Детка, снаружи холодно

Все началось в ту самую ночь, когда Эрен переехал в квартиру 3В. Он был весь побитый и грязный после того, как потратил лучшую часть дня на перетаскивание коробок через три лестничных пролета вручную из-за неработающих лифтов. Эрен уже потерял счет времени и забыл купить еды к ужину, а вещи по-прежнему лежали запечатанными и нераспакованными. Это была первая ночь вдали от родительского гнездышка, и единственное, на что хватило Эрена перед тем, как завалиться на матрас на пустой желудок, — это побаловать себя теплым душем. Ванная комната оказалась маленькой, и места в ней было разве что для душа, унитаза и раковины с двумя шкафчиками снизу; к счастью, предыдущие арендаторы привели все после себя в порядок. Когда Эрен повернул ручки смесителя и встал под струю, он с удивлением обнаружил, что температура и напор воды были для него максимально комфортными. Эрен никогда не мог расслабиться в чужих душевых кабинах, из-за чего принятие душа становилось для него худшей частью ночевки. Он откинул голову, закрыл глаза и позволил восхитительно горячему потоку воды растопить напряжение, которое сковывало его мышцы весь день. Наконец Эрен почувствовал себя самостоятельным человеком. Больше никакого комендантского часа, никакого «в этом доме ты живешь по моим правилам», он волен делать или не делать все, что пожелает, отныне его дом — его крепость. И если Эрену внезапно захочется орать во все горло песни, то ни одна чертова душа не запретит ему это. Собственно, именно этим он и занялся. — Этот хит, как лед, холоден, Мишель Пфайффер, как белое золото, — начал петь он, вспенивая шампунь на голове. — Это для тех районных девушек, хороших девушек, шедевральных. На стиле кручусь-верчусь, я живу по полной в Сити, мои кеды от Ив-сен-лоран, я такой сладкий, поцелую себя сам. Я жаркий! — Слишком жаркий, — подпевал кто-то Эрену. Стоп. Кто-то подпевал Эрену. На секунду Эрен в ужасе замер, решив, что в ванной с ним находится кто-то еще, но быстро пришел в себя и прислушался к источнику голоса. Если подумать, то шум от воды стал бить по ушам немного сильнее с тех пор, как Эрен стал под душ. Сейчас он понял, что дело было не в его душе — кто-то по соседству тоже включил воду. Судя по тому, как близко раздался голос, этот кто-то принимал душ через стену справа от Эрена. «Блять», — подумал Эрен. Похоже, его крепость оказалась совершенно не такой, какой ему хотелось бы. Но даже если и так, по большому счету, ничего страшного ведь не произошло? Всего-то душевые кабины стояли рядышком друг с другом, стены были тонковаты, а у соседа (это был именно сосед, Эрен отчетливо услышал мужской голос) имелся пунктик насчет пения импровизированным дуэтом в душе. По сравнению с леденящими душу историями, которые Эрен слышал от друзей и знакомых, проблемы вроде этих казались такими мелочными и уж точно не заставили бы его постоянно ходить как в воду опущенным (простите за каламбур). Кроме того, подумал Эрен, улыбаясь своему размытому отражению в стекле душевой, нет ничего плохого в маленьком добрососедском соревновании. — Звони в полицию и пожарным, я жаркий! — продолжил он. — Слишком жаркий, — как по заказу ответил сосед. — Даже дракона отправлю в отставку, я жаркий! Их голоса раз за разом сливались воедино на припеве, а Эрен удивлялся, насколько же счастливым он был оттого, что кто-то пел вместе с ним. Все это вошло в некую привычку. Конечно, они не могли пересекаться постоянно: Эрен по-прежнему оставался студентом с таким же непредсказуемым, как и выигрышные числа в еженедельной лотерее, распорядком дня; но в целом он заметил, что его сосед предпочитал принимать душ по вечерам, до того как часы пробьют 10, что чаще всего отлично подходило Эрену. Один из них заходил в душ, начинал горланить песню, а второй присоединялся к нему на рефрене или, если удавалось подгадать время, на припеве. Они никогда не разговаривали, никогда не видели друг друга — Эрену казалось, что тот мужчина в принципе проводил мало времени в квартире. Либо же он просто вел очень тихий образ жизни, что еще больше напугало бы Эрена, не знай он, каким ужасным может быть фальцет у этого мужчины, когда он ведет. Прошло около трех месяцев с тех пор, как Эрен заселился в квартиру, и вместе с тем как снаружи похолодало, а с деревьев начали опадать листья, он стал все чаще и чаще принимать душ по вечерам. Шагнуть из морозного воздуха прямо под душ, где Эрена до самых кончиков пальцев согревали парная вода и глубокий тембр голоса по ту сторону стены душевой, казалось таким правильным. Сегодня после пар Эрен отправился прямо в библиотеку, чтобы взять там книги, до которых у него все никак не доходили руки, для гребанного эссе на послезавтра. По правде говоря, он чувствовал, что стал добрее и сентиментальнее, прямо как шоколадно-сливочный пудинг, такой же теплый и мягкий внутри. — Засиделась я у тебя, — запел Эрен, выдавливая несколько капель геля для душа на мочалку. — Идти и правда мне пора. Спасибо за чудесный вечер, — продолжил он и прошелся мочалкой, которую держал в вытянутой руке, по телу. Если уж он решил следить за тем, чтобы пена не попадала в уши и не мешала ему прислушиваться к стуку двери душевой или скрежету кранов, что ж. Все равно никто этого не увидит. — Маме это не понравится. Глухой стук, скрип — и да, вот и его партнер по пению, который по очередному счастливому стечению обстоятельств пришел как всегда вовремя. — К чему спешить, красавица? — Отец будет мною недоволен, — ответил Эрен, невольно расплывшись в такой широкой улыбке, что аж забеспокоился, что мужчина сможет услышать ее в его голосе. — Слышишь треск в камине бревен? — Правда, мне пора бежать. — Хоть на минуту ты присядь. — Ну разве что еще бокал. — Я налью, ты отдыхай. — Засиделась я у тебя. — Милая, опять по-новой, — мужчина умолял настолько серьезно, что Эрен готов был поверить ему, а еще у него был удивительно богатый, глубокий голос. И разве он звучал так чувственно раньше? Все это… давало выход определенным эмоциям. Все это заставляло Эрена вспоминать, сколько времени прошло с тех пор, как он расслаблялся за просмотром телеканала для домохозяек, поскольку весь был погружен в переезд и учебу и при этом пытался управлять метафорическим велосипедом жизни на двух колесах. Но нет, он не собирался верить этому мужчине. Он даже никогда не виделся с ним. Он не знал о нем ничего, кроме диапазона и глубины его голоса и того, как он едва не выплевывал резкие гласные в рок-композициях, будто ему было похер на то, куда они приземлятся, или как шептал во время баллады, будто звал свою возлюбленную обратно в постель. И все это время он, должно быть, прикасался к себе, проводя руками вверх и вниз по мокрому телу; Эрен не был уверен наверняка, но судя по тому, каким эхом отдавал голос мужчины, он тоже любил принимать горячий душ, а наполнявший ванную комнату пар, наверное, расслаблял его мускулы и делал их пластичными и красивыми- Эрен должен был отказаться: «нет, нет, нет, сэр», но это вышло больше похожим на «да, да, да», и внезапно пение прекратилось, а единственным, что нарушало тишину, было раздражающе громкое, как царапанье по пластинке, шипение душа, который становился холоднее с каждой минутой. Эрен проебался. Господи, он знал, что проебался. Его желудок опустился вниз, вышел через пальцы ног и уплыл прямо в канализацию вместе с мыльной пеной, волосами и, вероятно, достоинством Эрена. Что же теперь будет? Понятное дело, что мужчина услышал его: они никогда до этого не останавливались на середине песни и уж точно стены не были настолько толстыми, чтобы скрыть этот провал. Злился ли тот мужчина? Собирался ли он выбить Эрену дверь, как только высушится и оденется? Расценил ли он это как сексуальное домогательство? Вот же черт, Эрен не мог этого позволить, а Армин еще даже не начал изучать ни одну из правовых дисциплин, что уж говорить об отсутствии у него полномочий на представительство Эрена в суде. Что более важно, доведется ли Эрену услышать красивый голос мужчины еще раз? Он ополоснулся так быстро, как мог, и с наполовину вставшим, черт бы его побрал, членом развернулся закрутить краны, чтобы срочно отсюда смыться. Возможно, если всю неделю он будет принимать душ в спортзале, мужчина обо всем забудет (или хотя бы за все простит), и когда Эрен вернется, то они снова будут… товарищами по пению в душе, или чем они там занимались. — Ты куда, Эрен? У нас же все так хорошо шло, — вдруг раздался голос. Эрен издал писк, его пальцы повернули ручку не в ту сторону, и он вскрикнул от полившейся на него ледяной воды. — О-откуда вы знаете, как меня зовут? — спросил он, выключая дрожащими руками воду. Он вцепился сморщенными пальцами в руки и весь дрожал, отчего чувствовал себя еще более жалким. — У тебя очень громкие друзья, — ответил мужчина. Эрен мысленно вернулся к тому небольшому количеству раз, когда он приглашал друзей к себе домой для совместных занятий. Занятий, которые быстро перерастали в драки за выбор фильма и во взаимные оскорбления из-за Марио. Эрен был уверен, что мужчина тогда отсутствовал дома, ведь из его квартиры не доносилось ни звука… — Знаешь что, Эрен, почему бы тебе не вытереться, не одеться и не зайти ко мне на чай? Думаю, сейчас самое время познакомиться по-настоящему, — спросил мужчина, и теперь Эрен был полностью сбит с толку и еще больше напуган. После уговоров Армина он посмотрел достаточно серий Ганнибала, чтобы знать, к чему это теоретически может привести. — Вообще-то, эм. Я собирался уходить. На пробежку. До магазина, мне надо купить чего-нибудь к ужину, — стуча зубами, выпалил он. — Оу, но снаружи холодно, — ответил мужчина и улыбнулся, определенно улыбнулся. — Тогда как тебе такой вариант. Ты одеваешься, стучишь в стену гостиной, когда будешь готов, и я прихожу с ужином к тебе. Пирог с курицей по старому семейному рецепту. Лучше в стране нигде не найти, отвечаю. Почему, почему это обязательно должен быть пирог с курицей? Доставшаяся Эрену от матери принципиальность по отношению к еде была под угрозой. Что уж говорить о том, что Эрен правда хотел увидеть мужчину, скрывавшегося за голосом, который составил Эрену компанию и избавил его от одиночества и тревоги в первую ночь вне родительского дома. Кроме того, он, вероятно, задолжал мужчине какое-никакое извинение или как минимум объяснение, каким бы неловким оно ни вышло. И если сосед и правда окажется серийным убийцей-каннибалом, за Эреном хотя бы будет преимущество домашнего поля*. Спустя три-четыре часа, пару бокалов вина и несколько съеденных ложек просто божественного пирога с курицей Эрен сидел на своем диване, рука его соседа — Леви — невесомо лежала у него на плече, а сам до невозможности привлекательный мужчина учил Эрена играть в Марио и при этом, управляя одной рукой, умудрялся выигрывать — как это вообще было возможно, — и Эрену стало так хорошо и уютно впервые с тех пор как… он даже не помнил когда. Вскоре он понял, что находить общий язык со своим приятелем по душевой гораздо легче, когда между вами больше нет стены — только вода, пар и какие-то электрические разряды в воздухе. *Преимущество домашнего поля — среди спортсменов бытует мнение, что хозяева поля имеют преимущество, из-за чего команды, играющие в решающих встречах на своем поле, часто выигрывают.