Что, если...

Что, если бы Уолтер все-таки погиб в тот раз на подлодке? Если бы дронов никто не остановил, если бы были убиты многие агенты? Что, если бы это убило Лэнса? *** Горячая слеза струйкой стекала по глади смуглой щеки, раздражая кожу своей солоноватостью. Но сейчас Лэнс не обращал на это никакого внимания: ни на неуютность положения его тела, закованного по рукам и ногам, ни на мириады дронов-убийц, нацеленных на уничтожение людей...В душе и мыслях Стерлинга как-то стремительно быстро опустело, и в гудящей голове бились мысли лишь об одном: Уолтер. Тот самый несуразный парнишка Уолтер, в момент наплевавший на напускную грубость и выстрел в шею, полученные от Лэнса, и пустился на помощь «крутому», «самостоятельному» агенту... Тот самый сумасшедший изобретатель, так быстро ставший для Стерлинга всем. Где-то там, искалеченный беспощадными темными волнами, был Уолтер. Лэнс все боролся с то угасающей, то вспыхивающей в душе пламенной надеждой. Ведь это же Беккет: он точно смог бы как-нибудь выкарабкаться, использовать свои бредовые изобретения, он бы обязательно что-то придумал! Потом он бы пафосно, как в его любимых дорамах, подошёл бы к Лэнсу, весь такой здоровый и с блёстками...Всё снова было бы хорошо. Хотелось прижать израненные ладони к лицу и согнуться пополам, уткнувшись носом в свои колени, но стальные оковы не позволяли агенту таких вольностей. В этот момент Лэнс не мог ненавидеть Киллиана. Единственный, кого здесь стоит ненавидеть, это он сам. Ведь это он не смог последовать условиям своего же кредо и не дать хорошему человеку погибнуть. Самому хорошему, которого Стерлинг когда-либо знал. Лэнс слушал глухие завывания ветра и вспоминал тот спонтанный поцелуй на подводной лодке, жалея, что тогда не прижал Уолтера к себе покрепче, не коснулся тонких губ...Не смог, побоялся. Но изменило бы ли это будущее? Головная боль усиливалась с каждым новым кусочком воспоминаний, мелькавших перед глазами. Все они несли за собой лишь горечь, стыд и сожаление. С выдохом покорно опустив голову, Лэнс постарался перевести участившееся дыхание. Взглянув опустошенным взором на разбушевавшееся море, Стерлинг не увидел в нем ничего. Ни капли той чистой лазури, плескавшейся когда-то в самых близких сердцу на свете глазах...