Аккерман — не фамилия

      Капитан Леви Аккерман напряженно вглядывается в серьезные лица своих подчиненных, но никак не может заставить себя объявить отряду начало вылазки. Кровопролитной. Возможно — и даже точно — с очередными огромными списками жертв.              Порой он думал, зачем вообще вступил в Разведкорпус. И как так получилось, что солдатские ценности — выживать, уничтожая врагов, — взяли верх над простым и таким естественным желанием жить...              Каменное лицо Микасы Аккерман возвращает его на землю. Жизнь жестока, — но он любит её такой. Адреналин в крови повышается с каждой секундой, проведенной в пьянящей атмосфере предстоящего триумфа.              «Триумфа? Как бы не так», — думает Леви, а сам уже отдаёт команду:               — По коням!              Чёрт, его тошнит от своего лицемерия. Но война — слишком сложное понятие, разобраться в котором он пока не в состоянии.              Аккерман опять сверкнула своими глазищами, повернувшись на лошади в его сторону. Леви в ответ выпрямил спину, стараясь казаться выше. И мужественнее — что тут скрывать.              

***

      

      Микаса пялилась на капитана уже минут десять, но он всё не замечал её рвения и только лениво плыл на своей любимой лошади среди собравшихся. Толпа расступалась в немом почтении, что для девушки не было удивительно: капитан всегда производил хорошее впечатление на публику.              Тут же вспомнилось его пренебрежительное избиение Эрена в зале суда. Микаса тогда ненавидела капитана всей душой. Ну как можно так равнодушно смотреть?!              Но на время вылазок она забывала об этом. Уважительно относилась к нему, исполняла его приказы, защищала Эрена и его — такого безрассудного, бросающегося в самое пекло при любой, даже самой незначительной, возможности. А ещё возмущается, что это она не думает о собственной безопасности.              Микаса не замечает, как капитан смотрит в ответ — немного устало, мрачно, но не сдерживаясь, показывая настоящие, неподдельные эмоции ей одной. И это чертовски приятно осознавать.              Но лошадь, взбесившись, брыкается, Микаса резко западает вперед, а взгляд капитана становится полностью осмысленным. Мужчина, пришпорив лошадь, настигает девушку, и Микаса, насилу справившись с первым испугом, одним неловким движением пересаживается на его лошадь. Капитан, помогая ей пересесть, не удерживается от того, чтобы чуть её приобнять, оправдывая свое наглое действие необходимой поддержкой.              Микаса закатывает глаза. Желание капитана властвовать и руководить даже в такой ситуации налицо: он посадил её перед собой, и Микаса чувствовала, как его губы целуют её короткие, развевающиеся на холодном ветру волосы.              — Сиди смирно, — скомандовал он и пришпорил лошадь.              

***

      

      Жизненные идеалы у каждого свои — Леви Аккерман понял эту простую истину ещё тогда, во время той кровопролитной атаки, после которой они всё же остались в живых.              Он и Она.              Аккерманы.