Возраст согласия

Дома я сидела уже четвёртый день. Всё это время я проводила в своей комнате, смотря на радостно гуляющих прохожих, и лишь изредка спускалась для того, чтобы поесть. Весь этот тяжкий период я задавалась одними и теми же вопросами: «Что я такого сделала, что оказалась в столь ужасном положении? Зачем Хлоя так поступила со мной? Она же лжёт, она ведь не видела меня в тот вечер! Зачем ей это?». Я могла и дальше рассуждать, пока не вспомнила одну очень интересную деталь: когда я просила ночлег, то мне отказали, сказав, что не пустят к себе дочь Сэма Перкинса. Но я не понимала, при чём здесь мой отец, что ставило меня в большее сомнение о его честности и справедливости. «Так много вопросов и так мало ответов», — подумала я, смотря на блеклые звёзды в потемневшем сине-голубом небе. Мама, видимо, поняв, что сейчас не лучшая пора для вопросов, стала тихой. Отец, как всегда в своём стиле, говорил, что всё наладится, а Табита всячески пыталась начать разговор, надеясь поднять мне настроение. Иногда я с ней говорила, но на много меня не хватало. В тот момент, когда всё пошло наперекосяк, мой дядя был так нужен мне, но мы давно не поддерживали связь. Да и видела я его только на своих днях рождения. И то лишь на некоторых. Я надеялась встретить его здесь, но оказалось, что он уехал в Нью-Йорк ровно за месяц до нашего прибытия. Его работа не заключала в себе сидячий режим, по причине чего он больше двух месяцев нигде не задерживался. Конечно, это меня расстраивало, ведь я собиралась с ним поболтать. Я понимала, что он — не самый приятный тип, но он всегда знал, как поднять мне настроение. Хоть работа для него превыше всего, но я знала, что он любит меня. Я ещё долго могла сидеть в раздумьях, но в комнату постучала мама — она звала меня на ужин. Я была очень голодна, ведь я не ела больше суток: то аппетит пропадал, то было лень спускаться, но сейчас мой желудок активно требовал подкрепления. Поэтому, недолго думая, я медленным шагом, волоча за собой утяжелённую браслетом ногу, направилась за ней на первый этаж. Там меня ждала вкусно запечённая индейка с хрустящей корочкой. Мама знала, как я её люблю, поэтому это была уже вторая «птица» на этой неделе. За столом сидело всё наше небольшое семейство, они были в предвкушении от предстоящего ужина, поэтому с нетерпением ожидали меня. Когда я, наконец, села, мать принялась раскладывать индейку по тарелкам. Запах был просто изумительным! Недолго думая, мама достала из духовки картофель и поочередно положила его каждому в тарелку к индейке. Наконец, когда всё было распределено, мы принялись за еду. Кушали мы в полной тишине, и лишь новости по телевизору на заднем плане заполняли комнату хоть каким-то звуком, немного заглушая звон приборов. — Мы не знаем, что толком произошло тем вечером, — проглотив кусочек мяса, сказала мама. — Но мы знаем что ты никак не причастна. Смотря на то, как моя тарелка постепенно пустеет, продолжала она, на что я лишь коротко улыбнулась, давая понять, что мне приятна поддержка с её стороны. —  Мы знаем, что ты просила у них ночлег, в чем они тебе отказали, — я подняла свои глаза на родителя в ожидании продолжения, чтобы узнать, на что она намекала. — Но почему? Почему они тебе отказали? Мама отложила приборы, выжидающее смотря на меня. Я не была уверена, стоит ли мне рассказывать, но, дожевав картофель, всё же осмелилась раскрыть им хоть какие-то карты. — Они сказали, что не станут помогать дочери Сэма Перкинса, — сделав акцент на имени и переведя свои глаза на отца, сказала я, замечая, как он нервно пережёвывал пищу. Он явно знал, в чём дело, но упорно скрывал это от нас. — Что у вас случилось? Вопрос был обращён к отцу, и мне, как и маме было очень интересно узнать, что происходило, но тот продолжал молчать. И только Табиту этот криминал не особо волновал. Она просто молча пила тириум, лишь изредка посматривая в нашу сторону. — Ладно, — поняв, что ответа мне не получить, выдохнула я, отложив приборы на тарелку. — Я пойду наверх. Спать хочется.

***

Расправив кровать и приняв все гигиенические процедуры, я собиралась ложиться, но меня отвлёк напористый стук в оконное стекло. Повернув голову в направлении к источнику звука, я немного подпрыгнула от неожиданности. Быстро подбежав к окну, я открыла тяжёлые ставни и, схватив холодную руку, потащила на себя. — Коннор! — раздражённо рыкнула я, пока тот отряхивал свой серый пиджак. — Ты о чем вообще думал?! Я старалась говорить тихо, вполголоса, чтобы не создать шум и не привлечь внимание семьи внизу, боясь, что они могут услышать. — Послушай, — наконец, оторвавшись от одежды, также тихо начал парень, испуганно бегая глазами по моему лицу, — нам нужно бежать! — Что?! Нет! — робко отрезала я, игнорируя его протянутую холодную руку. — Я не собираюсь висеть на доске розыска! — Я видел дело! — посмотрев мне в глаза, сказал Коннор. — У тебя очень низкие шансы остаться невиновной. Там везде твои отпечатки, так что я очень сомневаюсь в том, что ты сможешь выкрутиться. Парень смотрел на меня со скорбью. Я понятия не имела, как мои отпечатки появились там, но его взгляда хватило понять, что мои шансы и вправду малы, поэтому предложение андроида было не таким уж хреновым. — Ладно… — поняв, что оставаться здесь больше нельзя, выдохнула я. — Но мы будем делать с этим? Я опустила голову вниз, ткнув пацем на сжимающий мою ногу массивный браслет, который изредка помигивал красным светом. — Я уже думал об этом, — присев на корточки перед моей ногой, сказал Коннор. Он взял в руки мою хрупкую лодыжку и принялся осматривать. — Поискал его строение и понял, как отключить. — Его нельзя отключать! Он подаст сигнал в участок, а нам нельзя привлекать внимание! — сказала я, глядя на то, как парень с интересом крутит мою ногу с гаджетом на косточке. — То есть, ты хочешь сказать, что твоя пропажа не привлечёт внимания? — скептически посмотрел на меня юноша, поставив ногу на место. — Просто сними, — твёрдо настояла я, делая паузу между словами. Коннор выдохнул, пальцами потирая глаза. — Нам нужно время, чтобы скрыться! — Ладно, ладно, — наконец, сдался он. И снова подобрав мою правую ногу, начал рассматривать место скрепления браслета. — Это должно быть довольно просто… Надеюсь. Вскоре через пару минут послышался протяжный писк и стук падающего металла о пол. Я, выдохнув с облегчением, принялась растирать руками красный след на лодыжке. Я почувствовала всю лёгкость своей ноги и крутила ею, чтобы размять сустав. — Ты закончила? — скептически спросил парень, кинув мне под ноги пару чёрных мартинсов. — Хорошо, что ты ещё не переоделась, а то времени у нас… Коннор замолчал на полуслове, не успевая договорить. Протяжный скрип двери заставил нас замереть в неподвижном состоянии. — Слушай, Рут, — что-то с интересом рассматривая в руках, не поднимая глаз, обратилась Табита, — я тут нашла линзы, думаю, это… Девушка замолчала и замерла, наконец, подняв глаза. — Рут? Коннор? — она испуганно посмотрела на меня, а после на Коннора, пока её взгляд не привлёк тускло мигающий браслет на полу. — Ч-что тут, чёрт возьми, происходит?! Было видно, как девушка напугана, и она едва могла понять всё происходящее. Табита сделала небольшой шаг назад, повернувшись всем телом в сторону лестницы, видимо, собираясь идти к родителям. — Табита, стой! — встав, почти крича сказала я, в попытках остановить её, на что Табита неуверенно повернулась обратно. — Не надо, прошу. — Ты собираешься бежать? — посмотрев на лежащие позади меня мартинсы, неуверенно спросила она. — У нас нет другого выбора, — послышался до тошноты спокойный голос Коннора. — Почему? — подойдя ко мне, спросила Табита. — Если ты невиновна, то это легко доказать. Просто скажи, где ты тогда была. Я молчала, не в силах что-то сказать. — Где ты была тем вечером? Скажи, прошу… — взяв меня за плечо, тихо просила Табита. Я не знала, стоит ли доверять ей то, что я бы не доверила никому, поэтому посмотрела на Коннора, пытаясь разглядеть в его лице поддержку или ответ. Я заметила, как диод парня замигал жёлтым, и через пару секунд андроид кивнул, дав понять, что стоит открыть ей тайну, которую мы так усердно скрывали за ширмой лжи и агрессии. — Ладно, — переведя глаза на девушку, выдохнула я. Мне до сих пор казалось это плохой идеей, но другого выхода не было. — В тот вечер я была в доме лейтенанта Андерсона. С Коннором. На глаза бросилось то, как её чип активно замигал жёлтым, а глаза забегали по моему лицу. — Вы же не… — протянула девушка, замолкая. — Да, — закрыв лицо руками, перебила её я, понимая, на что она намекала. — Ему грозит срок, ты осознаёшь это? — в панике приглушённо крикнула та. Её взгляд останавливался то на мне, то на Конноре, то на валявшемся у её ног браслете. — Да, — пробубнила я, пока слёзы текли по щекам, капая на колени. — Ты думаешь, почему я молчала? — Рут, хочу напомнить тебе, что мы живём в Детройте, — перебил нас Коннор, — этот город находится в Штате Мичиган, а в этом штате возраст согласия начинается с 16 лет. Ты его достигла, поэтому… — Да как ты не понимаешь?! — перебив его, воскликнула я. — Если кто-то узнает, что я тогда была пьяная в хламину, то никто не посмотрит на твой возраст согласия! Диод парня начал активно мигать, балансируя между жёлтым, как золото, и красным, как кровь, цветами. Я не знала, с чем это связано, может, я его как-то задела, может, он пытался вникнуть в проблему, а может, пытался понять свою ошибку. Но всё это было не важно, важным оставалось лишь то, что нам нужно было уйти как можно скорее, чтоб успеть до ливня — моросящий за окном дождь не предвещал ничего хорошего. — Идите, — влезший в наши споры девичий голос, прозвучал так, будто мы были голодавшими детьми Африки, а он, словно желанный кусок хлеба. Одно слово и мы смогли вздохнуть с облегчением. Одно слово и мы стали свободными. Это то слово, которого нам так не хватало. — Я никому не скажу, что видела вас, но, пожалуйста, будьте осторожны. — Спасибо, — пробормотала я, будто надеясь, что вышедшая за дверь Табита, сможет услышать мои слова. — Быстрее! — смотря в окно, подгонял меня юноша, пока я завязывала шнурки обуви. — На улице начался дождь, поэтому лестница скоро промокнет и будет сильно скользить. У меня нет никакого желания рухнуть с высоты второго этажа. Услышав за своей спиной «готово», парень быстрым движением схватил моё запястье и помог перелезть окно, достав до лестницы. Убедившись, что я твёрдо стою на перекладине, он отпустил мою руку, дав знак, чтоб я спускалась, придерживая своими холодными руками металлическую лестницу. Когда подошва моих мартинсов коснулась земли, я увидела, как Коннор ловко спустился с лестницы, отбросив её от окна. Подойдя ко мне, парень взял мою руку в свою холодную хватку. Он собирался уже идти, но подорвался, заметив, что моя рубашка начала промокать и прилипать к телу. — Чёрт, Рут, где твоя куртка? — раздражённо рыкнул юноша, когда его диод светился жёлтым. — Боже, — опомнившись, сказала я, пытаясь извиниться, представляя, как глупо это выглядело со стороны, — прости, я забыла… Парень понимал, что возвращаться было никак нельзя. Лестница мокрая, окно закрыто. Недолго думая, Коннор стянул с себя пиджак, накинув на мои плечи, и тут же я почувствовала, как тяжёлые капли перестали стучать по моим плечам. — Идём, времени нет, — взяв меня за руку, сказал парень перед тем, как мы двинулись в сторону от дома. — Куда мы направляемся? — нервно спросила я. — К Роуз. Она поможет, я знаю. — не отрывая взгляда от дороги, ответил парень.

***

Позади послышался громкий крик матери, зашедшей в мою комнату. Было слышно, как она набирала пикающие кнопки телефона и громко сообщала полиции о моей пропаже. Через пару минут на листах, расклеенных по всем столбам города, появилось моё лицо и сообщение о побеге. Там же висел и Коннор. Видимо, Хэнк всполошился, когда заметил, что его нигде нет. Холодные капли дождя неприятно ударялись о кожу, и только плотный пиджак Коннора спасал меня от ледяного порыва ветра, срывавшего все листовки о розыске сбежавшей Рут Перкинси и пропавшем Андроиде модели «rk800». Впереди нас ждало единственное место для укрытия. Только там нам могли помочь. Кто бы мог подумать, что главная убийца Детройта и лучший детектив будут бежать вместе. Туда, где они могли бы обрести временный покой и спрятаться от навязчивой полиции.