Громче, чем бомбы

      Чимин был обычным двадцати двух летним пареньком, который любил жизнь. Был им. Сейчас же он стоит на крыше. На его запястье синим цветом была едва видна надпись: «Мин Юнги», которую парень старался выцарапать, из-за чего виднелись порезы.       Сейчас это имя приносит парню только боль. Они были соулмейтами и жили вместе в течение 4 лет. Но два месяца назад Чимин заметил, что что-то тут не так. К его сожалению, его сомнения были верны. Одним прекрасным утром, пока Юнги спал, Чимин рассматривал своего парня. Его взгляд остановился на рёбрах. Убрав от туда одеяло, он застыл. Там было не его имя…

***

      Пак Чимин — обычный парень, который перекрасился в синий, в цвет надписи на своей руке. Он был подтянутым и очень красивым, хорошо учился и был душой компании. Любил вокал и танцы. Но ещё сильнее он любил Юнги.       Мин Юнги — уже не парень, а можно сказать, мужчина. Бледная кожа и выразительные глаза приводили девушек в восторг. Также у него был неплохой бизнес в наследстве. На его рёбрах было уже давно не имя Чимина, но он об этом умалчивал.       Жизнь будто издевалась над Чимином. Последние несколько недель его лёгкие горят. Он чувствовал, как внутри что-то прорастает. Недавно он познакомился с коллегой своего парня — Чон Хосоком. Парень был красив. Накаченные части тела и острые черты лица делали из него настоящего мужчину. Хосок любил танцевать, поэтому с Чимином они подружились быстро.       Чимин и Хосок долго болтали, пока не вернулся с магазина Юнги. Вот тут-то Чимин и начал что-то подозревать. Уж слишком ласково Юнги и Хосок смотрели друг на друга. Слишком быстро и четко они понимали друг друга с полуслова. Слишком напоминали Чимину его и Юнги в начале их отношений. Пака распирало от ревности, но он сдерживался. Неожиданно он начал сильно кашлять. Посмотрев на свою ладонь, Чимин увидел кровь, в которой плавали какие-то семена. Ничего не сказав, он убежал в ванну. Парни ничего и не заметили. Пока Чимин был в ванной, они начали разговаривать. — Как долго ты от него будешь скрывать, что он больше не твой соул? — спросил Хосок, подсаживаясь ближе. — Не знаю… Я очень тебя люблю, но… Я к нему привязан. Как к другу, — объяснился Юнги. — Он был мне как брат, и когда его имя появилось на моих рёбрах, я открыл свои глаза полностью и полюбил каждую мелочь в нём. А потом прошли года. Любовь угасла. Я видел, что он сильно меня любит, мне стало его жалко. Но одним вечером я увидел у себя на рёбрах твоё имя. Я знал, что такое бывает, когда человек перестаёт любить своего соулмейта и моя голова взорвалась от осознания. Я пытался ночами отгонять от себя мысли, что я предал Чимина и Вселенную. Я все еще ощущаю вину. — О нет, Юнги. Ты не виноват. Ты не выбираешь, что чувствовать. У тебя все еще присутствуют к нему теплые дружеские чувства. Соулмейт — необязательно любовь на всю жизнь. Чимин славный малый. Он хороший друг и парень, но так случается. Все, что мы можем — поддерживать его в случае чего.       Юнги поцеловал Хосока в щеку и скрыл своё лицо в изгибе шеи парня. В это время Чимин стоял сзади них и слышал всё. Он быстренько убежал обратно в ванную, чтобы они не заметили его присутствие. — Чимин, я сегодня буду ночевать у Хосока, нам надо сделать проект по работе, — крикнул Юнги. — Хорошо… — тихо ответил Чимин, но хёны его услышали.       Входная дверь хлопнула, и Чимин посмотрел на ванну. Она была в крови и в цветах. Чимина охватило отвращение к самому себе. Мда. Ханахаки — одна из болезней у соулмейтов. Она проявляется тогда, когда любовь становится невзаимной. К счастью, эта болезнь встречалась в мире не так часто. Но Чимин был одним из тех нескольких тысяч, кто заболел этой злосчастной болезнью.       К горлу подкатил ком слёз, которые не задерживаясь полились горячими ручьями по щекам парня. Чимин редко плакал, а если и плакал, то этого никто не видел. Чимин сильный мальчик, но сейчас он плачет.

***

      Чимин смирился с частыми походами Юнги к Хосоку. Делал вид, что не замечал фиолетовых следов на шее парня. Но с каждым днём болезнь становилась всё ближе к последней стадии. К смерти. Теперь всё стало ясно, Неизвестная тень прячется среди этого пения. Наверное, я больше не поверю словам: «Давай будем смотреть и слушать только хорошие вещи». Твоя безмолвная печаль мучает меня, И в моём тихом море начинают бушевать волны. В голове Чимина происходил хаос. Ведь однажды утром, разглядывая тело любимого, Чимин остановил свой взгляд на рёбрах Юнги. » — Как долго ты от него будешь скрывать, что он больше не твой соул?» Внутри что-то больно сжалось. Наверное, сердце. Чимин убрал одеяло и застыл. Там и вправду было другое имя — Хосока. Приступ кашля засел комом в горле и пытался выйти наружу. Чимин резко вскочил с кровати и понёсся в ванную. Детка, я больше чем «ничто», я ничтожество. Светлее, чем сам свет. Неужели тебя от меня ничего не нужно? Но ты говоришь мне, что я нечто большее чем просто «ничто». Светлее, чем сам свет. Говоришь не сдаваться в этой жизни. Вот я здесь, остался, молюсь на лучшие дни, Каждый день это лабиринт. Интересно моё ли это место? Где мой путь? Земля под ногами дрожит и я падаю в одиночестве беззвучно, Но в то же время громче, чем бомбы, да. Я хочу сказать тебе, что темнота везде, только не бойся. Насколько бы тёмная ночь ни поглотила меня, я не сдамся. Я буду бороться за тебя и мы засияем. Только Чимин не старался бороться за Юнги. Он знал — если не его имя написано на теле парня — шансов у него нет. Мы чувствуем это вместе, грусть и боль. Это всё не случайно, да, мы сами выбрали эту игру Только Юнги уже совершенно в другой игре, да и боли с грустью больше не чувствует. Что не скажешь про Чимина. Под его глазами были большие черные мешки от плохого сна, кости на его некогда красивом и изящном теле стали выпирать. Танцы он забросил и начал безвылазно сидеть дома. Люди говорят, что они завидуют нам, что моя боль это лицемерие. Что бы я ни делал, я вечно в дерьме. И если не мы, тогда кто это сделает? Чимину было очень больно. На его руках начали вырисовываться соцветия прекрасных роз. А у роз бывают шипы. Они врезаются прямо в сердце и ранят очень глубоко.

***

      Месяцы пролетали. Юнги всё чаще не приходил домой. Но в один из вечеров Юнги решил раскрыться и не мучать бедного Пака. Они с Хосоком уже давно наблюдали это подобие на человека и решили, что больше не могут скрывать от него правду. — Чим, ты где? Нам тебе надо кое-что сказать, — сказал Юнги и сел рядом с Хосоком. Последний снова пришёл к ним «в гости». — Да? — Чимин вышел с кухни, догадываясь о теме разговора. — В общем. Нам надо расстаться. У меня на рёбрах уже давно не твоё имя, и… — сказал Юнги и посмотрел на Чимина, резко замолкая. В глазах напротив плескались холод и безразличие. Юнги стало не по себе. Ведь еще недавно он видел в этих же бездонных карих глазах преданность и обожание. — Ясно. Ты можешь сейчас же собрать свои вещи и уехать к Хосоку? — да, Чимину можно так сказать, ибо это его квартира. — Хорошо, — старший все еще был в ступоре, а Чон молча наблюдал за ними.       Юнги проводил взглядом Чимина, удаляющегося в направлении дальней комнаты и шепотом попросил Хосока помочь ему. Они быстро собрали вещи и без прощания, ведь Чимин так и не вышел из комнаты, уехали. Чимин просидел в звенящей тишине квартиры, пока не уснул.

***

      У Пака снова бессонница. Он не считал, сколько прошло дней, но по его ощущениям, прошло где-то полтора месяца. В редкие случаи, когда его взгляд падал на себя в зеркало, он еле как себя узнавал. Черные отросшие корни волос, засохшая кровь под губами, глаза стеклянные, выпирающие ключицы. Похож на скелета настолько, что хоть щас становись в кабинет биологии и отличий будет ноль.       Чимин медленно встал с кровати, босыми ногами наступая на холодный пол. На улице была середина лета — это Чимин помнил. Он надел на белую футболку какую-то, вроде даже принадлежащую Юнги, легкую рубашку, переодел джинсы. Вышел в коридор и снова попалось зеркало. Он покрутил головой в разные стороны, смотря на себя с разных ракурсов. — Пиздец, во что я себя превратил, — по квартире разнесся тихий хриплый голос парня.       Он обулся и вышел на лестничную площадку. Поднялся до последнего этажа, аккурат пролез через решетку для выхода на крышу.       Перед ним расстилался утренний Сеул. В 4 утра небо города играло разноцветными красками, оповещая, что солнце просыпается. Парень недолго любовался видом и подошел к краю. От взгляда вниз закружилась голова, и Чимин вцепился в перила. Щеки обожгли внезапные слезы. Но Чимин их слабо чувствовал. Ханахаки убило его легкие. Его сердце. Оно убило его. В груди появилось неожиданное желание закричать. Парень открыл рот и хриплым голосом попытался заорать. Получилось тише, чем хотелось. Громче чем бомбы, я разбиваюсь, Боль льётся через край. И в тот миг, когда я всё понял, выражение твоего лица уже не было прежним. Громче чем бомбы, я разбиваюсь. Громче, чем бомбы, я кричу. Я расскажу это всему миру. Громче, чем бомбы, я пою. Я обещаю себе и тебе Неважно, какие волны обрушатся на нас, Мы будем петь для тебя до самого конца. Громче, чем бомбы.       Последний порыв ветра. Чимин перелезает перила. Ощущения странные и не испытываемые раннее. Парень медленно отпускает руками перила и поднимает одну ногу. Ветер развивает его волосы и одежду. Пак делает резкое движение вперед.       Лёгкое тело летит вниз. В его голову пришла такая заезженная фраза: И в последнюю минуту ты понимаешь - все твои проблемы решаемы. Кроме одной. Ты уже летишь.       Перед его глазами все еще мелькает Сеул с его красивыми красками, но картинку застилают слезы. Резкий шлепок о землю и тело пронзает острая боль. В ушах звенит и, кажется, под ним растекается кровь. Через пару минут страданий боль стихает и Чимин чувствует легкость.

Его конец настал слишком быстро.

***

      Через несколько дней Юнги и Хосок узнают о том, что их друг совершил суицид. Они будут во всём винить себя, что мало обращали внимание на своего друга. Юнги, увидев на теле Чимина свою рубашку, проплачет всю ночь, еле как успокаиваемый Хосоком. Ещё через пару лет они устроют свадьбу в Лос-Анджелесе. Будут прогуливаться по ночному пляжу и долго махать в небо с улыбками. Усыновят маленького малыша, которого назовут Чимин. У малыша будет прекрасный голос и любовь к танцам. Так и закончится эта история.