Преемственность

      Чувство тошноты все еще не покидало меня. Безвольной куклой я свисала с костлявого плеча Кайто и молилась о том, чтобы это наконец закончилось. Длинные ноги сереброволосого уносили меня как можно дальше. Настолько далеко, чтобы темноволосый убийца не смог напасть на след. — Кайто, мне плохо, — жалобно застонала я, прикрыв рот рукой. Перед глазами проносились яркие картины, которые кружили голову, вызывая мучительную рвоту. — Потерпи еще немного, — спокойно ответил охотник, не сбиваясь с темпа. Еще немного я не дотерплю. Уже чувствую, как противная жидкость стекает по подбородку и катится по одежде Кайто. Даже сил предупредить его не было. Прикрыв глаза, смиренно дожидалась, пока меня не донесли до места. Отрубилась я на моменте, когда охотник резко подкинул меня словно мешок картошки и ускорил бег. Такого мой мозг просто не мог вынести и ради блага моего многострадального организма вырубился. Как и все прошлые разы мне снова пришли видение. Даже не знаю правильно ли их так называть. Но только в этот раз они не были связаны с Иллуми. Ко мне пришли потерянные воспоминания. В них был отец. Точнее день, когда он ушел. Я видела все со стороны. — Папа, папочка, а мы тут долго будем? — спросила маленькая я у Джина, который спокойно покачивал на руках Гона. — Долго, — хмуро ответил мужчина, прикрыв глаза. — А мама… — робко начала говорить я, но тут же замолкла под мрачным взглядом отца. — Не говори о ней, — резко произнес Джин и тяжело вздохнул, успокаивая проснувшегося мелкого. Отец не смотря на смуглый оттенок кожи был бледен. Залегшие тени под глазами говорили о бессонных ночах, ко всему этому абсолютно красные глаза. Он смотрел на меня с невероятно уставшим взглядом, в глубине которого скрывалась боль. Более мы с ним не говорили. Воспоминания проносились довольно быстро. Джин молчаливо ухаживал за еще маленьким Гоном, иногда передавая мне роль няньки. Все остальное время Джин спроваживал меня тетушке, которая хоть и была рада моей компании, но постоянно скандалила каждый раз, когда он меня оставлял. Мелкого он отдавал бабуле и, ничего не говоря, уходил. Однако все же возвращался через день. Еще более уставший и мрачный. Маленькая я боялась подходить к нему в таком состоянии. Похоже, что видела я его таким впервые. Даже вдохнуть с ним рядом страшилась, но все же делала глупости, пытаясь привлечь его внимание. После чего сразу же оказывалась на попечении у тетушки, которая хотела сделать из меня приличного человека. — Не бери пример со своего безответственного папаши, — визгливо кричала она, когда я под покровом ночи сбегала на его поиски. Ну или как потом оказалось на зло ему. Сгинуть в лесах, быть сожранной каким — нибудь животным, лишь бы отец пожалел. Но и это казалось его совершенно не трогало. — Пап, папочка, — тихо шептала я, прокрадываясь в его комнату. Джин лежал на широкой кровати. Одной рукой он устало прикрывал свое лицо, другая спокойно лежала рядом. Он даже не обратил внимание на протяжный скрип двери. — Офелия, — измученный шепот, наполненный болью, заставил маленькую меня вздрогнуть и застыть около двери. Я видела, как он вытирает с щек соленые слезы. — Папочка, почему ты плачешь? — мелкой я была довольно смелой. Шустро подскочила к кровати и как обезьянка забралась на кровать, при этом пыхтя как паровоз. — Папочка? — Элла, — длинные руки Джина сгребли меня в теплые объятия, — Ты так на нее похожа. — Пап? — тихо отозвалась я, чувствуя, как меня бережно прижимают к себя и ласково гладят по волосам. — Все хорошо, спи, мой хитрый лисенок, — мягко произнес тот и поцеловал меня в лоб. Довольная я лишь сморщила носик и поудобнее устроилась в объятиях родителя, после чего сладко засопела, прижимаясь к теплому телу. Джин не прекращал поглаживать по волосам, иногда задумчиво вглядываясь в мое лицо. Иногда его лицо приобретало скорбное выражение. Он мрачно хмурился, поджимая губы в тонкую полоску, и мотал головой, пытаясь отвлечься. Наблюдать за этим со стороны и снова чувствовать все это было странно и ошеломляюще больно. Сердце сжималось от такой картины. Я ведь даже и не помнила. Джин мог быть заботливым отцом. Он был им. Но почему тогда ушел? Почему? Зачем? — Джин, — грустно прошептала я, замечая как проносится очередное воспоминание. Утро. Солнце уже ярко пробивается сквозь шторы. Оно яростно светит прямо в мое лицо, от чего я едва хмурюсь и в недовольстве приоткрываю глаза. Я расслабленно тянусь и оглядываюсь в поиске отца. Однако его нет. Нотки паники потихоньку накрывают маленькое тельце, задевая и взрослую версию меня. Я рысью поднимаюсь с кровати и обыскиваю комнату, яростно дергая дверцы хлипкого шкафа. Ничего нет. — Папа! Папочка?! — уже страхе кричу я и бегу вниз. Сметая все на своем пути, я продолжаю изо всех сил бежать. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти родную фигуру. — Элла?! — зовет меня тетушка, но я даже не обращаю на нее внимание. — Элла! — тревожно кричит бабушка. — Папа? Где папа?! — с дрожью в голосе кричу я, смотря в их напуганные лица. Они лишь молча переглядываются и тупят взгляд, качая головой. — Бабушка? — растерянно спрашиваю я и смотрю в ее глаза, наполненные глубоким чувством вины. Сверху раздается громкий плачь мелкого, на который тут же побежала тетушка, оставляя все объяснения на хрупкие плечи бабули. — Где папа? Бабуля молчит. Смотрит в окно, наблюдает за океаном. Я чувствую тяжесть от такой могильной тишины. Она давит, почти заставляет рыдать. Внутри все шевелится от невыносимого беспокойства. Еще тогда я обладала острой интуицией. — Он ушел? — мои глаза сразу же наполняются влагой. — Ты можешь еще успеть, — хрипло произносит бабуля и смотрит прямо в сторону пирса. Ни о чем не думая, я срываюсь с места и бегу туда. Плевать на то, что я была в легкой пижаме. Плевать на босые ноги. Плевать на истеричные крики тетушки и бабули. Все, что меня беспокоило в тот момент — мой родитель. Прохожие оборачивались в мою сторону и лишь молчаливо качали головой, понимая, что происходит. Вдалеке виднелось судно, которое по расписанию готовилось к отправке. Я бежала изо всех сил. Боялась опоздать. Противное чувство потери грызло все изнутри. И самое отвратительное, что пирс не приближался, а издевательски отдалялся. Он уже отплыл на достаточное расстояние, когда я прибежала. — Папа! Папочка! — кричала я, смотря как отдаляется крупное судно. — Папа! Не оставляй нас! Папа! Горькие слезы снова обожгли щеки. Я тянулась к отплывающему силуэту. Я не хотела его отпускать. В какой — то момент я забылась настолько, что спрыгнула прямиком в воду. Однако взрослые тут же ринулись на помощь, вытаскивая из довольно холодной воды мое продрогшее тело. — Нет! Пустите! Мне нужно туда! Папочка, не уходи, пожалуйста! Не бросай меня! Возьми меня с собой! — я вырывалась из объятий знакомого рыбака. Он лишь понимающе прижимал меня ближе. Успокаивающе гладил по голове, пытаясь утешить хоть как — нибудь. Однако я становилась громче. Мои рыдания слышались, наверное, по всему острову. Я смотрела за судном, пытаясь выловить знакомый силуэт. — Папа? — почти шепотом произнесла я, завидев его фигуру, стоящую на конце корабля. Он улыбался. Насильно выдавливал из себя улыбку. Его брови печально изогнулись, смотря на мое зареванное лицо. От слез я практически не могла видеть. Он что — то говорил. Маленькая версия меня не могла читать по губам, но теперь я отчетливо могла понять его слова. — Я люблю вас, найдите меня, когда придет время. Выныривала я из воспоминаний тяжело. Все тело трясло как ненормальное. Вопрос в том было ли это от полученных ран или от увиденного. — Элла? — раздался беспокойный голос Кайто. — Пить, — хрипло произнесла я и тут же поморщилась от боли во рту. Язык щипало от ран из — за чего я смешно шепелявила. Охотник бережно поднял меня за голову и приложил к губам прохладный стакан, наполненный водой. Немного отхлебнув, облегченно выдохнула и снова откинулась на что — то мягкое. — Сколько я была без сознания? — Два дня. — хмуро ответил охотник. — Где Сайдзо? — Отлеживается после боя, — совершенно спокойно ответил сереброволосый. — Он в порядке? — Да, немного потрепан, но в порядке, — кивнул головой тот, заботливо поправляя одеяло. — А Иллуми? — Они одинаково друг друга потрепали. — Ясно, — облегченно выдохнула я. Сайдзо не смотря на свое поведение, был хорошим. Терять мне его уж точно не хотелось. Да, та еще язва, но так даже интереснее. — А твои ученики? — С ними все в порядке, выполняют кое — какое импровизированное задание, — успокоил меня Кайто и пригрозил пальцем, наказав отдыхать. — Мы выдвинемся как только ты придешь в норму. Не смей даже вставать, понятно? — Угу, — покорно кивнула я головой и расслабилась в уютном коконе из одеяла. Можно было спокойно подумать и разобраться в себе. Так ли я сейчас ненавижу отца? И что с этим делать. Продолжение следует…