Помнишь обо мне?

Был час чудотворен и полн, Как древние были. Я помню — бок о бок — на холм, Я помню — всходили... Ручьев ниспадающих речь Сплеталась предивно С плащом, ниспадающим с плеч Волной неизбывной. Всё выше, всё выше — высот Последнее злато. Сновидческий голос: Восход Навстречу Закату.

Марина Цветаева

      Когда за ним закрылись врата, эти ещё долго сидели, глядя в пустоту и не смея поверить в происходящее. В то, что этот невозможный человек, Рейстлин Маджере, больше не вернётся обратно. За окном плакал дождь и злилась гроза, а полуэльф со жрицей и воин с чародеем не слышали ничего. Танис отмер первым, что-то быстро пробормотал и удалился, неся на руках Крисанию. Карамон и Даламар стояли дольше, а потом новоиспечённый хозяин башни неожиданно для себя предложил воину остаться переждать бурю. Тот так же неожиданно согласился. Они провели ночь в молчании, думая об одном и том же человеке, но так ни слова друг другу и не сказав.       Через сорок дней после исчезновения Рейстлина Крисания плачет в своей келье, Карамон работает весь день на износ, не давая себе ни минуты отдыха, Даламар перебирает записи с их последнего урока, что-то тихо бормоча под нос.       Через сорок дней после его заточения в Бездне Рейстлин играет в шахматы с Такхизис. Он — за чёрных, она — за белых. У богини всегда было странное чувство юмора. Это их далеко не первая партия. Паладайн не дал Такхизис вечно рвать и мучить Рейстлина, но и облегчать его заточение в Бездне не торопился. Так они и скучают — два пленника в мире кошмаров.       Правила у игр всегда одни и те же. Если побеждает Такхизис, Рейстлин даёт ей возможность расковырять его душу, вытащить и воплотить самые жуткие страхи. Тогда Такхизис смотрит на него слепыми глазами Крисании и молит о помощи, или отрубает голову мечом Карамона, или тихонько вонзает в спину нож руками ученика.       «Он сам согласился на эти правила. Я не нарушала твоего приказа.»       Если побеждает Рейстлин — он просит её: "Притворись",— и Всебесцветная покорно накладывает морок. Бездна становится светлой лесной поляной или уютным кабинетом, а Такхизис садится плечом к плечу со своим гостем в образе его брата или ученика. Тихо, ничего не говоря, точит меч или читает книгу. Мирные картинки, почти как когда-то в реальности. Крисания в таких не появляется. Наверное, Рейстлин просто не может представить её рядом с собой в подобной идиллии.       Ещё иногда Такхизис принимает образ матери, обнимает его, и тогда Рейстлин не может сдержать слёз.       Но в этот раз победа за ней.       — Тебя нет уже сорок дней, дорогой мой. Даламар управляет башней, Крисания проповедует в храме, Карамон достраивает свой домик в деревне. Мир живёт без тебя. Как думаешь, сколько они будут помнить хотя бы твоё имя?       Что ты оставил после себя в том мире? Кому ты был нужен на самом деле?       Кто будет помнить тебя, когда затянутся оставленные тобою раны?       Через год после исчезновения Рейстлина Крисания молится за грешные души. Карамон качает на руках сына. Даламар всё ещё не нашёл средства избавиться от шрамов на груди.       Через год после его заточения в Бездне Рейстлин осознаёт, что чувство вины по отношению к жрице превратилось в холодное равнодушие. Его сердце больше не волнует её образ трагической героини, преданной им и оставленной умирать. Её небесный Отец сам послал ей видения о ступившем на неверный путь маге, этот же Отец позволил ей войти в Бездну. Она шла за своей погибелью по доброй воле и, возможно, из-за неё всё и вышло вот так. Рейстлин винил бы её, если бы не осознавал, как это бессмысленно.       Рейстлину всё ещё страшно до крика, когда толпа злобных призраков прошлого окружает его, и он всё ещё доверчиво прижимается к груди Такхизис в образе его матери. Богиня так же шепчет ему сладким голосом: «Они все забудут тебя. Они уже забыли.»       Через пять лет после исчезновения Рейстлина Крисания окончательно осваивается со своим недугом и больше не кажется самой себе бесполезной калекой. Её бог любит её, а большего ей и не надо. Карамону наконец-то хватает сил рассказать Тике их с братом историю. От начала и до конца, каким он видит её сам. Тика выслушивает, и её молчаливое присутствие помогает воину скинуть камень с души. Это больше не его одинокая тайна. Даламар находит способ прочесть книги учителя относительно безопасно и безболезненно. Он аккуратно переворачивает листы, не веря до конца, что делает это, внезапно для себя обнаруживает записи об эксперименте, который они с Рейстлином проводили вместе. Ученик Даламара ждёт у дверей и не может понять, почему мастер так долго не выходит из библиотеки.       Через пять лет после его заточения в Бездне они с Такхизис почти мирно пьют чай со вкусом песка. Шахматы им быстро приелись, они оба, вопреки всему, не умеют играть. Теперь ей нравится экспериментировать с образами. Она смешивает внешности Тики и Миранды, превращает густые волосы Карамона в блестящую лысину, раздваивает Даламара, делает его двойников членами банды хулиганов.       — Вам так нравится мой ученик, госпожа?       — Тебе так нравится твой ученик, дорогой.       Через десять лет после исчезновения Рейстлина Карамон научился вспоминать о нём почти без сожалений. Он не забудет своего брата, нет, никогда, но та болезненная одержимость, вечное желание защищать Рейстлина и быть рядом с ним ушли, уступив место мягкой привязанности и нежной тоске. Карамон запомнил об их приключениях только хорошее.       Даламар набирает новых учеников среди магов и время от времени приказывает призрачным слугам протереть пыль в закрытой комнате с вратами. Просто на всякий случай.       Через десять лет после его заточения в Бездне Такхизис окончательно теряет к Рейстлину интерес. Ей веселее строить планы по захвату мира, чем возиться с магом и его демонами. Рейстлин предоставлен сам себе. Он создаёт из податливого воздуха Бездны картины прошлого или будущего, каким оно может быть. Представляет, как Карамон проводит время со своей (наверняка уже многочисленной) семьёй, медленно дряхлея, как старые друзья ведут незатейливый быт. Только Даламар в его мыслях никак не хочет меняться. Рейстлин видит его своим учеником, дерзким и обманчиво-вежливым, пытающимся хитрить, но всё ещё слишком честным для этого. Он не может представить эльфа ни в обличии степенного взрослого мага, ни в качестве мудрого наставника для других.       Через пятьдесят лет после исчезновения Рейстлина Даламар внешне совершенно не изменился. Время для эльфов идёт медленнее и память у них длиннее, чем у людей. Он — глава Конклава и Чёрной Ложи, многие его ученики уже набрали и выучили своих. А призраки всё так же, как и раньше, убирают пыль в башне. Даже в комнате с вратами.       Через пятьдесят лет после его заточения в Бездне Паладайн решает отпустить Рейстлина в реальный мир, и Такхизис злобно шипит что-то в спину уходящему магу. Ей дорога на Кринн всё равно заказана. Рейстлин делает шаг, с горечью осознавая бессмысленность такой свободы. Он, молодой, как и пятьдесят лет назад, возвращается в мир, который привык обходиться без него, в мир, который забыл его. Никто не ждёт здесь некогда великого чародея. Все, кого Рейстлин любил, давно научились справляться без него.       Рейстлин легко толкает двери комнаты, отмечая порядок внутри, и тихо, без пафоса, проходит в свой кабинет. Опирается о дверной косяк, глядит на эльфа в кресле у камина. Тот всё ещё совсем не торопится стареть под проклятым взглядом. Даламар оборачивается. Рейстлин со злорадством ожидает реакции. Что скажет ему бывший ученик? Испугается? Решит отомстить за давние годы? Проронит сухое «ясно» и молча продолжит чтение отложенной книги? Рейстлин ожидает чего угодно, чего угодно, но оказывается совершенно не готов к тому, что Даламар медленно, будто неосознанно, подходит ближе, что всё его лицо выражает такое открытое счастье, что он обнимает его. Руки на спине, дыхание в макушку, тепло чужого тела — слишком непривычно, слишком жарко и остро после стольких лет холода в Бездне.       — Я ждал тебя,— шепчет Даламар, и его голос совсем не изменился, и Рейстлину кажется, что все чувства, которые Такхизис медленно вымораживала, заново вспыхнули в нём. И ставшая привычной боль от осознания собственной бесполезности улетучивается под тёплыми руками.       — Ждал меня? Я пришёл.       Через десять минут после возвращения Рейстлина из Бездны они с Даламаром сидят в соседних креслах перед камином. Чародей положил голову на плечо эльфу и прикрыл глаза, тот неспешно перебирает пальцами спутанные седые волосы. За окнами бушует зима и воет метель. А они — спустя столько лет — наконец-то вместе. В покое.