Постепенно, сначала даже не осознав этого, я влюбился в него как последний идиот. Когда же до меня дошло, то меня охватил настоящий ужас. Всегда я выбирал себе лишь девчонок, спал с ними и развлекался, даже и не думая об отношениях с парнями. Но Герман стал особенным для меня. Было в нем что-то такое, что задело меня и ворвалось в самое сердце.
Я скрывал это, как мог. От него, от Максима, да и от других тоже. Мне не хотелось терять лучших друзей из-за своей глупой подростковой влюбленности, как и портить остаток школы. Я попытался отгородиться от Германа, закрывшись и скрывая свой секрет. Но ему это явно не понравилось. Сначала он не понимал, почему мое отношение так резко поменялось, все пытался выпытать у меня, что не так, что он сделал и что изменилось, но я отмалчивался, лишь грубо посылая его, когда он становился совсем навязчивым.
Однако, когда его терпение явно достигло предела, Герман сорвался. Он всегда был довольно вспыльчивым и ненавидел, когда от него что-то скрывали и недоговаривали. Поэтому на очередной мой посыл, он просто схватил меня, припечатал к стене и начал орать как блаженный, что я достал его уже своим отношением и если мне есть что сказать, то лучше сделать это прямо сейчас. Я все пытался отвязаться от него, мы орали друг на друга, а потом он со всей силы ударил кулаком возле моей головы, заставив замолчать. Он смотрел на меня с такой обидой и злостью, но я видел, как его трясет.
— Скажи, ты все понял и теперь тебе противно, да?— дрожащим голосом спросил он меня тогда, и я опешил.
— Понял что?
— Да ладно тебе, Тим,— едко усмехнувшись, Герман медленно отстранился от меня, и его лицо исказила обида и боль.— Даже идиот поймет, что я в тебя влюблен. Бегаю за тобой как шавка побитая, все пытаюсь обратить на себя внимание. Если тебе так противно от этого, то лучше так и скажи. Или это у тебя такой способ поиздеваться? Тогда лучше избей меня, а не веди себя как сучка при течке. То ты нормальный, то лаешь на меня ни за что.
Помню, тогда я знатно врезал ему в челюсть, за такое сравнение, и когда он поднялся, уже собираясь ответить мне тем же, схватил за грудки и поцеловал. Помню, сколько отчаяния и облегчения тогда почувствовал. Все время нашего общения и моей влюбленности я думал, что так и проведу два последних года в школе, а потом мы разбежимся и я смогу забыть об этом. Но вот он стоял передо мной, ошеломленно хлопая глазами и не понимая, что происходит.
А потом он вновь припечатал меня к стене и ответил так жадно, навалившись всем телом и крепко держа за шею, чтобы я не вырвался. Когда мне удалось его оттолкнуть, Герман вытер рот и поморщился.
— Решил так мне ответить? Лучше б просто избил…
Договорить я ему не дал, вмазав еще раз и когда он завалился на спину, сел сверху.
— И кто из нас еще идиот? Думаешь я стал бы издеваться таким образом?— Герман дернулся было, чтобы встать, но я прижал его к полу, и он со злостью посмотрел на меня. Смотря на него, я тяжело вздохнул, слегка ослабив хватку, и он резко поднялся на локтях, собираясь было встать, но замер. Думаю, тогда у меня все было написано на лице. Сидя на нем, я почувствовал, как загорелись щеки, и я невольно отстранился, но он схватил меня за локоть, останавливая.— Это ты идиот. А вдруг это ты просто решил поиздеваться надо мной?
Тогда я осел и просто опустил голову, а Герман сорвался и обнял.
— Будешь со мной встречаться?
Когда он спросил это, сотрясаясь всем телом от страха, с бьющимся сердцем так сильно, что я почувствовал это своей грудью, я понял, что ошибся. Мы оба были идиотами. Тогда я рассмеялся, громко и звонко, и стоило Герману ослабить хватку, как я прижался к нему сильнее, обхватив руками.
После этого мы начали встречаться. Неловко, скомкано, как будто в первый раз. Порой Герман зажимал меня где-нибудь в школе, и мы целовались. Тогда я часто отталкивал его, но только после того, как мы поцелуемся. Я все повторял ему, что не стоит этого делать, что нас могут увидеть, что он придурок, но в то же время, я был счастлив. Мне нравилось, когда он так делал. Нравилось, как он смотрел на меня исподлобья, что заставляло дрожать изнутри, как шел на меня и я отступал до тех пор, пока не оказывался у стены. Нравилось, как он прижимал не руками, а тазом, как наши ремни соприкасались, и он целовал меня сначала осторожно, но постепенно становясь все более страстным.
Я хотел его, безумно, но боялся и мне было стыдно. Некоторыми особо тоскливыми ночами, когда я напивался в одиночку, я в прямом смысле дрочил и плакал, несколько раз даже попытавшись растянуть себя сам. Было так стыдно, что на следующий день, протрезвев, я себя ненавидел и мне было противно. От самого себя. Но больше всего мне было стыдно перед Германом, на светлый образ которого я дрочил таким отвратительным и бесстыдным образом.
Каждый раз, когда Герман заводил разговор о сексе, я тут же старался сменить тему, уходил, отталкивал его или же, когда пути отходов не было, просил дать мне еще времени. Так прошло почти полгода. Я видел и чувствовал, как Герман становился все более раздраженным и требовательным, но просто не мог уступить ему. Я боялся, как последний трус, постоянно сбегая и оставляя его одного.
И я на самом деле врал, прикрываясь Максимом. Я знал, что ему плевать с кем я встречаюсь или сплю, да он и сам пару раз спал с парнями. Я просто никак не мог признаться, что на самом деле боюсь переспать с Германом. Думаю, он все это понимал. Понимал, и я видел, как с каждым днем в нем все сильнее росла обида.
Мне было противно обжиматься с каждой девчонкой, которую я выбирал для прикрытия. И я видел, как Герману было больно от этого, за что я проклинал себя каждый раз.
Но я сам все испортил. Из-за своего же страха, из-за своей же глупости, я все разрушил. Как же я напился тогда, да еще и Кирилл подсунул наркотики. И я принял их. Потому что не мог уже смотреть на Германа. На ту боль, что переполняла его лицо и ярость, направленную на меня и девушек рядом, да и на Максима тоже.
Тогда все перед глазами плыло, и я вообще не соображал, что происходит. Места менялись, лица людей заменяли друг друга, мои уши переполняла музыка, смех и шум, все гудело и переливалось цветами. А потом все внезапно стихло, и у меня зазвенело в ушах, и вот я уже смотрел на разъяренное лицо Германа. Он сидел на мне, сжимая и разжимая кулаки, со слегка покрасневшими глазами и тяжело дыша. Я навсегда запомнил его лицо, и даже сейчас, я все еще помнил его так отчетливо, хоть и находился тогда не в самом трезвом состоянии.
— Так значит, да?— прорычал тогда Герман, и я невольно дернулся. Впервые я слышал у него такой голос. Впервые он смотрел на меня с такой злостью. И впервые я на самом деле испугался его до такой степени, что даже немного протрезвел.
— Погоди, все не так,— как же трудно мне дались эти на первый взгляд простые слова. Язык заплетался и тело двигалось медленно и вяло.
— А как? Хочешь сказать мне показалось? Показалось, как ты обжимался с какой-то сукой? Показалось, как вы поебались?!— голос Германа становился все громче, и я невольно кинул взгляд на дверь. Внизу, через щель, я заметил тени, что перемещались так, словно кто-то стоял там. И я слыша приглушенные голоса. Глянув на Германа, я попытался встать и отползти.
— Не кричи, тебя услышат. Тут Макс, он…
Лучше бы я просто попросил его помочь мне. Лучше бы я просто сказал, что мне плохо и меня тошнит. А лучше, если бы просто промолчал.
Я не успел договорить, как он схватил меня за горло, сжимая его и затыкая. Когда я схватился за его руку и заглянул в глаза, захрипев, чтобы попросить остановиться и отпустить, то замер. Он был в ярости, но в то же время я заметил стоящие в его глазах слезы.
Потянувшись было к нему, я хотел провести рукой по его щеке, успокоить, все объяснить, но он не дал мне такой возможности. Отбив мою руку, он ослабил хватку на горле, но лишь для того, чтобы перевернуть меня на живот. И прежде чем оказаться к нему спиной, я увидел сколько отчаяния и боли было в его взгляде.
Герман был грубым. Мне было больно, я пытался кричать, но в горле застрял ком, и я не мог выдавить из себя ни звука. Все, что мне оставалось, это безвольно лежать под ним, давясь слезами и сжимать зубы от боли, периодически издавая скулеж.
Ни один из нас не получил удовольствия от этого. Когда Герман вышел из меня, громко всхлипнув и сев на край кровати, я медленно повернулся, посмотрев на него. Он сидел сгорбившись, прижимая руки к лицу, с приспущенными штанами и содрогаясь от слез.
Первое, что я хотел сделать, так это хорошенько ударить его. Не он, а я должен был плакать. Моя задница горела от боли, я не мог двигаться, горло саднило и голова раскалывалась. А он сидел передо мной и рыдал.
Зашевелившись, через боль и усталость, я медленно протянул к нему руку и коснулся его спины. Герман вздрогнул, резко отстранившись и опустив руки. Повернувшись, он посмотрел на меня и его лицо было искажено болью.
«Это мне сейчас больно, придурок»,— я пытался сказать это, но не смог произнести ни слова. Я лишь надеялся, что он поймет это сам, извинится и поможет привести себя в порядок. Но вместо этого, он отвернулся от меня и встал. Я смотрел на то, как он быстро застегнул джинсы и подойдя к двери, открыл ее. А потом просто ушел. Оставил меня одного, с голой задницей, лежать так, с протянутой рукой и распахнутыми глазами.
Именно это я не мог ему простить. Если бы он только извинился, если бы помог мне, если бы не оставил одного, я бы простил его, потому что Максим был прав — во всем этом моей вины было не меньше. Но он этого не сделал.
После этого, наши отношения сошли на нет. Максим заметил, что что-то поменялось, но у меня не было никакого желания ему все объяснять. Потому что я знал, чем это могло обернуться: он бы не стал слушать Германа и просто избил бы. Да я и сам хотел этого. Но держался, решив, что буду просто его игнорировать. Хотя подойди он ко мне на следующий день или хотя бы через день, я бы еще мог принять его извинения. Но он не подходил. Ни через день, ни через два, ни через неделю. Лишь через месяц, когда моя обида достигла пика, он все же соизволил подойти и попытался извиниться, за что тут же получил в челюсть.
Он пытался еще несколько раз, звонил, слал сообщения, но я решил для себя что уже поздно. Так мы провели еще год, ведя эту холодную войну, пока не разошлись. Я надеялся, что это поможет. Надеялся, что смогу его забыть и выкинуть из головы. Но просчитался.
Я пытался найти замену. Пытался переспать с несколькими парнями, чтобы заглушить эту боль, что все еще разъедала меня изнутри. Думал, что может быть смогу заменить Германа, но все было напрасно. С одним из этих парней я даже провстречался три месяца. Не то чтобы секс с ним был так уж приятен, но я хотя бы понял, как это должно быть. Физически все было в порядке, но без моральной составляющей — это было не то.
Но постепенно я все же немного успокоился. Запрятав всю эту хрень относительно Германа поглубже, я наконец-то смог расслабиться.
Однако, он снова предстал передо мной, во всей своей блядской красе. И ладно бы просто вернулся в город, нет же, ему надо было еще и в фирму отца устроиться. План по третированию Германа на работе я применил сразу же, как он подошел ко мне с вопросом не по делу. Сначала это помогало чувствовать себя лучше. И я понимал, что веду себя как малое дитя, видел, как он устало вздыхает и качает головой, и это бесило меня лишь сильнее. И я раздражался не только из-за Германа и его реакции, но и из-за себя. Однако постепенно я привык к этому, это стало дневным ритуалом, благодаря которому я чувствовал себя чуть легче. Потому что Герман все еще был рядом и обращал на меня внимание. Вот только я все никак не мог понять — рад я именно этому или же тому, что могу над ним оправданно издеваться.
Но вот его отношение резко изменилось, и я был сбит с толку. Сначала я думал, что он просто устал и решил сдаться, что я достал его своим отношением. Но ведь у меня было право так себя вести. Он бросил меня, когда я так в нем нуждался, так почему я должен был уступать ему так легко? Тем более, я так и не понял, чего именно он хочет. Чтобы я просто принял его извинения? Чтобы мы вновь стали друзьями? Или же чтобы возобновить отношения?
Когда Максим рассказал мне причину, по которой Герман изменился, я впал в отчаяние. Наши отношения были мне важны, я просто неправильно выразился. Я был трусом, я стеснялся сказать своему лучшему другу, что по уши влюбился в Германа, так, что из-за страха потерять его, да и себя самого, сам же все и разрушил.
— Нужна подпись,— раздалось у меня над головой, и я вздрогнул, отрываясь от размышлений и пустого созерцания документов. Подняв взгляд, я наткнулся на отстраненное выражение лица Германа, что протягивал мне бумаги. Приняв их, я быстро прошелся по ним взглядом и поставил подпись, вернув ему не поднимая головы. Герман стоял возле меня еще пару секунд, прежде чем выйти из кабинета. Проводив его взглядом, я вздохнул, потерев переносицу.
Как же я устал. Как меня это достало. Ну почему нельзя просто вычеркнуть человека из своей жизни всего по одному желанию? Почему все обязательно должно быть так сложно?
Вздохнув, я посмотрел на время и невольно простонал. Еще пять часов, прежде чем я смогу уйти домой и на предстоящих выходных просто нажраться. Как же было хорошо, когда у меня была возможность, сославшись на дела в университете, свалить отсюда.
Когда телефон зазвонил, я меланхолично перевел на него взгляд и поднял трубку.
— Слушаю.
— Тимур, зайди ко мне.
Так, приказной тон у отца не сулил ничего хорошего. Да что ж да день такой. Мало того, что один из бывших начал названивать, так еще и мигрени опять вернулись. Ненавижу жару.
Поднявшись из-за стола, я почувствовал, как голова загудела с удвоенной силой. Нахмурившись, я пошел в кабинет отца, тщетно пытаясь усмирить боль, потирая правый висок, в который било больше всего.
— Да,— отозвался отец, когда я постучал в его дверь. Зайдя, я прошел к креслу и плюхнулся в него, тяжело вздохнув.— Что с тобой?
— Голова болит,— отмахнувшись, сказал я, вопросительно посмотрев отца.— Что случилось?
— Мне нужно, чтобы ты поработал в выходные.
Я не смог сдержать разочарованного стона. Глянув на меня, отец приподнял брови и выпрямился.
— У нас скоро проверка. Надо за всем проследить. Справишься?
— Конечно,— «у меня ведь все равно нет выбора», добавил я про себя, пожав плечами.— Это все?
— Мигрени вернулись?— в голосе отца я уловил волнение и невольно усмехнулся.
— Все нормально. Жара, вот и все.
— Только она?
Он испытующе смотрел на меня и я не смог сдержаться, отведя взгляд. Уж кто-кто, а он знал, что мигрени, особенно такие сильные, не начинаются у меня только лишь из-за жары. Чаще всего виной были какие-то переживания и стресс. Такое было с самого детства и кто бы только знал, как я с этим намучился.
— Думаю, последствия переживаний из-за диплома. Не страшно, пара таблеток и все пройдет. Я приду на выходных, так что не волнуйся.
Встав, я направился было к двери, но отец окликнул меня, останавливая.
— Не перетрудись. Мать волнуется, навести ее на следующей неделе.
Поморщившись, я отвернулся, сжав кулаки.
— Не хочу,— выдавил я и быстро вышел, направившись обратно к себе. А голова раскалывалась все сильнее, так, что порой светлело в глазах.
У дверей, я притормозил, когда сотовый зазвонил в кармане. Опять этот придурок. Вздохнув, я хотел было сбросить вызов, но немного подумав, принял его.
— Чего тебе?— заходя, я сел за стол, достав из ящика таблетки. Мое единственное, хоть и не особо долгое, спасение.
— Ого, ты все же ответил,— раздался нахальный и самодовольный голос с другого конца, и я пожалел, что все же взял трубку.
— Не надо было? Тогда ладно, кладу…
— Эй-эй, притормози!— тут же отозвался Костя, рассмеявшись.— Да ладно тебе, хватит уже от меня бегать. Ты ведь знаешь, я просто так не отстану.
— Да уж, знаю,— протянул я, откинувшись на спинку кресла, и глянул в сторону двери. На пороге стоял Герман, внимательно следя за мной и с какими-то очередными бумагами в руке. Махнув ему и подзывая к себе, я слегка выпрямился.
— Тогда может все же согласишься со мной встретиться? Обещаю выпивку и отличный минет,— проворковал Костя, и я распахнул глаза, невольно глянув на Германа, что стоял передо столом, все так же неотрывно и напряженно следя за мной.
— Сегодня?— переведя взгляд на документы, я начал читать их, взяв ручку и чуть ли не со всей силы вжимая другой ее конец в висок и массируя.
— Ага. Ты ведь завтра отдыхаешь?
— Нет, работаю,— проверив документ, я подписал его, толкнув Герману.
— Ну, не страшно, значит можешь остаться у меня. Выпьем вина, затем минет и, отлично потрахавшись, уложу тебя рядом, а утром даже завтрак приготовлю. Что скажешь?
Глянув на Германа, что все так же смотрел на меня, сжимая бумаги, я задумался. Стоит ли вновь спутываться с Костей? Он конечно неплохо трахался, да и минет предлагал не просто так — он его делал на отлично, но ведь тогда от него будет не отвязаться. Вздохнув, я откинулся обратно на спинку кресла и закрыл глаза, потерев переносицу.
— Ладно, плевать. После семи приеду.
— Отлично! Буду ждать. И прихвати презики.
Вздохнув, я кинул телефон на стол и взялся наконец за таблетки, достав сразу две. Прежде чем выпить их, я посмотрел на Германа, что все так же стоял на месте, сверля меня взглядом.
— Что-то еще?
Герман открыл было рот, собираясь что-то сказать, и я видел, как он борется сам с собой, явно не решаясь произнести то, о чем думал. Затем глянул на мои таблетки, вновь на меня и, покачав головой, быстро вышел.
Герман знал о моих мигренях. Он был тем, кто успокаивал их раньше. Каждый раз, когда меня мучила очередная мигрень, он усаживал меня перед собой и массировал виски, пока боль слегка не утихала. А потом он обнимал меня и прижимал к себе, и в его руках мне было так спокойно.
Так, стоп! Куда-то меня уже не туда понесло. Помотав головой, я быстро выпил таблетки и немного размявшись вернулся к работе. Ладно, раз я лишился выходных, то хотя бы неплохо проведу сегодня вечером время.
Когда рабочий день закончился, и я наконец-то смог выдохнуть, ко мне в кабинет заглянула Светлана в компании некоторых других сотрудников.
— Тимур Игнатьевич, не хотите сегодня с нами выпить?— прощебетала она. Улыбнувшись ей, я заметил, что в компании был и Герман.— Завтра выходные, хотим немного расслабиться.
— Это у вас выходные, а мне еще работать,— посмеиваясь, я быстро собрал вещи и направился к выходу. Пока я закрывал кабинет, Света стояла рядом, все переминаясь с ноги на ноги.
— Ну хотя бы на пару часов,— заканючила она, и я улыбнулся, покачав головой.
— Ох, Светлана, я бы с радостью составил вам компанию, но у меня уже есть на сегодня планы. А вы повеселитесь и хорошо отдохните.
Махнув им рукой, я быстро направился к лифту. Сотовый в кармане вновь разразился мелодией и глянув на экран, я закатил глаза, принимая вызов.
— Да выхожу я уже, скоро буду,— стоя у дверей лифта, я заметил, как остальные подошли ко мне, переговариваясь.
— Просто решил убедиться, что ты не передумал,— насмешливо сказал Костя, и я вздохнул, заходя в лифт. Остальные зашли следом всей толпой, притеснив меня к стене.— И не забудь резинки!
— Да, да, скоро буду,— раздраженно сказал я и тут же вздрогнул, почувствовав, как моей руки что-то коснулось. Повернувшись, я заметил стоящего рядом Германа. Быстро убрав телефон, я сжал руку, которой он коснулся в кулак.
Как же мне хотелось наорать на него, отпихнуть и уйти, но мы были в замкнутом пространстве, и здесь было слишком много моих сотрудников. А я не хотел разводить ненужные слухи.
Однако вместе с тем, мне хотелось протянуть к нему руку, коснуться его ладони, переплести наши пальцы и не отпускать.
Голова вновь разболелась. Поморщившись, я как можно более незаметно потер висок, стараясь приглушить боль. Как только двери открылись, я тут же поспешил к выходу, направившись к машине.
— До свидания, Тимур Игнатьевич!— прокричали мне в след ребята, но я смог лишь помахать им рукой, стараясь как можно скорее сесть в машину, где меня ждали таблетки.
Как Костя и обещал — вечер он устроил отличный. Мы выпили, обменялись парой фраз и только я немного расслабился, как Костя резко увалил меня, нависая сверху.
— Я скучал по тебе,— гладя меня по щеке, Костя смотрел на меня с легкой улыбкой. Усмехнувшись, я неотрывно смотрел ему в глаза, покачав головой.
— Знаю я по чему ты скучал.
— Не будь таким циничным, я ведь говорил, что люблю тебя.
Ох уж этот приторный голосок, с которым он постоянно это повторял. Не сдержавшись, я рассмеялся, слегка отстранив его и привстав.
— Заканчивай уже, лучше сделай, что обещал,— усмехнувшись, я приподнял бровь, и Костя рассмеялся.
— Ладно, уговорил,— резко уложив меня обратно на диван, Костя немного спустился, забираясь рукой мне под футболку и приподнимая ее. Откинув голову, я лег удобнее, расслабляясь всем телом. Пусть делает что хочет.
Костя медленно опустился, проведя рукой по моему животу и начал расстегивать джинсы. Приподнявшись, я помог ему снять их и тут же сжал зубы, сдерживая протяжный стон, когда он начал мне отсасывать. Да уж, все же не так плохо было согласиться сегодня на это.
Под умелыми руками и ртом Кости, я наконец расслабился всем телом и разумом, просто уступая ему и позволяя делать все, что он хочет.
-
Добравшись до работы, я еле дошел до своего кабинета, и как только оказался внутри обессиленно упал в кресло, вздохнув. Придурок, до самого утра не давал мне уснуть. То лез со своими поцелуями, то начинал снова петь о какой-то любви. Так и не выспавшись, но хоть завтрак получив, я все же смог сбежать от Кости, зарекшись, что снова я к нему ни ногой. Еще и отец, продолжает настаивать на том, чтобы я навестил мать. Не хочу я к ней ехать, разве ей мало двух ее новых детей и этого придурка-ебаря? Я-то там к чему нужен? Мало того, что она свалила в закат, когда мне было десять и оставила на отца, что дома почти не появлялся из-за работы, так еще и появилась пару лет назад как ни в чем не бывало, чуть ли не требуя, чтобы я с ней встречался каждую неделю и радовался, что она такая хорошая, любит и лелеет ненужного ей сына. «Как же все заебало»,— выругнулся я про себя, потерев уставшие глаза. Раздался тихий стук, и я вздрогнул, подняв голову. В дверях стоял Герман. Дернувшись, я ошеломленно посмотрел на него, невольно сглотнув. — Что ты здесь делаешь? — Начальник вызвал. Сказал помочь,— пройдя внутрь, Герман подошел к столу и медленно сел напротив, внимательно следя за мной. «Ну спасибо, пап, услужил»,— вздохнув, я закатил глаза и открыл ящик стола. Нужно срочно выпить таблетки, иначе я просто не вынесу этот день. Герман следил за мной неотрывно, и как только я достал таблетки, тут же нахмурился, и я заметил, как он напрягся. — Мигрени?— глухо спросил Герман. Посмотрев на него, я слегка поморщился и кивнул. Не хочу, чтобы он знал. Не хочу, чтобы он лез в это. Если уж решил держаться от меня подальше, так пусть так и делает, не нужны мне его переживания и эта жалость, что промелькнула в его глазах. Достав две таблетки, я потянулся было, чтобы положить их в рот, как Герман перехватил мою руку, останавливая. Медленно опустив ее, он встал и подошел ко мне со спины. Нет. Только не это. Напрягшись всем телом, я замер, ожидая, что он будет делать и молясь, чтобы это не было то, о чем я думаю. Когда его пальцы коснулись моих висков, я хотел было отстраниться, но он удержал меня на месте, слегка сдавив голову. А затем начал массировать. Как и раньше. Невольно я расслабился, прикрыв глаза и облегченно выдохнув. Приятно. Как в старые времена. И это помогает. Как и тогда. Когда я услышал приглушенные шаги, то тут же очнулся, резко выпрямившись и сбросив руки Германа. Буквально через секунду мимо двери прошел один из работников, хмурый и недовольный, что приходится работать в выходной. — Принеси нужные документы и начнем,— скомандовал я Герману, махнув рукой и включая компьютер. Тот постоял за моей спиной еще некоторое время, а потом быстро вышел, хлопнув дверью. Подпрыгнув на месте, я ошеломленно посмотрел ему вслед. Таблетки я все же принял, и когда Герман вернулся с целой кипой папок, начал работу, разделив их между нами. Порой Герман заходил, чтобы отчитаться и спросить есть ли какие-нибудь ошибки. Я лишь качал головой, полностью погрузившись в работу и стараясь закончить ее как можно быстрее, чтобы у меня была возможность вырваться отсюда пораньше и отдохнуть. Когда пришло время обеда, я решил съездить в кафе Леши за кофе. Уже у лифта, меня поймал Герман, непонимающе смотря на меня и схватив за руку. — Что? — Ты куда? У нас работа. — На обед,— ответил я, посмотрев на него, и когда двери открылись, он отпустил мою руку, слегка закивав головой. А дальше, я сделал то, чего сам от себя не ожидал.— Поехали, нужно сделать перерыв. Отвернувшись, я зашел в лифт и повернулся к Герману, что так и стоял на месте, ошеломленно смотря на меня. Вздохнув, я нажал на кнопку парковки и только тогда он зашевелился, резко вытянув руку и останавливая двери. — Мне нужно взять кошелек. — Я угощаю,— выдохнул я, неотрывно смотря на Германа. Сердце в этот момент колотилось так сильно, что становилось больно. Когда двери вновь начали закрываться, Герман быстро проскочил внутрь, останавливаясь прямо передо мной. Он смотрел на меня так же, как во времена школы. Тот же самый взгляд, от которого меня бросало в дрожь. Сглотнув, я опустил голову, не выдержав. Пусть он и смотрел на меня так же, как и тогда, мы давно не в школе и ничего как раньше уже не будет. Заехав в ресторан, недалеко от работы, мы сели и молча поели. Герман все смотрел на меня, а я старательно избегал его взгляда, пытаясь просто абстрагироваться. И я все думал, зачем вообще позвал его? Кто меня за язык тянул? Вот оно мне надо? Сидеть теперь перед ним, весь на иголках и нервничая еще сильнее. Идиотом был, идиотом и остался, честное слово. Пообедав, мы сели обратно в машину и я поехал к Алексею. Сначала Герман сидел молча, но когда мы проехали поворот, что вел к работе, встрепенулся, повернувшись ко мне. — Куда мы? — За кофе. — А чем был плох кофе в ресторане? Не сдержавшись, я усмехнулся, так и видя лицо Максима, если бы он это услышал. Вот бы он возмутился, начав разглагольствовать о том, что теперь ничего кроме кофе Леши пить не хочет и не может. — Узнаешь,— глянув на удивленного Германа, я вернул взгляд к дороге и поехал дальше. Зайдя в кафе, я заметил Лешу, что как обычно стоял за барной стойкой, с улыбкой глянув на дверь. Заметив меня, он тут же улыбнулся шире, заметно обрадовавшись. — Привет,— подойдя к нему, я пожал его руку, присаживаясь на стул. Герман следил за нами с подозрением и сел рядом, сдержанно кивнув Леше. — Привет. С собой или выпьете здесь? — С собой. Сегодня работаем, надо скорее все закончить, а для этого нужна энергия. Твой кофе будет как раз кстати. Плюс, хочу подсадить на него и своего работника,— качнув головой в сторону Германа, я улыбнулся, и Леша ответил мне легким смехов, кивнув. — Какой будете кофе?— посмотрев на Германа, спросил Леша и тут же вздернул брови, наткнувшись на его подозрительный и злой взгляд. Ого, неужели я вижу на его лице ревность? Вот это новости. Так может еще не так поздно? — Капучино,— ответил я за него и усмехнулся, когда Герман ошарашенно глянул на меня. Думаю, он не ожидал, что я все еще помню о его предпочтениях. — Хорошо, сейчас,— Леша отвернулся, и я заметил прошмыгнувшего мимо Дениса. Махнув ему, я вновь повернулся к Леше и следил за тем, как он готовил кофе. Краем глаза же я видел, как Герман все так же буравил меня взглядом. Вздохнув, я все же решил его немного успокоить. — Как Макс? Не достал еще своим вниманием?— усмехнувшись, я заметил, как Леша дернулся, обернувшись. Испуганно глянув сначала на меня, а потом на Германа, он засуетился и быстро отвернулся, сжавшись.— Ах да, забыл сказать. Это наш старый приятель со школы — Герман. Леша вновь обернулся и изучающе глянул на совершенно запутавшегося Германа. И я понял, что Максим рассказывал о нем Леше. Вот ведь говнюк, увижу — прибью. — Нормально,— отвернувшись, Леша заметно расслабился и вернулся к кофе.— Работает, как проклятый, но сегодня отдыхает. Обещал заехать, хотите подождать? Глянув на Германа, я заметил, как он нахмурился, сжав кулаки. А тема Максима его явно так и не отпустила. Да и я не хотел его сейчас видеть. Пока не разберусь с Германом. — Нет, не сегодня. Работы много. Но если позовете в гости, обязательно загляну. Но передавай ему привет. — Хорошо,— улыбнувшись, Леша обернулся и поставил перед Германом его кофе. И пока он делал кофе для меня, я следил, как Герман осторожно взял стакан и сделал первый глоток. — Здесь самый лучший кофе,— с довольной улыбкой смотря на него, сказал я, подперев голову рукой. Герман перевел на меня взгляд, и я увидел в его глазах сначала удивление, а затем он улыбнулся. Так нежно, со всем теплом, что у меня заныло сердце. — Твой кофе,— осторожно сказал Леша, поставив передо мной стакан. — Спасибо,— быстро отведя от Германа взгляд, я засуетился, доставая кошелек. — Сегодня за счет заведения,— положив ладонь на мою руку и останавливая меня, сказал Леша.— В качестве благодарности за нового клиента. — Хорошо,— улыбнувшись, я кивнул ему и встал, подхватив свой кофе и направившись к выходу. Герман поспешил за мной, попрощавшись с Лешей и нагоняя меня. — Он что,— уже сидя в машине, подал голос Герман, неуверенно глянув на меня.— Они с Максом?.. — Да,— ответил я, заводя мотор.— Это его парень. До работы мы добрались быстро и молча. Герман явно что-то обдумывал, а я все пытался справиться с вновь накатившей мигренью. Вернувшись в кабинет, я хотел было сесть и принять таблетки, как услышал, что моя дверь закрылась. Обернувшись, я удивленно посмотрел на Германа. Тот стоял у двери, смотря в пол. — Что такое?— спросил я его, и Герман поднял на меня взгляд. Отойдя от двери, он направился ко мне, а я невольно вжался в стол, присев на него. «Прекрати так смотреть на меня, прекрати!»— молил я про себя, ощущая переполняющий меня страх. Когда Герман оказался передо мной, я невольно сглотнул и попытался улыбнуться, но губы дрогнули и я лишь выдал свое волнение. — Могу я попросить об одной вещи?— на удивление голос Германа дрожал, и мне даже стало чуть легче. Значит не я один переживал. — Какой?— выдавил я из себя, не мигая смотря на Германа. — Можешь уделить мне сегодня немного времени после работы? — Зачем? — Хочу поговорить,— нависая надо мной, Герман прошептал это, стоя ко мне вплотную. Смотря на него, я не мог выдавить из себя ни слова, сжимая руками край стола. Вот зачем он это делает? Разве он не решил от меня отвернуться? Разве не решил для себя, что прекратит попытки ко мне пробиться? Чего тогда сейчас он хочет? Я невольно поморщился, почувствовав резкую боль в виске и прижал к нему руку. В этот же момент Герман схватил меня за запястье и в дверь постучали. Встрепенувшись, я непроизвольно толкнул Германа в грудь, отстраняя от себя. — Да,— ответил я, повернувшись к двери. В нее заглянул охранник и осмотрев нас, обратился ко мне. — Вы сегодня до скольки? Игнат Александрович сказал сидеть до четырех, но я решил уточнить, а то у меня планы сегодня. — Пока до четырех, если что-то изменится, я сообщу,— прочистив горло, сказал я и, прежде чем он вышел, добавил.— В следующий раз, просто позвоните, чтобы не ходить туда-сюда. — Ладно, простите,— слегка грубовато ответил мужчина и, оглядев нас еще раз, ушел. Как только дверь за ним закрылась, я выдохнул и подойдя к креслу, сел за стол, берясь за документы. — Тимур, ты не ответил,— настойчиво сказал Герман, подойдя ко мне. Я видел, как он протянул ко мне руку, поэтому быстро отстранился, не поднимая головы. — Хорошо. А сейчас иди работать. Герман ушел, и я наконец смог вздохнуть с облегчением. Берясь за работу, я погрузился в нее, стараясь ни о чем другом не думать. И тем более о предстоящем разговоре. Даже страшно было подумать, о чем именно он хочет поговорить. Ровно в четыре Герман оказался на пороге моего кабинета, выжидающе смотря на меня. Отложив остаток работы на завтра, я собрался и вышел. Герман не отходил от меня ни на шаг, пока мы не оказались на парковке. И тут встал главный вопрос: на чьей машине и куда ехать. Переглянувшись, мы задумались. — Куда ты хочешь поехать? — Хотел отвезти тебя к себе,— неуверенно глянув на меня, сказал Герман. Открыв было рот, я хотел возмутиться, уже хмурясь, но запнулся, опустив взгляд. — Может лучше поедим где-нибудь? — Я хотел бы поговорить с тобой один на один. Без лишних свидетелей. — Убить меня хочешь?— попытался отшутиться я, глянув на Германа с усмешкой, но тут же стер ее с лица, наткнувшись на его суровый взгляд.— Ладно, не важно. Поехали тогда на твоей. Герман кивнул и направился к машине, а я последовал за ним. Ехали мы молча. Я смотрел в окно, отвернувшись от Германа, и стараясь унять бешеное сердцебиение и дрожь в пальцах. Было страшно. Я понимал, что сегодня все решится. И мне придется признаться ему во всем. И извиниться. Это самое главное, что я должен был сделать. И решить для себя прощать его или же нет. Хочу ли я и дальше продолжать отношения с ним, дружеские или же любовные, не важно. Квартира Германа оказалась довольно просторной и практически пустой. Все по минимуму и только необходимое. Усмехнувшись, я быстро разулся и прошел в гостиную. Герман тут же оказался рядом, указав на диван. Рассевшись, мы напряженно переглянулись и быстро отвели друг от друга взгляд. — Хочешь что-нибудь выпить?— предложил Герман, бросив на меня взгляд. — А виски есть?— напряженно спросил я, нервно усмехнувшись. — Да, сейчас,— Герман встал и пошел на кухню. Надо было срочно успокоиться и взять себя в руки. Но черт, как же меня трясло. Хорошо хоть мигрени не было, благодаря таблеткам. Герман вернулся через пару минут, поставив на стол бутылку и два стакана. Разлив виски, Герман отдал мне один стакан, а второй взял сам, выпив содержимое залпом. Удивленно глянув на него, я заметил, как его руки дрожат так же, как и мои. — О чем ты хотел поговорить?— выпив свою порцию, я слегка поморщился, поставив стакан на стол. — Думаю нам стоит уже все разъяснить. Мы недавно разговаривали с Максимом, он сказал мне кое-что и это довольно сильно меня задело. — «Вроде как встречались»?— устало спросил я, посмотрев на Германа. Тот кивнул, и я вздохнул, откинувшись на спинку дивана.— Я просто так выразился. Я был на взводе, Макс все приставал ко мне с расспросами о прошлом, и я сказал это. Не пойми меня неправильно, я тоже считал, что мы встречаемся. И для меня это было так же важно, как и для тебя. — Мне жаль, что я так поступил с тобой,— тихо сказал Герман, медленно отвернувшись и оперевшись локтями о колени. — Ты об изнасиловании?— и вот я начал злиться. Опять он завел все ту же пластинку. Одно и то же, я слышу это каждый раз, когда мы разговариваем об этом. — Да,— выдохнул Герман, и я сжал кулаки. Взяв бутылку, я налил себе еще и, быстро выпив, с силой поставив стакан на стол. — Ты даже не представляешь, как меня заебало слышать это раз за разом. Ты все твердишь это, но ведь проблема не в этом,— посмотрев на Германа, я заметил его удивление. — О чем ты? — Ты бросил меня там одного, с голой задницей и без сил. А потом зарылся в песок на месяц. Я знаю, что спровоцировал тебя, знаю, что своим поведением и трусостью довел до такого, но твою мать, Гер, ты просто, блядь, свалил!— сорвавшись на крик, я смотрел на ошеломленного Германа со злостью и тяжело дыша.— Так что можешь засунуть эти извинения себе в задницу, они мне давно уже не нужны. Приди ты ко мне тогда, на следующий день, через день, да хотя бы через неделю, я может быть и простил бы тебя. Наорал, вмазал бы хорошенько, но простил. А теперь к чему это? Чего ты сейчас-то, блядь, хочешь? Знаешь, как часто я потом еще слышал от той суки и ее друзей об этом? Каждый раз, стоило мне с ними пересечься, как я слышал, что я твоя девчонка. Я ведь говорил тебе, что нас слышат, просил прекратить. — Ты все время твердил только о Максиме,— прорычал Герман, перебив и поворачиваясь ко мне всем телом.— Я все время думал, что ты сохнешь по нему, а со мной, только чтобы отвлечься. У тебя постоянно на первом месте только Максим! Я ревновал тебя как сумасшедший, а ты только и делал, что лип то к нему, то к девчонкам. Когда ты сказал тогда, что нас могут услышать, ты ведь снова сказал о Максе. Я, как и ты, тоже был в хлам, под алкоголем и наркотиками, у меня просто сорвало крышу. Я уже не мог отвечать за свои поступки и сорвался. Прости, что я не сдержался, мне жаль что оставил тебя тогда, но вспомни, как ты сам послал меня, когда я пришел к тебе на следующий день. Ты забыл? Его слова разнеслись в голове звоном. Он смотрел на меня выжидающе, пока я хмурился и то открывал, то закрывал рот от такой наглости. Да когда я посылал его? Не припомню, чтобы он вообще приходил ко мне. Помню, что весь следующий день провел дома, в своей комнате, сначала мучаясь от похмелья и боли, а потом заливая в себя водку. — Я пришел к тебе вечером. Ты сам открыл мне дверь, еле на ногах стоял. Ты правда не помнишь? — Не было такого,— выдохнул я, и когда Герман придвинулся, я отстранился, отсев от него подальше. Явно заметив, что я в замешательстве, Герман вздохнул и продолжил, говоря спокойнее. — На следующий день, после того, как я,— Герман запнулся, но тут же продолжил,— как ушел тогда, я долго думал, пытался принять верное решение, чтобы все исправить. Тогда я решил прийти к тебе и поговорить. Ты был в хлам пьяный, еле держал бутылку и вертикальное положение. Ты бы видел свое выражение лица, когда понял, что именно я пришел к тебе. Столько презрения я еще никогда не видел. Я попытался извиниться, но ты так засмеялся, что мне стало страшно. Я пытался тебя успокоить, но ты все отбивался, размахивал бутылкой и смеялся, а потом начал рыдать. Я еле как отвел тебя в комнату, пока ты покрывал меня последними матами. Но я заслужил это, да и ты был пьян, поэтому никак не реагировал. Когда я положил тебя в кровать, ты немного успокоился, но ты сказал тогда,— Герман опустил взгляд, сглотнув, и я занервничал. — Что я сказал? — Ты сказал, что ненавидишь меня, всем сердцем. Что я последняя скотина и что видеть меня больше не хочешь. Что я тебе противен и чтобы никогда больше к тебе не смел прикасаться. Ты даже не представляешь, насколько искренне звучали твои слова. Одно дело, когда это звучит как пьяный бред, но тогда ты говорил именно то, что чувствуешь. Поэтому я к тебе и не подходил. Я просто не мог, понимаешь? — Я такого не помню,— прошептал я, ошеломленно смотря на Германа. Тот криво усмехнулся, кивнув. — Я уже понял. И я не удивлен. Ты был в усмерть пьяный, так что оно и понятно. Я не мог поверить в услышанное. Опустив взгляд, я посмотрел на бутылку и взяв ее дрожащей рукой, налил себе пол стакана. Еле выпив его, я откашлялся и наткнулся на взволнованный взгляд Германа. Не выдержав его, я отвел глаза и поставил стакан на место. — Знаешь, когда мы начали встречаться, все было так хорошо. Мне было на самом деле хорошо с тобой, я любил тебя и был счастлив, что ты тоже обратил на меня внимание, что признался первым. Потому что я вряд ли бы это сделал. Но я боялся,— опустив руку, я посмотрел на Германа, печально улыбнувшись.— Я боялся, что сделаю что-то не так, боялся секса с тобой, потому что не знал что и как делать правильно. Я знал, что именно я окажусь под тобой, не поверишь, но даже пытался попробовать это сам,— сдавленно рассмеявшись, я почувствовал прилив стыда и отвел от Германа взгляд.— Макс был лишь прикрытием, я знал, что он не был бы против наших отношений. Но с каждым днем я хотел тебя все сильнее и боялся этого, а ты начал раздражаться моим поведением и отмазками. Макс сказал правду, все это было той еще хренью и я сам в этом виноват. Поэтому во мне нет злости на тебя за то, что ты меня изнасиловал, она прошла через пару дней, но я был зол именно на то, что ты оставил меня тогда. Однако теперь я понимаю, что вообще все это было лишь моей виной. — Это не так,— прошептал Герман, и я почувствовал его руки, что осторожно обняли меня. Он притянул меня к себе, уложив на свою грудь и пальцами зарывшись мне в волосы, перебирая их так же нежно, как в былые времена. Расслабившись в его руках, я прикрыл глаза, слыша, как часто бьется его сердце.— Я не смог сдержаться, не стал подходить к тебе снова, не стал разбираться дальше, а, как ты и сказал, просто оставил. Я не должен был отступать, надо было разобраться до самого конца. — И что теперь?— спросил я, и Герман напрягся, сжав мои волосы.— С этим мы разобрались, но что дальше? — А чего ты хочешь? И правда, а чего я хочу? Мы высказались и все решили, но я так и не придумал, что же делать дальше. Хочу ли я с ним отношений? Хочу ли я снова наступать на те же грабли? Хотя теперь во мне уже не было былой неуверенности и страха, так что все должно быть не так ужасно. Но надо ли мне это уже? Отстранившись от Германа, я посмотрел на него, видя, как он нервничает. Смотрел в его зеленые глаза, с желтыми вкраплениями, на возмужавшее лицо, но все с теми же чертами, что и раньше, на темно русые волосы, что были аккуратно уложены и на тонкие губы. Как часто мы целовались раньше? Сколько раз мы делали это в школе? А сколько у меня дома, пока отца не было или он был в командировке? Целуется ли он так же, как и раньше или успел набраться опыта? От этой мысли, меня переполнила ревность и злость. Вот и ответ. Значит, я все еще любил его, а это все усложняет. — Скажи,— внезапно подал голос Герман и положил ладонь на мою руку.— Ты с кем-нибудь сейчас встречаешься? — Нет, с чего ты взял?— посмотрев на него, я наткнулся на его печальную улыбку. — У тебя засос на шее сзади. Дернувшись, я приложил руку к шее и осмотревшись, нашел зеркало. Резко подойдя к нему, повернулся, заглядывая себе за спину. — Вот ведь козел!— не сдержавшись, взревел я, заметив небольшое красное пятно. — Так ты уверен, что ни с кем не встречаешься?— уточнил Герман, все так же оставаясь на диване. — Уверен!— со злостью крикнул я, глянув на него. Герман усмехнулся, кивнув и опустив голову. Да твою ж мать! Встречу этого долбоящера, прибью на месте! — Давай так,— подойдя к дивану, я сел обратно, повернувшись к явно расстроенному Герману.— Ни с кем я не встречаюсь. Переспал со своим бывшим, вот и все, ясно? — То есть вы больше не вместе? — Нет! Он конечно все пытается возобновить отношения, но я не горю особым желанием снова с ним связываться,— поморщившись, я отвел от Германа взгляд. — Почему? — Потому что он придурок. — Но ты с ним все равно переспал?— усмехнувшись, спросил Герман, и я раздраженно глянул на него. — Да, Герман, переспал. И что дальше?— прошипел я ему в ответ, нахмурившись.— Нельзя было? — Эй, успокойся, я просто спросил,— стараясь говорить как можно мягче, Герман поднял руки в знак примирения.— Я не осуждаю, просто,— он запнулся, отведя взгляд, а затем вновь посмотрев на меня с неуверенностью,— просто ревную. — А,— только и смог произнести я, удивленно смотря на Германа. Аккуратно придвинувшись, Герман осторожно взял мои руки и с надеждой заглянул в глаза. — Скажи, а со мной ты мог бы возобновить отношения? — А ты этого хочешь?— изогнув брови, я слегка дернулся, но Герман сжал мои руки сильнее. — Да, хочу. Я с самого начала хотел этого. Что тогда, что сейчас. Тим, я люблю тебя. До сих пор. Так что если есть хоть малейшая возможность вернуть наши отношения, то я… Я не дал ему договорить. Плевать, на все плевать, я хотел этого и не важно, что было раньше. Уже не важно. Обхватив Германа за шею, я прижался к нему, впившись в губы. Герман дернулся сначала, слегка отстранившись от неожиданности, но стоило мне приоткрыть рот, как он тут же ответил мне, сжав в своих руках. Как же я скучал по нему. Как же я хотел его все это время. Все те чувства, что я подавлял столько лет, наконец нашли выход и я яростно целовал Германа, а затем и вовсе повалил на спину, нависнув сверху. Я пытался раздесь его дрожащими от нетерпения руками, чуть ли не разрывая его одежду. — Успокойся,— прошептал Герман, оторвавшись от моих губ и улыбнувшись. — Не могу,— прохрипел я, опьяненно смотря на него.— Я так и не получил свое тогда, так что теперь у меня нет сил терпеть. Усмехнувшись, Герман резко встал, ухватившись за мое горло и вновь целуя. Застонав, я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Как же мне нравилось, когда он делал так. Сжимая горло несильно, но так, что я не мог вырваться, властно целуя и вжимая в спинку дивана. — Не ты один на грани,- прошептал Герман, ослабив хватку. Поднявшись, он резко подтянул меня на себя и повел в спальню. Теперь во мне не было страха. Только желание и обжигающий жар изнутри. Оказавшись под Германом, я вывернулся из его рук и перевернув, сел сверху, ехидно усмехаясь. Стянув с него футболку, я кинул вслед за ней и свою, после чего опустился и прижался к его груди, тяжело выдохнув от ощущений его кожи. Прикрыв глаза, я вновь поцеловал его, опустив руки к его ремню. Нетерпеливо расстегивая его, я почувствовал, как он делает тоже самое с моим. Мы одновременно сдернули друг с друга брюки, и я приподнялся, дрожащими руками снимая их. Проведя рукой по его груди, я опустился, подхватив руками его трусы и стягивая их вниз. Минеты я делал лишь пару раз, так что не был уверен в своих силах, но я старался, как никогда. Я слышал, как Герман стонет, чувствовал, как его пальцы зарылись в мои волосы, слегка сжав их. Оторвавшись от его члена, я продолжил массировать его рукой, глянув на Германа. Тот приоткрыл глаза, тяжело дыша и вопросительно посмотрев на меня. — Смазка или крем есть?— прохрипел я, и Герман подорвался, подтянувшись к тумбочке и нашарив тюбик, протянул его мне. — Постой,— Герман приподнялся, схватив меня за руку и подтянув к себе.— Могу я сам это сделать? — Чего?— возмущенно выдохнул я, скорее от неожиданности и смущения, чем недовольства. — Хочу сделать это сам,— уверенно сказал он, подтянув меня еще выше и заставив встать на колени, практически перед его лицом. — Эй, ты чего?!— воскликнул я, но не успел больше ничего сказать, как тут же упал руками на стену, держась за нее и еле сдерживая громкий стон, когда он взял мой член в рот. Через пару секунд между ягодиц я почувствовал его руки и прохладную смазку. Выгнувшись, я вошел в его рот сильнее, от чего тут же застонал. А как только его пальцы вошли в меня, то я просто зажмурился, протяжно проскулив. В этот момент я был даже рад, что вчера переспал с Костей. Но только потому, что теперь Герман мог войти быстрее. Будучи уже на грани, я быстро убрал от себя руки Германа и, немного отдышавшись, схватил смазку, дрожащими руками выдавив ее на ладонь и смазав его член, начал медленно на него садиться. — Твою мать,— простонал я от наслаждения. Наконец-то. Как же я, блядь, хотел этого. Именно этого, именно Германа. — Ты как?— тут же взволнованно спросил Герман, протянув ко мне руку и привлекая к себе внимание. Посмотрев на него, я медленно наклонился, нависая над ним и тут же начав двигаться, резко и быстро, от чего он не сдержался и застонал, откинув голову и сжав руки на моих бедрах. — Ахуенно,— прошептал я ему в самое ухо, от чего Герман дернулся, посмотрев на меня и улыбнувшись дрожащими губами. — И я,— выдохнул он, притягивая меня к себе и затягивая в поцелуй. Мы трахались как кролики, все меняя позы и не сбавляя темпа. В какой-то момент, стоя на коленях и выгибаясь Герману навстречу, я почувствовал его губы на своей шее, а затем он впился в нее зубами, от чего я вскрикнул, зажмурившись. — Какого?..— прохрипел я, обернувшись и увидев его горящий взгляд. — Помечаю свою территорию,— прорычал он в ответ, поворачивая к себе практически до хруста в шее и впиваясь в губы, кусая их и тут же зализывая. Еле шевелясь, все еще тяжело дыша, я лежал на животе, мутным взглядом смотря перед собой. Сил не было от слова вообще. Но зато я доволен и удовлетворен как никогда. — Ты в порядке?— тихо спросил Герман и мне на спину опустилось что-то мокрое и теплое. Дернувшись, я лениво обернулся и увидел в его руках полотенце. — В полном,— упав обратно на подушку, я закрыл глаза, расслабляясь и чувствуя, как он обтирает меня. — Тим,— через некоторое время, позвал меня Герман, вырывая из дремы. Промычав в ответ, я поежился от прохлады, что прошлась по телу. И тут же Герман укрыл меня, присев рядом и положив руку на голову.— Ты так и не сказал, будешь со мной или нет. — Буду конечно, или ты думаешь я так бешено со всеми трахаюсь?— промямлил я, приоткрыв глаза и глянув на Германа. Тот выглядел как ребенок. Глаза блестят, губы трясутся, но улыбается. Не сдержавшись, я сдавленно рассмеялся, протянув к нему руку и привлекая к себе. Герман тут же наклонился, и я легко поцеловал его, а затем зашевелился и заставил лечь рядом, обняв.— Ну ты еще зарыдай. — Именно это и собираюсь сделать,— пробубнил Герман дрожащим голосом и тут же прижался ко мне, обняв в ответ. Рассмеявшись, я вздохнул с облегчением, гладя Германа по спине и чувствуя, как он сдерживается из последних сил, чтобы не зарыдать. — А ты не изменился. Все так же ревешь, как малое дитя. — Иди ты,— обиженно ответил Герман, вжавшись в мое плечо. — Дурак ты, Гера. Но я тоже люблю тебя. Так что не плачь, все будет отлично. Теперь-то точно,— прошептал я и, услышав, как он всхлипнул, рассмеялся.
Примечания:
Решил, раз уж я задел историю Тимура (что для меня стала неожиданностью), то стоит уделить ей внимание
