Жизнь Эдда, Тома и Мэтта в Красной Армии

С момента попадания Эдда на базу прошёл целый год, однако для Эдда это показалось целой вечностью. Но не смотря на всё это, он всё-таки сумел привыкнуть к службе и уже не опаздывал на тренировки и не ныл, когда у него что-то не получалось. Еда в армии была не особо приятная на вкус, но даже к ней он успел привыкнуть. Ведь даже это по мнению шатена, лучше чем ничего. Но была она мысль, которая в последнее время стала активно мучать нашего любителя колы. Это то, почему он так активно стал стараться на службе, а главное — для кого? Неужели для генералов? Да не, бред какой-то. Кому интересно, мнение этих старых, сварливых дядек? Особенно этого сержанта Хилларсона,* который судя по всему устроился работать теперь сюда. Вот только уже не сержантом, а раздавателем формы. Забавно. Хотя, на службе и без него, кретинов хватает. Можно предположить, что Эдд просто хочет выжить, ведь любой из генералов, или даже сам Торд, мог в любой момент застрелить его за неповеновение... ну или высечь. Но на самом деле, Гоулд никогда не боялся ни смерти, ни телесных наказаний, поэтому этот вариант тоже в пролёте. Или может... Он так пытается впечатлить Торда? Как только ему это пришло в голову, его щёки сразу же покраснели, а в животе появилось какое-то странное ощущение. Что это? Бабочки в животе? Возможно ли что, Эдвард... Нет-нет-нет! Он не мог полюбить этого садиста-предателя, так что и этот вариант он тоже отбросил. Так он размышлял всю ночь, и заснул под утро, так и не найдя ответа. Проснувшись, он по привычке посмотрел на часы. Показывало 18:30. Эдвард понял, что проспал все тренировки и решил не выходить из комнаты,(его пересилили из казармы в отдельную комнату) дабы не встречать разневанных начальников. Пусть даже если он не сможет сегодня поесть. Это лучше, чем опозорится перед Тордом. Но беда не заставила себя долго ждать. Через пару минут в комнату постучались.       —В-войдите...— дрожащим голосом сказал Гоулд, предвкушая сегодняшние наказания. В комнату вошёл генерал.       —Эдвард Гоулд, ты почему на тренировку не пришёл?       —Проспал...— парниша решил не врать, и грустно опустил голову, словно пытался сделать так, что-бы его пожалели.       —Ладно, позже разберемся. Но не думай, что так просто сможешь избежать наказания! А пока иди за мной, Лидер зовёт тебя на ужин. Меня? На ужин? Это шутка какая-то? Но генерал был слишком серьёзен, схватил Эдда за руку и потащил в неизвестную комнату. Когда он окрыл дверь, он увидел огромный стол, два стула напротив и много еды. За одним стулом сидел Торд, а другой был свободен.       —Садись, Эдди,—Торд посмотрел на него, от этого взгляда Гоулду стало неловко—А ты, — он перевёл свой взляд на генерала,— можешь идти. Генерал покланился Лидеру и поспешил убраться. Шатен в нерешительности сел напротив старого друга.       —Ну, чего сидишь? Ешь. Эта команда сработала для Эдварда как сигнал. Он уже целых два дня ничего не ел, и еле сдерживался что-бы не наброситься на еду, особенно сейчас, когда перед ним стояла не манная каша с чёрным хлебом, а куча всяких, тортиков, пироженных, конфеток и даже любмая кола. Он уже и забыл, когда последний раз пил её. Но после этих слов, Гоулд перестал сдерживаться и набросился на еду. Ларссон не отрывал взгляда от солдата, поэтому Эдд старался не чавкать как обычно, и прикрывать рот руками, чтобы произвести на него хорошее впечатление Эх, и вот опять он старается для него... Почему же он просто не может признать, что влюбился в Торда?       —Да всё в порядке, расслабься. Все мы так едим. Наконец-то Эдд позволил себе по настоящему расслабиться. Он откинулся на спинку стула и положил ноги на стол.       —Нет, я конечно всё понимаю, но это уже слишком,— На удивление спокойным голосом произнёс рогатый.       —Почему же?       —Я конечно и сам так делаю в офисе, но мы же едим.       —Не мы, а ты.       —Ну я... Мне неприятно!— начал раздражатся Ларссон. Не желая злить дорогого человека, Эдвард убрал ноги со стола.       —Молодец. Дальше, они просто ели ни заводя разговоров ни на какие темы. Когда шатен поел, и уже собирался уходить, его остановил голос лидера:       —Присядь, у нас ещё есть разговор. Разговор? Кажется Эдд начал уже догадываться зачем его позвал Торд. Доставая сигару, рогатый зажёг её и сел ногу на ногу, повернувшись к собеседнику.       —Видишь ли, Эдд... — он остановился, пытаясь подобрать слова. —Ты, я, Мэтт и Том, мы дружим с детства и...       —И потом ты нас предал, — не дал договорить ему Гоулд. Ему было больно вспоминать об этом, поэтому он решил как можно быстрее закончить разговор.       —Вовсе нет, — сказал Тордиус, ничуть не обидевшись, что его прервали, — Ну, если только их... Но тебя...— он резко вскочил со стула подбежал к Эдду и взял его за руку, —Я никогда не предавал.       —Как я могу тебе верить, после всего что ты сделал?       —А что я сделал?— удивлённо спросил рогатый, выкуривая сигарку, и дыхнув своему другу в лицо, отчего тот закашлял.       —Что сделал?— спокойно начал Эдвард —Что сделал, говоришь!?— продолжил он, срываясь на крик,—Ты убил миллионы людей, разлучил меня с друзьями, лишил дома и теперь ты со спокойной рожой пытаешься доказать, что ничего этого не было!       —Начнём с того что я тебе ничего не доказывал, да и тебе не стоит жалеть этих жалких людишек, расстрел — самый гуманный вид убийства, они бы всё-равно погибли, все мы рано или поздно умрём, кто знает, может быть если не я, они бы умерли смертью, что была бы гораздо мучительнее, чем сейчас. Я просто избавил их от страданий. Такой ли я злодей?       —Ну...— кажись наш Эддик начал ломаться, все его представления о доброте и дружбе мгновнно рухнули, — Допустим, но как это оправдывает то, что ты запретил мне общаться с Томом и Мэттом? Я даже не знаю, живы ли они!       —Ты про этих недоразвитых придурков? Они живы, если ты об этом. Я вчера посещал их базу и всречался с ними лично. Так что всё нормально.       —Окей, они живы, но почему ты запрещаешь мне общаться с ними?       —Да потому что я блять ревную!— наконец не сдержался Ларссон, — Меня дико бомбит, когда ты проводишь время с кем-то, кроме меня!— он просто поражался тупостью своего друга. Оба вдруг замолчали. Щёки Гоулда начали неконтролируемо полыхать. Он хотел было что-то сказать, но не смог даже открыть рот. Он же чисто по дружески ревнует меня, да? "Боже, ну наконец он заткнулся" — подумал Ларссон.       —Я люблю тебя, Эдд, — сказал Торд, насквозь прожигая его своим взглядом, из-за чего любителю колы захотелось провалиться сквозь землю, — И именно об этом я и хотел с тобой поговорить.