come out and play

большие окна зашторены плотными светло-коричневыми занавесками, которые не смеют пропускать солнечного света в небольшое помещение, обставленное минимальным количеством мебели и большим количеством цветов. где-то рядом с кроватью сладко сопит кот, пристроившись боком к тёплой стенке мягкого лежака, оформленного в виде красивой плетёной корзинки с маленькими подушечками внутри и разноцветным покрывалом. джисон не может открыть глаза. он проснулся несколько минут назад, но всё тело охватила уже привычная слабость: руки и ноги кажутся совсем ватными, а голова настолько тяжелая, словно сделана из самой крепкой стали. в таком состоянии он находится уже несколько недель, если не больше. знаете, иногда наступают моменты, когда тебе становится настолько тяжело вывозить своё существование морально и физически, что ты просто сдаёшься. именно это с ханом и произошло. он напоминает самому себе цветок: если за ним ухаживают, уделяют внимание и дарят заботу, то его лицо светит ярко, в глазах горят звёзды, и энергия переполняет каждый сантиметр тела – он цветёт – но если о нём забывают, то бутоны, постепенно, начинают увядать, красивые лепестки опадают с каждым днём, пока всё, что остаётся от некогда прекрасного растения – дряхлый обрубок. именно так себя чувствует сон. но нет, джисона не бросили, не оставили без должного внимания. просто в какой-то момент всё пошло не так. он стал бояться людей. больших скоплений, крика и гама, который когда-то создавал собственноручно со своими друзьями. кто-то сказал, что он просто перегорел. но разве это может продолжаться так долго? отдохнул недельку или меньше, и снова за работу. а это что такое? он точно не из тех, кто знает, как это всё работает. ему не хочется продолжать думать о том, что конкретно стало причиной такого скудного существования. парень понимает, что это просто ступень в его жизни, которую нужно перешагнуть и с уверенностью взойти на новую, ту, которая принесёт для него много пользы и многочисленных открытий. вот только почему это так тяжело? хан предпринимает попытки пошевелить руками. получается. он осторожно, на пробу, оглаживает нежные простыни своей одноместной постели и позволяет себе слабо улыбнуться. под одеялом очень тепло, в комнате темно и тихо, так зачем ему куда-то вставать и идти? ответ появляется сам собой. входная дверь его квартиры неожиданно хлопает, вынуждая приоткрыть глаза, проморгаться и присмотреться к фигуре, что тут же показывается в дверном проёме. сон не пугается, только мычит что-то невнятное и поворачивается на бок, чтобы как можно лучше рассмотреть пришедшего: его волосы растрепанны, а под расстёгнутым пуховиком, кажется, скрывается пижама. он помнит, как дарил её на этот новый год. помнит, какая светлая улыбка была на чужом родном лице. — я рад, что ты проснулся, сон-я, — ласково тянет голос, а затем фигура, скинув курточку на пол в прихожей, возвращается и забирается в постель, сначала притесняя хана, а потом загребая его в самые крепкие и уютные объятия. — твои руки слишком холодные.. — вместо “привет”, он лишь утыкается носом в щёку старшего, немного бурчит от непривычного контраста и заставляет себя обхватить крепкое тело напротив руками и ногами, прижимая, чтобы согреть. — сегодня выпал снег. знаешь, так здорово было бы выйти и прогуляться по парку, — его возмущения словно игнорируются, но джисон не обижается, только неуверенно кусает губы и отрицательно мотает головой. он не готов сегодня выходить. — а что насчёт завтра? — не сдаётся парень, проходя уже немного согревшимися ладонями по тёплой спинке сон-и, — я могу остаться на эту ночь с тобой. и мы могли бы выйти погулять очень рано утром, когда на улице нет ни души. там будем только мы вдвоём. а ещё белоснежные тротуары и деревья, возможно, застанем восход зимнего солнца. что думаешь? — его губы легко касаются макушки хана. по телу, словно ободряющий заряд, пробегаются мурашки. — ну хён, — джи плаксиво шмыгает носом и трётся им о ту же щёку, щекоча и вызывая тихое хихиканье. — подумай над этим, хорошо, солнце? тихое дыхание над ухом и это “солнце” заставляет что-то горячее разливаться по венам, перемещаться по всему телу и в итоге скапливаться в груди, грея сердце. грея душу. они лежат так ещё совсем немного, наслаждаются тишиной, наслаждаются объятиями друг друга. но потом старший ворошит одеяло, понемногу стягивая его с разгорячённых тел. этим самым парнем, который, между прочим, сейчас одним своим движением заставил хана дрожать, как испугавшуюся собачонку (но всё это из-за холода, ведь он спит в одной только футболке!), является ли минхо. человек, который всего лишь несколько дней назад стал для джисона всем: домом, уютом, светом и тьмой. он не осознаёт до конца, какие именно отношения их связывают, ведь это явно нечто большее, чем дружба, но в то же время никто из них не говорил о любви друг к другу. им просто хорошо вместе. кажется, что даже этого “люблю” никому из них не нужно, потому что всё ясно без слов: за этих двоих говорит взгляд, эмоции, движения. лёгкое прикосновение к волосам уже воспринимается как желание позаботиться и помочь всеми силами. и сон как никто другой это ценит. ли стал первым, кого хан пустил домой после того, как “завял”. и то под жестокой провокацией, ведь этот бестолковый угрожал ему тем, что будет ночевать в подъезде. а кто сон такой, чтобы заставлять других людей мучиться из-за себя же? пришлось пустить этого обалдуя. он был первым, с кем джи говорил в живую больше тридцати минут с последнего раза (это было ещё в универе с преподавателем). его не принуждали к разговорам, о нём просто заботились: мин кормил его вкусным супом, делал ему какао с шоколадом и зефиром (он пробовал такое только пару раз в кафе, и для парня было большим открытием то, что подобное можно сделать и дома!), укладывал спать и рассказывал о том, как поживают их общие друзья и знакомые. он даже притащил к хану домой кота его мамы, чтобы ему было не так одиноко (с её разрешения, конечно)! за несколько дней сон начал понимать, что действительно способен существовать и дальше, даже заботиться о таком причудливом животном и говорить с реальным человеком куда дольше обычного. вот только с этим осознанием в голову врезалось ещё одно, слишком неожиданное, будоражащее - он теперь не видит жизни без минхо: без его голоса, объятий, историй и поцелуев в лоб, его улыбки и больших мерцающих глаз. джисону страшно. страшно оттого, что, если он придёт в норму, мин уйдёт. исчезнут их тёплые объятия в постели, его интересные истории, разговоры ни о чём и обо всём сразу. а хану это настолько дорого. только с ним хочется показывать себя: то, что прячется глубоко внутри от других людей. то, насколько сон может быть мягким и тактильным, как сильно он может плакать и грустить, но после подбадриваний и шуток ли заливисто смеяться. так страшно оставлять всё это лишь в счастливых воспоминаниях, возникших при несчастных обстоятельствах. — сон-и, — слишком ласково тянет хо. у джи, вероятно, разрывается сердце. он ведёт своей горячей ладонью по руке хана, дотрагивается пальцами до шеи и, наконец, оглаживает щёку, вынуждая-таки поднять на себя практически слезливый взгляд. — я напугал тебя? — волнению нет предела, — боже.. чёрт, малыш, прошу, прости меня, я не хотел доводить тебя до слёз своим предложением, — мин тут же обхватил голову хана руками и прижал к своей груди, поглаживая осветлённые запутанные волосы. сон на это только тихо всхлипнул. — просто я подумал, знаешь.. — и снова всхлип. у ли бы сейчас началась паника, ведь, ужас, как он мог довести и без того опустошённого и уставшего парня до слёз? минхо, конечно, видел, чтобы друг плакал, даже сильно, навзрыд, но чтобы стать этому причиной... он ведь старался собрать джисона по кусочкам, дать ему всего себя без остатка, чтобы он, как цветок, восстановился от воды и тёплого солнечного света (от чувств и заботы минхо). — нет, — одними губами начинает хан. минхо чувствует сбивчивое дыхание на своей коже, чувствует, как пижамная рубашка начинает мокнуть от солёных слёз, — я плачу не из-за того, что ты.. — он резко отстраняется, начинает тереть распухшие глаза ладонями, его пальцы чуть трясутся, — ..что ты сказал. просто ты такой заботливый, хён. и это делает мне очень и очень больно, — поток слёз так и не получается остановить. щёки сон-и покраснели, и стало отчетливее слышно, как дрожит его голос. — тише-тише, — ли тянет к нему руки, но джисон не позволяет прикоснуться к себе, вжимаясь спиной в холодную стену, к которой приставлена его кровать. старший тихо выдыхает, а после поднимается с постели и укрывает хана его большим одеялом. — вместо того, чтобы плакать, давай лучше поиграем? — расслаблено говорит он, и до сон-и не сразу доходит смысл его слов. парень продолжает плакать, но теперь не сводит взгляда с улыбчивого лица. — что? — я буду говорить тебе слова, а ты попытаешься называть ассоциации? первое, что приходит в голову? — ли подходит к плотно зашторенному окну и начинает раздвигать занавески, пропуская в комнату солнечные лучи. в воздухе сразу стало видно парящую пыль. атмосфера стала менее напряжённой. блондин, лежащий в постели, медленно успокоился, пошмыгал носом несколько раз и кротко кивнул в ответ. — хорошо. давай попробуем, — мин снова начал перемещаться по квартире, рассматривая уже изученные очертания, пока его взгляд не падает на корзинку, в которой, недовольно жмуря глазки, начинает шуршать кот, только что проснувшийся. — друзья? — он садится на корточки и ведёт пальцами по мягкой длинной шерстке. — универ, — бурчит хан, но не тихо, чтобы его слова всё-таки дошли до ушей ли. — прогулки? — отстой. — напиток? — вода. — почему именно вода? — минхо смешно вытащил кота из корзинки и поставил того на кровать. питомец тут же нырнул под одеяло и начал тыкаться мокрым носом джисону в бок. это напомнило старшему о том, как этот растрёпанный цыплёнок в постели делал то же самое несколько минут назад. он должен доказать, что хану нечего бояться. — ты же сказал произносить первое, что придёт в голову, — младший заворчал. парень уже совсем не плакал, но его лицо до сих пор было опухшим и красным. — верно. тогда давай дальше. печенье? — шоколад. — объятия? — тёплые. — ли минхо? — люблю. повисла тишина. осознание пришло не так быстро. всё это время ли только молчал, смотря на хана самым тёплым и нежным взглядом. ему было необходимо узнать, что чувствует парнишка на самом деле, и с помощью такой незамысловатой игры он вытащил всё. когда до сона дошло, что произошло, он с головой ушёл под одеяло и заскулил. кажется, кот начал бороться за это тёплое местечко, потому что всё под одеялом вдруг зашуршало и было слышно тихое шипение, в итоге постепенно сошедшее на нет. ли долго не ждёт: он снова подходит к постели, подцепляет пальцами края, которые второй, между прочим, очень цепко держит, и раскрывает светлую макушку. — я тоже люблю тебя, солнце, — ласково, трепещущие, тепло, обворожительно – одна интонация, а столько эмоций, которые пронзили тело джисона. парень неуверенно выглядывает. видно, как сильно покраснело кончики его ушей. — не веришь мне? — старший тихо смеётся. — выходи, давай поиграем ещё… — мин склоняется над ханом, всматривается в его лицо и закрытые, вероятно, от испуга глаза (точнее, в трепещущие пушистые реснички), а затем невесомо целует его в приоткрытые губы, давая ощутить жгучее тепло, но не позволяя насладиться им в полной мере. — …и я докажу тебе, что моя любовь искренна.