Принцесса Доусона или У приключений есть срок годности

— Ну как, Дон, теперь доволен жизнью? Я ещё раз с гордостью оглядела место, в которое нас привело моё неуемное желание быть самой лучшей няней на свете, а именно в порт. Странное место для игр дошколят, скажите вы, а я вам отвечу, что мне на попечительство вручили и детей не самых обычных. К моему удивлению и, не скрою, восторгу двойняшек просто патологически тянуло к приключениям. Делла, мастер на чрезвычайно опасные и весёлые причины вызывать гнев у матери, была страстно увлечена небом, коллекционировала газетных вырезки с воздушной линии фронта в Европе и постоянно придумывала новые способы запускать что-либо на воздух. Дональд, предпочитающий не беспокоить понапрасну Гортензию и пытающийся по мере возможности уберечь сестру от неприятностей, при словах «корабль», «пристань» и «океан» вдруг сходил с ума от любопытства и энтузиазма. Я понимала, что детям попросту скучно и тесно на ферме, и их выходки продиктованы обыкновенным желанием хоть как-то реализоваться на любимом поприще, поэтому я и решила дать им возможность сделать это. — Это просто улёт! — захлебываясь от эмоций, воскликнул Дональд и бросился в гущу портовой канители, на ходу крича: — Дикки-и-и, ты лучша-а-ая! — Ещё бы. — самодовольно хмыкнула я, переводя взгляд на девочку. — Ну, а ты чего застыла? Делла явно хотела подольше подуться на то, что первой исполнили хотелку брата, а не ее, хоть и бороться с неумным интересом было крайне трудно. — Но в следующий раз мы пойдём смотреть на самолёты! — безоговорочно заявила она и тут же сбросила с себя обиженную маску, рванув вслед за Доном. Воодушевление детей я полностью разделяла — мне самой чертовски хотелось попасть сюда и наконец впервые увидеть судна и море. И теперь, едва поспевая за ребятней, с восторгом оглядывалась вокруг. Скрип вымокших досок под ногами, бесчисленные ящики с грузами, снующие туда-сюда моряки в фирменных одеяниях, а вдалеке, у причала — красивущие корабли, величественно возвышающиеся над сушей. Здесь царила особая атмосфера, в воздухе витал особый солёный запах, а в волосах игрался лёгкий бриз — я словно попала в другой мир, и мне он безумно нравился! Но поселившееся в душе ощущение праздника прервал недовольно рявкнувший голос: — Что за безобразие? Почему посторонние мешают работе? Юная леди, берите своих сорванцов в охапку и убирайтесь отсюда, здесь вам не прогулочная аллея! Я вздрогнула и обернулась. Поначалу мне показалось, что это говорит отец, уж очень были схожи раздраженные интонации и манера речи. Но за спиной оказался всего-навсего портовой сотрудник, сверлящий меня крайне недобрым взглядом. — Мисс, вы оглохли? — грозно наступал мужчина. — Вы в курсе, кто владелец порта? Мистер Макдак запрещает посещать рабочие точки посторонним лицам, по крайней мере забесплатно! Хотите — покупайте билет на морские прогулки в пассажирском отделении, а здесь грузовое! Здесь проход либо для сотрудников, либо по особому разрешению! Я лишь фыркнула — конечно, я знала, что пассажирский порт был на словах для всех желающих, а на деле за вход нужно было платить деньги, за посещение прогулочных лодок — деньги, за экскурсии — деньги! А что вы хотели, все здесь принадлежало предприимчивому мистеру Макдаку, здесь за каждый свой шаг нужно было откупаться золотым! Поэтому я решила тихонько прошмыгнуть сюда, ведь в кармане у меня уныло звенили лишь пара десятков центов. А впрочем, что это я? У кого тут в жилах течёт кровь самого жадного жителя Дакбурга, если не сказать всей Америки? А за какое-то время работы в приемной я, пусть и против своей воли, усвоила одно хорошее правило — деньги должны работать. Вот пусть великодушно вычеркнутые из нашего с мамой долга пятьдесят тысяч сейчас и поработают. — А-а-а… а у меня есть особое разрешение! — как можно обыденнее произнесла я. Мужчина вздернул бровь, и я невозмутимо продолжила. — Я ведь племянница дорогого дядюшки Скруджа, вы что, не знали? На последних словах я даже укоризненно повысила голос для пущего эффекта. Но местный сотрудник, кажется, не спешил мне верить. — Племянница? Вы что, спятили? — не то насмешливо, не то гневливо спросил он. — Катитесь-ка вы подобру-поздорову, пока я охрану не вызвал или, ещё хуже, санитаров… — Тони, морской дьявол тебя дери, с каких пор ты командуешь рядом с моим судном? — пылко прокряхтели рядом, и за спиной мужчины показался пожилой моряк, судя по всему, даже капитан. Стальная выправка, почерневшая от табака массивная трубка в зубах, пожелтевшая от курения и позеленевшая от тины борода и задорный блеск в глазах, несмотря на возраст, — все в этом человеке говорило, что он живёт своей работой и не последний человек в этом деле. Осмотрев меня пронзительным взглядом, старик одобритально поцокал языком. — Не видишь, что ли, девчонка вылитая Матильда в юные годы! Хотя, тысяча чертей, в ней даже больше сходств с последним Макдаком, будь я проклят! Я понятия не имела, кто такая Матильда, но была заочно ей благодарна за спасение нашего с детьми положения. — А это, стало быть, твои братишка с сестренкой? — хрипло поинтересовался капитан, кивая на подопечных, хвостиком слонявшихся то за одним матросом, то за другим. — Нет, это так, ребятишки одной моей хорошей знакомой. Взяла под свое крыло, так сказать. — доверчиво поделилась я, проникаясь симпатией к старику. — Вот, взялась знакомить их с палубно-морской жизнью. Дональд, тот мальчишка, ужас как хочет стать матросом, прям жить без этого не может! Но последние фразы старик, кажется, пропустил мимо ушей. — А жаль, что не родственники, так похожи. — задумчиво проскрежетал он, недоверчиво поглядывая сначала на меня, потом на двойняшек. Я лишь тихонько, почти про себя рассмеялась. Что за напасть-то такая, куда не плюнь, везде я на кого-то похожа, а в чем — не ясно! Голди — красивая, статная и загадочная (который день не могу с ней пересечься!), я — долговязая, взбалмошная и вездесущая; Матильду я знать не знаю; Скрудж — это вообще отдельный разговор; двойняшки… а что двойняшки? Они на своих родителей должны быть похожи, я тут причём? Впрочем, с отцом нас роднили разве что упрямство и тяжёлый характер — мы ведь после случая на ужине у Бриджит до сих пор не разговаривали. Дакворт после игры в «обиженный телефон» — мол, «Дакворт, передайте дражайшему папочке, что переработка в десять минут тоже считается и должна оплачиваться» или «Дакворт, передайте мисс Дак, что должны оплачиваться именно что переработки, а не очередная болтовня с надоедливой подружкой» — так и говорил: «Двум сильным личностям в одном доме не ужиться. Куда мне деваться — непонятно». После этого он уходил по своим делам, бормоча под нос таинственное «сначала младшая сестра, теперь дочка, ничего не меняется», напрочь игнорируя мои расспросы об окутанной завесой секретности родственнице. — Что касается ребятни, то вы обратились по адресу. — продолжил старик, потирая ладони. — Надо поощрять тягу молодёжи к морским приключениям! — Капитан Нэш, я все же вынужден вам напомнить, что мистер Макдак… — хмуро перебил противный сотрудник, но бывалый моряк тут же его осадил: — А кто меня на работу брал, разве этот жадный отшельник? То-то же, не мне под его дудку плясать! Так что пусть будущая начальница берёт подмышку начальников помладше, даю команду на полное погружение в устройство судоходного филиала! Чуть ли не отрапортовав по стойке «смирно», я одним махом собрала в кучку мальцов и в двух словах разъяснила положение дел. Уже через минуту двойняшки были всецело охвачены тонкостями корабельных странствий, предоставив мне возможность в полной мере погрузиться в жизнь порта. Старый моряк оказался куда более интересным и увлеченным экскурсоводом, чем все разом взятые здешние лжечичероне на зарплате, и все же детали судного дела меня мало интересовали. Лишь раз я не сдержалась от вопроса о красивущем судне с интригующим названием «Дункан», но капитан только закатил глаза и отмахнулся, загадочно отметив, что каким бы черствяком не слыл мистер Макдак, зачатки романтизма ещё не окончательно зачахли в его душе. Попросив уточнений, я получила лишь совет читать французскую классику. Глядя на снующих туда-сюда матросов, я увлекалась мыслями не о предмете их работы, а об образе бытия. Стоило ли говорить, как в Доусоне изо дня в день меня разрывали два желания: работать во благо излюбленному доусоновскими горожанами салуна или покинуть осточертевшую глухомань при первой же возможности. Бросить «БлэкДжек» казалось преступлением — Королева вложила в это место всю себя (не зря энергетика бывшей хозяйки чувствовалась там даже после её уезда), но, с другой стороны, она наверняка же не бросила любимое дело, выйдя замуж за заядлого путешественника. Значит, есть способ остаться обожаемой народом певицей и при этом облазить весь мир! О, это было бы просто чудо что такое! Только вода и воздух, увы, не мои стихии, а вот по земле кататься было бы что надо! Вот бы взять машину, как у отца, но в форме вагончика, обустроить там все, как в маленьком домике, и гастролировать по свету… — Ровно полудень, караси! — внезапно вклинился в размышления резкий окрик. Только сейчас я заметила, что пристань подчистую опустела. — Капитан Нэш, вы ведь недорассказали про захватчика форта Даксбурга! — заканючил Дональд, в глазах которого отражалась во всю гремевшая битва с былинным узурпатором. — Имей терпение, юнга, с режимом питания у нас разговор строгий. — почти что ласково прокряхтел старик, натягивая на макушку паренька свою матроску — потрепанную, но для десятилетий исправной службы пребывающей в прекрасном состоянии. — Однажды, быть может, возьму тебя на службу, но только если будешь бесприкословно выполнять приказы командира! — Я готов! — И паренёк во всю прыть помчался к деревянному зданию, куда указала рука капитана. По дороге его перехватила сестра и что-то нашептала на ухо, после чего малец обернулся к Нэшу со смесью вины и безудержного любопытства. Но ни Нэш, ни я не обратили на это особого внимания. — Славные юнцы. — одобрительно отозвался капитан, наполняя трубку порохом. — Из мальчугана может получиться очень недурный моряк. Правда, чувствуется, характер — будь здоров. Но мы-то плавали, знаем. — И Нэш с очень явным намёком на что-то мне подмигнул. Чего-то я должна была понять, но ни черта не понимала, а потому просто решила подыграть. И, кажется, он не особо поверил. — Ладненько, пора догонять твоих сорванцов. — вздохнул он, поглядывая на меня с подозрением. — Покажу тебе наш портовый паб. Последнее слово развеяло все тревоги по поводу моего разоблачения. Паб, бар, салун — все это действовало на меня, как красная тряпка на быка. Такие места — сосредоточение народных песен и плясок, веселья и полного людской единения, и потому я их просто обожала. Пришпорив ко входу пуще двойняшек, я ворвалась в царство безудержного смеха и пивных закусок. И оно меня ни на йоту не разочаровало. Духота, галдеж, потасовки, льющиеся рекой горячительные напитки и раскрасневшиеся счастливые лица — о да, вот по такому я скучала! Какого чёрта в забегаловке отца нет подобного? — Отчего вы не приходите в «Вист»? — напрямую спросила я у Нэша. — Общество задорных моряков разрядило бы тамошнюю обстановку! Тем более, вижу, здание совсем прохудилось, того и гляди развалится на части! Да и небольшое оно, вы же почти что друг на дружке тут сидите! — «Вист»? Милая моя, не смеши мои седые космы. — с усмешкой покачал головой старик, плюхаясь за ближайший столик, который почтительно освободили матросы помоложе и ниже рангом. — Мы не тот контингент, что встретят там с распростертыми объятиями. Макдак нам головы снесёт, если узнает, что посмели сунуть свои грязные носы в прибыльное заведение. — Да что же это делается! — возмущённо вскинулась я. — А ваше предприятие что, не прибыльное? Как можно выделять сотрудникам такие убогие места для отдыха? И вообще, в этих якобы «заведениях» тоска зелёная, помереть со скуки можно! — Рыбка моя голосистая, разве ты не знаешь Скруджа? — произнес моряк с едва уловимой хитрецой во взгляде. — Другого такого скрягу днём с огнём не сыщешь. Мы благодарны хотя бы за этот кров для трапез, и то не ему, а твоей матери. Пусть я и служил на макдаковском корабле, когда тот был ещё совсем салагой, но миссис фон Дрейк считаю своей начальницей по праву. Как, кстати, мама-то поживает? — Э-э-э… да потихоньку. — Как же не вовремя всплыл вопрос! Все, что я знаю про эту эфемерную Матильду, мне известно благодаря Нэшу, а его, судя по всему, такой объем информации не удовлетворяет. — А с тётей твоей как, не общаются? — лукаво полюбопытствовал капитан. — С тётей? Ну разумеется, с чего бы им начать общаться. — как можно увереннее заверила я. Такие вопросы в своей сути предполагают подходящие ответы, так что выкручусь. Ухмылка старика стала ещё шире. Понятно, значит, не выкручусь. — Ну… или, видимо, общаются… — истерично захихикала я, боковым зрением подбирая пути для побега. — Все понятно с тобой, лжедочурка. — слишком довольно и совсем беззлобно разрушил мою, точнее, нашу с отцом легенду моряк, благодаря какого-то паренька за принесенную пинту пива. — Вы… вы не прогоните нас? — все же решилась поинтересоваться я, не выдержав гнетущего молчания Нэша, прерываемого мощными глотками. — Ну и на кой чёрт мне это? — ехидно ответил вопросом на вопрос капитан, вытирая бороду от пены. — Думаешь, я вашу гордую шотландскую породу не учую? Положим, на дочку профессора и самой мягкосердечной из троицы Макдаков ты не тянешь, но я не просто так тебя отвадил от прилипчивого Тони. Ты что-то темнишь, девочка, но, полагаю, вряд ли расскажешь. Благодушие старика пришлось как нельзя кстати. Единственное, что омрачало — он явно был посвящён в дела семейные отца, но добыть сведения о том, из-за чего все-таки между Скруджем и его сёстрами произошёл раскол, мне явно не удастся. Старик точно попросит информацию о моём истинном происхождении взамен, а раскрывать все карты я пока не готова. Племянница крупнейшего бизнесмена Америки, находящегося в шаге от мирового денежного господства — ещё куда не шло, но дочь… Неизвестно, чем обернётся разглашение подобного. — А ты чего-это бандуру принесла и ничего нам не сбацаешь? — прервал затянувшуюся паузу Нэш, кивая на чехол за моей спиной. — Ну-ка, организуй-ка свистопляску! — Я? Да легко! — Когда дела касались исполнения песен, все прочие мысли уносились из головы без оглядки. Без капли стеснения и раздумий встав на стул, — запевалу должно видеть со всех концов паба! — я громко отбила ногой ритм для завлечения и затянула самый беспроигрышный вариант. Как добудиться до матроса? Как добудиться до матроса? Как добудиться до матроса? Рано-рано утром! Сборище вымотавшихся портовых пьянчуг, как и ожидалось, буквально взорвалось от восторга, резвее моего затянув припев: Если матрос напился, Если матрос напился, Если матрос напился, С самого утра! А дальше было дело техники. Мой звонкий голос, благодаря накопленному опыту и щепотке чуда, пробивался сквозь какофонию задорных звуков: кто отбивал чечетку, кто стучал приборами да пивными бокалами, кто-то из особо талантливых бардов даже подключил скрипку. Душа разлетелась по округе без остатка: я и представить не могла, что так истоскуюсь по выступлениям и бодрому настрою толпы. Публика здесь была самая что ни на есть благодарная, аж ноги пускались в пляс, ну а оттанцевать подобие облегчённой джиги я умела и с гитарой в руках. Но дождаться заслуженных оваций мне не удалось: под конец представления в паб ворвался перепуганный патрульный. — Какие-то дети отчалили от берега на «Мужественном всаднике»! Что-то неладное происходит с судном, поглядите! Бравые матросы тут же бросились к выходу, а у меня просто-напросто оборвалось сердце. Господи, как же я так… — Дональд! Делла! — подбежав к краю пристани, я истошно рвала глотку, пока не совсем здраво соображая. Когда же мне удалось сфокусироваться на небольшом корабле, еще не столь отдалившимся, мой разум только больше затуманился, теперь уже безудержной решимостью действовать. — Прошу, возьмите меня с собой! Там мои дети! — взмолилась я перед морякам, спускавшими шлюпку для спасения сорванцов. — Эх ты, певичка, громко голосишь, а за подопечными не смотришь! — пожурили меня те, не слишком строго, видимо, уверенные в успехе операции. Я предпочла молчать и не облегчаться раньше времени. — Ребетня! — окликнули стоящих у киля двойняшек мои спутники, бросая на палубу верёвку. — Привяжите её к чему-нибудь тяжёлому и спускайтесь! Сможете? — Вряд ли он позволит. — с почти что смиренным отчаянием ответил Дональд, держа в руках невесть откуда взявшуюся саблю. В тот же миг случилось нечто совершенно невообразимое. Руки мальчика обхватили вдруг материлизовавшиеся кандалы — и даже не скажешь, что они материлизовались, настолько странно-полупрозрачными они казались. Из сабли — полагаю, тем же путем появились и наручники — заструилась не менее странная мутно-зеленая туманность, с каждой секундой всё отчетливее приобретающая очертания… погодите, это что, человек в треуголке? Вы же не хотите сказать, что перед нами взаправдашний призрак? — Э-э-э нет, господа, мальчишка прав, просто так я никого не отпущу. — с угрожающей непоколебимостью заклокотал морок, надуваясь в размерах и неплотной тенью нависая над нами. — Именем нашего бравого господина президента Теодора Рузвельта я обязан выполнить свой гражданский долг и освободить военный гарнизон на побережье Дакбурга от шотландских захватчиков! Пока я не добьюсь переговоров со здешним узурпатором-миллиардером, юнцы останутся при мне, так-то! — Рузвельт? — обменялись недоуменными взглядами матросы, будто единственное, что вызывало изумление в такой ситуации, — подчинение фантома недействующему правительству. Я же между визжанием от пробравших страха и изумления и непринятием реальности рассказов Дакворта о диковинных существах в артефактах выбрала спасение подопечных. — Хочешь поговорить с миллиардером — возьми меня! — с твёрдым намерением крикнула я. — Я его племянница, а эти дети здесь не при чем! Теперь матросы вопросительно смотрели уже на меня. План казался заведомо провальным; доказать правдивость своих слов я никак не могла, однако привидение неожиданно согласилось: — Что же, не суть важно, чья смерть пойдёт в назидание местному угнетателю. Мелкие рыбешки могут быть свободны. — Дикки, это я виноват, не надо! — внезапно запростестовал Дон, пытаясь удержать вырывающуюся саблю и при этом ударить кулачком призрака. — Забери лучше Деллу! — Дурак, это ведь я тебя подначивала! — от страха за брата вскинулась та, принявшись отнимать проклятое оружие. — Иди с Дикки сам! — Мелочь, ну-ка послушайте меня. — прервала их я, стараясь звучать как можно беззаботнее. — Я в одиночку разнимала дюжину оголтелых литейщиков, выжравших весь запас спиртного в «БлэкДжеке», думаете, ожившее облако смрада будет опаснее? Дети переглянулись: они явно не совсем понимали, что из этого представляет бóльшую угрозу, но мои старания сделать голос бодрее всё же перевесили чашу весов. Дон ослабил хватку, и сабля мигом перелетела ко мне, а двойняшки — за борт, благо скорость реакции у матросов оказалась отменной. — Думаю, стоит ускорить время переговоров. — зловеще размышлял вслух фантом, в мгновение ока переместив меня на палубу. — Если твой дражайший дядюшка действительно тот самый злостный захватчик, он поспешит вызволить тебя с судна, что вот-вот пойдёт ко дну! Капитан последним покидает корабль, вопрос только в том, возьмёт ли гостинец с собой! Морок заливисто расхохотался, а я с ужасом ощутила, как корма резко нырнула под воду, мощно накренив палубу. Вовремя схватившись за киль, я наблюдала собственную неумолимо приближавшуюся гибель, горестно размышляя, что оставляю Дейзи без любимого телефонного собеседника, а Голди — наедине с огромным долгом и треклятым денежным вымогателем… И тут раздался оглушительный выстрел. Мне подумалось, что это очень похоже на залп из пушки, пока не заметила на берегу дымящуюся дульную часть этой бандуры, а потом такие же дымящиеся, чуть подпалившиеся полы знакомого алого сюртука. И поняла, что это залп и был. — Пришвартовывай фрегат, бесплодный отголосок адмиралтейства! — с задорным вызовом прогремел известный мне по тембру, но не по запалу голос. — Сдавай позиции, корыстолюбивый сквалыга! — с не меньшим азартом разверзся морской дух. — Скрудж, тобой что… выстрелили? — ошеломленно прервала я изобретательный обмен любезностями, чудом не позабыв о конспирации. — Это же с поезда «Уобаш Пушечное Ядро», юная леди! — лихо орудуя тростью против заколдованной сабли, гордо объявил отец, будто это могло мне что-то разъяснить. — В дуле другой такой пушки я долетал до дома, дабы сэкономить! Но даже этот удивительный факт успел испариться из моей головы — битва между призрачным обитателем длинного лезвия и, казалось бы, скучнейшим папочкой заворожила разум всецело. Как-то, сидя за столом помощника секретаря и умирая от скуки, я подумала — почему я так легко приняла то, о чем говорил Дакворт? Что артефакты настоящие, что бывают медальоны с проклятиями, что отец способен укротить гарпий и перехитрить дракона? Ответ оказался довольно прозаичен: я просто не поверила. Дакворт для пущего эффекта преувеличил мифические истории происхождения загадочных реликвий, а отвагу и доблесть Скруджа и вовсе выдумал, чтобы меня утешить. Глядя на Макдака, я представляла лишь огромную команду археологов, нанятую втихоря от государства для продажи раритетов. В качестве трофеев папа наверняка оставлял себе лишь то, что не мог продать или не имело ценности. На тот краткий миг мне было приятно верить в эту ложь и я действительно на какое-то время в неё уверовала, но очень быстро вернулась в реальность. Только вот реальность такова, что Скрудж, с которым мы ещё только утром собачились, теперь спасает меня от призрака, заточенного в холодном оружии. Спасает, ловко отражая атаки казавшейся бесполезной тростью и ведя бой за равновесие палубы, и вид у него самый что ни на есть заправского авантюриста. Покрытый плесенью и озлобленный на весь мир брюзга исчез бесследно. Я совсем не узнавала отца и не узнавать его было чертовски приятно и увлекательно. Даже забыла, что до сих пор цепляюсь за киль и свою жизнь. — Сдавайтесь, Джордж Конверс, невооружённым взглядом видно, как ваше бездыханное тело уже выдохлось! — Опрометчиво полагать, что вам сойдут с рук ваши злодеяния, Скрудж Макдак! Филигранная словесная перепалка ни с того ни с сего оборвалась, а соперники уперлись друг в друга застывшими взглядами. — Джордж Конверс? — недоуменно переспросил отец, по-новому вглядываясь в морок. — Скрудж Макдак? — так же повторил фантом, по имени явно о чем-то догадываясь. А затем двое неприятелей и вовсе всласть расхохотались, и принялись хлопать друг друга по плечам, словно давние товарищи. — Скрудж, старина, как же так приключилось? — сокрушенно охал призрак. — Стало быть, и духи грешат девичьей памятью! — Полно корить себя, Джордж, здесь нет твоей вины. — с лёгким сердцем уверял отец, словно его дочь не рисковала быть погребенной заживо в морской пучине. — Ты ведь, как не прискорбно, почил аккурат в разоблачение того недоразумения с оккупацией побережья, и душа твоя, видимо, посчитала дело с освобождением от захватчиков незавершенным. Раз уж так, давай ко мне в судоходный филиал! Пиратские джонки заполонили моря, от их захватов уж точно потребуется помощь! А там и душа твоя вознесется, успокоившись. — Здравая мысль! Ты уж в таких делах собаку съел, не правда ли, Бак Макдак из Монтаны? — с заговорщицким видом произнёс какую-то околесицу фантом, обменявшись подмигиваниями с отцом. Затем наконец-то вспомнил про мою ничтожную персону и виновато раскланился, сняв полупрозрачную треуголку. — Прошу прощения за столь чудовищную путаницу, мисс. К слову, и вправду похожи. — переметнув взгляд с меня на Скруджа, издал последний звук морок, прежде чем исчезнуть в сверкнувшем зелёным блеском лезвии. Отец уверенно засунул саблю к другим оружиям в стойку-пирамиду у мачты и встал за штурвал. Что-то покрутил, дёрнул рычаг, взялся за руль и корабль неведомым образом тронулся с места. — Ты ещё и судном управлять умеешь? — восторженно воскликнула я, не обратив внимания на папино каменное выражение лица. — А что произошло между тобой и Джорджом в прошлом? А научишь так же драться?.. Но отец бросил на меня такой страшный взгляд, что я мигом умолкла, предпочтя забыть, что вообще способна говорить. И это несмотря на то, что всё внутри переполнялось шоком и неверием от увиденного. Во-первых, призрак… черт возьми, я впервые увидела призрака, они существуют! Как это вообще может уложиться в голове адекватного человека?! Одно дело допускать существование сверхъестественного и совсем другое видеть воочию! Но что являлось ещё более сверхъестественным, так это поведение отца. Никогда ещё Скрудж не виделся мне таким… живым, что ли. Признаться, я считала, что ничто не подходит скучнейшему образу папочки больше, чем затхлый кабинет и нескончаемая кипа бумаг, но оказалось, в битве с жаждущим мести духом клинка на тонущем корабле он смотрится гораздо органичнее. Широкие полы сюртука смягчали прыжки и придавали движениям маневренность, цилиндр молниеносно пересекал воздух, когда было нужно смахнуть нужную вещицу или дёрнуть вдалеке рычаг, а трость вообще проявила себя как лучшее оружие в мире. Возможно… возможно, я слишком рано поставила на отце крест. Новость о его существовании чересчур возвысила образ родителя, а реальность чересчур омрачила, но, быть может, правда где-то посередине? Скрудж то чахнет в духоте собственных закоренелых принципов, то с небывалым мастерством и азартом пускается в смертельный бой. Он явно не тот, кого судят только по обложке. И есть надежда, что отец окажется лучше той личины, которую выставляет напоказ. Но пока суровый лик оставался непоколебим. Едва пришвартовав судно, Скрудж спустил сходни и больно сжал мою руку, потащив на берег. — Капитан Нэш, благодарю за своевременное оповещение об экстренной ситуации. — отчеканил отец, подойдя к бедному растерянному старику, караулившего понурых детей. В стальном тоне Скруджа не чувствовалось ни капли благодарности, лишь ледяная ярость, от которой кровь стыла в жилах. — Но вы должны понимать, что этого можно было избежать, если бы не ваше пособничество нахождению на потенциально опасном предприятии несовершеннолетних граждан и допущение возникновения этой самой опасности. Подобное крайне неприемлимо, и я не могу утверждать, сможете ли вы обойтись одним крупным штрафом, здесь явно напрашивается понижение в должности или даже увольнение… — Мистер Макдак, капитан Нэш не виноват, на мне ответственность за этих детей! — Я не смогла вырваться из стальной хватки, но все же бросилась вперёд, закрыв собой добродушного старика и с вызовом глядя в глаза отцу. — Это ещё лучше. — Скрудж так внезапно выпустил мою ладонь и схватил за грудки, оторвав от земли, что я и пикнуть не успела. — Какого чёрта, ты, маленькая бестия, вездесущая катастрофа, невесть за какие страшные грехи свалившаяся мне на голову?! — Мистер Макдак, пожалуйста, отпустите Дикки! — взмолились рядом с нами два ангельских голосочка. — Это все из-за нас, мы вызвали приведение! — А вот здесь ваша смелость, чертята, совсем не к месту! — строго рявкнул отец, возвращая разъяренный взгляд на меня. — Как на удивление верно заметило это безмозглое создание, она вызвалась нести ответственность и отвечать тоже ей! И я ещё раз спрашиваю, какого чёрта ты решила, что детям место на частном предприятии с опасным артефактом в качестве игрушки?! — Так, во-первых, живо отцепитесь от меня! В трудовом кодексе подобное явно на пропис… — Я не успела филигранно съязвить, как полетела вниз, ощутимо приложившись пятой точкой. Потирая ушибленное место, я ещё более воинственно взрелась на папашу. — А во-вторых, я всего-то хотела показать малышам то, что они горячо любят, как и подобает неравнодушной няне! Судя по тому, с каким рвением вы бились с призраком, вам тяга к авантюрам тоже не чужда! Только вы об этом позабыли, растеряв всю человечность за плотно запертыми дверьми кабинета! — Это рвение продиктовано лишь нежеланием распрощаться с сотней тысяч долларов! — рычал отец. — И моё прошлое тебя совершенно не касается! — А что так? Наверняка когда-то вы так же стремились порадовать своих сестёр, пускаясь с ними в приключения! Мне хотелось сделать отцу как можно больнее, и налившиеся кровью глаза напротив красноречиво говорили об успехе затеи. — Я никогда не подвергал их той опасности, от которой не смог бы защитить. — с тихой злобой процедил Скрудж. — И ты не имеешь права что-либо говорить о моей семье, ты даже не являешься её частью! Ответ оказался в стократ хуже. Все мои стремления узнать Макдака поближе, увидеть в нем лучшего человека разбились вдребезги. — И я этому несказанно рада. — едва сдерживая слёзы, прошептала я. Не глядя нащупав ладони детей, я поволокла их прочь от чёртовой Скруджевой богадельни. Пока меня не окрикнул знакомый старческий голос. — Подождите, мисс, постойте же! — запыхавшись, торопливо ковылял моряк. Макдака и след простыл. — Девочка моя, не держи зла на Скруджа. Когда-то он действительно был по уши в странствиях и поисках ценных диковин, а сестёр уж как любил безумно, просто не смог всего этого сберечь… — Что же, очень на него похоже — оберегать только то, что измеряется в денежном эквиваленте. — равнодушно ответила я. Мне не хотелось обидеть старика, но и желанием сочувствовать Макдаку я не горела. Мои мысли были заняты лишь планом мести. И на ум очень кстати пришли слова Гортензии: «Чтобы обскакать Скруджа, нужно бросить ему вызов. Вот просто взять и настоять на своем — обходными путями, напролом, не суть важно. Настырных он не любит, — сам такой же — но уважает, и будет воевать честно — насколько это возможно». Губы сами собой сложились в зловещую ухмылку. Воистину, нет слаще расправы над скупердяем-бюрократом, когда в качестве оружия идёт в ход его собственный договор. Осталось только разобраться с малышней. — Мелочь, есть серьезный разговор. — Опустившись в полуприсяде, я слегка сконфуженно посмотрела на подопечных. — В общем, я бы очень хотела проучить заклятого врага вашей мамочки и для этого мне нужна ваша помощь. Мы с вами немного похозяйничаем в его особняке, но об этом вашей маме знать не обязательно, договорились? И о том, что я знакома с Макдаком, к слову, тоже. По рукам? В глазах Дона явственно читалось неодобрение. Я знала, каким монстром представал перед ним обидчик матери, и мою связь со Скруджем с лёгкостью можно было расценить как предательство. Но Делла, чей приоритет отдавался больше запретным шалостям, нежели отстаиванию чести семьи, красноречиво толкнула брата в бок. — По рукам! — энергично закивала головой она прежде, чем Дональд успеет возразить. — Тогда не будем терять времени. — быстро заявила я, так же опасаясь, как бы Дон не опомнился. — Нам нужно во-о-он туда. Дети проследили за указательным пальцем, но сверхизумления не испытали — особняк находился на самой высокой точке города, и видно его было отовсюду, в том числе и с фермерский угодий. Тяжело, наверное, семье Даков терпеть эту роскошь, маячувшую из окна небогатого жилища. Тем лучше — пакостить детишкам будет гораздо приятнее. Добрались мы быстро — порт располагался совсем рядом с холмом, а моя жажда справедливости и любопытство ребятни неплохо подгонять. Вскоре наш отряд мстителей очутился перед величественной дверью. — Ва-а-а-ау… — в унисон протянули близнецы и с силой толкнули боками древесный массив. Тот открылся чуть раньше так, что мелочь кубарем пронеслась в коридор. — Мисс Дак, а что, простите, здесь… — на половине фразы запнулся Дакворт, с недоумением и тревогой наблюдая за юными гостями. — Все в порядке, Дакворт, они со мной! — беспечно отмахнулась я, окрикнув принявшуюся за дело малышню. — Малявки, смотреть можно, руками трогать тоже можно, но ломать не советую, иначе, как бедный Дакворт, останетесь здесь драить полы до скончания времен! — Мисс Дак, я все же должен предупредить вас, что… — Я знаю, Дакворт, знаю. — усталым вздохом прервала я недовольную речь. — Но отец сегодня сильно обидел меня, и я не могу оставить это просто так. Не волнуйся, тебя ругать он не будет, я все просчитала. — Не удержавшись, после секундой паузы я все же наклонилась к дворецкому поближе и со злобным удовлетворением зашептала. — Представляешь, я привела к нему в дом детей той фермерши, миссис Дак! Ему об этом знать не стоит, но, мамочки, как же отрадно об этом думать! Дети его конкурентки — и в его доме! — Дети Гортензии Дак? — не своим голосом переспросил Дакворт. Его резкая перемена в лице несколько обескураживала. Какой-то он слишком шокированный для этой информации. Ещё раз взглянув на детей, чуть ли не взбиравшихся на потолок от счастья, дворецкий нервно сглотнул и неожиданно кивнул. — Что ж… пусть остаются, раз мисс так угодно. — Правда? — неверяще захлопала глазами я. — Эм… спасибо за понимание… Эй-эй-эй, Делла, стрелы лучше не трогать, ваша мама меня ими же и убьёт! Но дети так слезливо стали упрошать поиграть в индейцев, что я не смогла отказать и залепила смолой острые наконечники. Широкие залы особняка стали идеальной заменой диких прерий, так что и меня война племён захватила с головой. Тем более, что трофейные оружия (названия которых любезно подсказали таблички) на постаментах в коридорах оказались и для меня довольно занимательными. Тут тебе и китайское фэйгоу, и японская кагинава, и индейская праща, и лассо!.. В гуще выдуманных событий я совсем не заметила предупреждающего кашля дворецкого до тех пор, пока одна из залепленных ранее стрел не угодила прямиком в отцовский цилиндр. Испуганно ойкнув всей четвёркой, мы в страхе наблюдали, как Скрудж медленно поднимает и отряхивает головной убор. Когда его глаза, молниеносно оценив обстановку, встретились с моими, тело парализовало от окатившей ледяной ярости. — Какого. Чёрта. Вы. Здесь. Делаете? — чеканил он, угрожающе приближаясь ко мне. Нешуточная опасность, исходившая от отца, чуть не угробила весь план, но в последний момент я сумела взять себя в руки. — Выполняю условия контракта, что же ещё? — как можно увереннее ответила я. — Ты издеваешься? — едва не задыхаясь от гнева, прошипел Макдак. — Ничуть. — Я развернула аккуратно сложенный документ, предусморительно стащенный из отцовского кабинета, и, прочистив горло, торжественно зачитала. — «Заёмщик и доверенное лицо Заёмщика обязуются исполнять обязанности на любой легальной работе, выбранной самим Заёмщиком или доверенным лицом Заёмщика, если эти средства идут на возврат средств Займодавцу»… «Дикки Дак, именуемая в дальнейшем доверенное лицо Заёмщика, обязуется пребывать по адресу улица Холм Киллмотор дом 1, предоставленному ей в качестве временного жилья на время действия договора»… Я работаю на легальной работе — раз, я пребываю по указанному адресу — два, к тому же, порчи имущества со стороны моих подопечных не наблюдается. Ещё вопросы? Скрудж вырвал из моих рук контракт и бешеным взглядом пробежался по строчкам, пока я с лучезарной улыбкой наблюдала за сим действом. Когда же он закончил, в его глазах отразилось неописуемое раздражение и… уважение? — Увижу хотя бы малейшую трещинку на чем-либо — впишу в сумму долга вплоть до цента. — прорычал напоследок отец, направляясь к лестнице. Мы же с ребятней под аккомпанимент стуку трости издали победный клич. Всё равно Макдак не смог бы ничего сделать — канцелярские сквалыги бессильны перед своими же бумаженциями.

***

— … Вот так мистер Макдак и избежал сражения с кланом МакЗмеев. Ему даже не пришлось прятать акции железных дорог, чтобы справиться с ними, достаточно было предъявить за испорченную пулями шляпу… Близнецы отважно боролись со слипающимися глазами, с нетерпением дожидаясь конца истории, но меня эти росказни о якобы приключенческом прошлом отца лишь вгоняли в тоску. Я бы с удовольствием продолжила шумные игры в ковбоев и кладоискателей, мешавшие Макдаку работать, но истязать утомившихся детей было бы жестоко. Поэтому Дакворт любезно вызвался рассказать им перед сном сказку. Именно что сказку — даже несмотря на сегодняшнее сражение я не могла поверить в авантюризм отца. Во-первых, я была слишком зла, а во-вторых… ну не был похож Скрудж на искателя приключений. В нем не хватало доблести, блеска в глазах, жажды тайн и яркой жизни!.. Лишь желание нажиться на чём угодно. А умение драться на мечах — всего-то подспорье на пути к богатству, и соперники в виде призраков его даже не прельщают. Скучный и злой человек, и истории о нем меня ни капельки не будоражат. А вот что по-настоящему волновало, так это шанс преподать ему хороший урок. Днем я с энтузиазмом гремела и действовала папочке на нервы, а сейчас я лишилась этой возможности. Так что мне ничего не оставалось, как подворовывать японской кагинавой с блюда у дальней стены фрукты и продумывать другой план. Но вдруг я уловила у прикрытой двери какое-то движение. Приглядевшись, я с удивлением заметила в щелке подол знакомого красного сюртука. Озадаченная ухмылка скользнула по моему лицу. Когда шума нет и впору воспользоваться затишьем, Скрудж вместо работы сидит и байки про себя подслушивает! Ну уж нет, я не позволю ему думать, что мы тут уши развесили и слепо восхищаемся его Скряжнейшеством! Пора ему узнать, чья история по-настоящему достойна почитания слушателей. — А мне тоже есть что рассказать! — выкрикнула я, обрывая Дакворта на полуслове. — Но, Дикки, мы так и не узнали, как Скрудж достал пушку времен англо-бурской войны! — заканючили дети, но я решительно их прервала. — Опять надурил кого-то своей хваленой «хитростью». — фыркнула я, показывая пальцами кавычки. — То, о чем я поведаю, гораздо интереснее! Усевшись посередке на пушистом ковре, я достала голосистую подружку из чехла, и комната наполнилась звуками самой красивой мелодии, что я когда-либо слышала. Возможно, потому что её сочинила Королева и ноты были подписаны витиеватым почерком как «Наша песня». Нетрудно догадаться, что подразумевалось под этим. — Это история особенная, дети. — с важностью подчеркнула я, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Слушать про любимых героев — одно, а рассказывать про них самой — отдельное удовольствие, и мне очень хотелось доставить его всем слушателям. В особенности тому, кто прятался за дверью. — Эта история — не заурядное забавное приключение. Эта история о двух совершенно не похожих людях, с разными судьбами, принципами и взглядами. Каждая из сторон силилась доказать свою правоту, и это упрямство навсегда изменило их жизни. Эта история о столкновении непокорных стихий, дуэте холодных сердец Клондайка, лёд которых оттаял однажды весной… Вы были когда-нибудь на Клондайке? Конечно же, не были, это ясно как день. Так вот, летом там просто прекрасно, особенно в низине гор — ветерок гуляет, зелень благоухает, словом, благодать да и только. А зимой попробуй нос за порог высунуть — одна сосулька останется! А ведь в такую погоду каких-то пару десятков лет назад старатели без устали корпели в поисках золота! Что ими движило? Разумеется, жажда богатств и славы, в общем, чистый эгоизм и ничего более. Неудивительно, что им так легко было сбиться с намеченного пути и спускать все золото в городке Доусон. И в этом балансе рабочих будней и праздных выходных правили две крайности. Я опять схватила кагинаву, словно кирку, нацепила меховую диванную подушку на голову и понизила голос: — В противовес бесхарактерным обывателям на самом краю скалистых гор трудился Король Клондайка. Работа никогда не угасала на его участке, не было там места отдыху и слабостями. А все потому, что Король желал богатств не для себя, а для родных, для некогда великого рода. С юных лет он скитался по миру в поиске своего места под солнцем, но получал гораздо большее — бесценный опыт и уроки жизни. Юкон виделся Королю ключевой точкой на пути к успеху, а потому ничто не могло остановить его! Он мог бы стать образцом для тамошних старателей, но, к сожалению, завистливых городских лоботрясов было гораздо больше. Оттого Король снискал славу заносчивого отшельника, но это юношу нисколько не огорчало, ведь правда была на его стороне. Он никогда не терял веры в людей и надеялся, что те примут Короля и последуют его примеру. Но если душа юноши беспрестанно пылала амбициозностью, то сердце наглухо сковал лёд. Кроме любви к семье, уважения к наставникам и страсти к приключениями других чувств он не признавал и считал помехой. Отбросив кагинаву и подушку на кресло, я обмотала лежащий рядом плед вокруг пояса и встала в кокетливую позу. — А в тёплых стенах популярного салуна обитала Королева. Она была совсем не такой, как Король — хитрой и беспринципной любимицей публики. Королева не чуралась воровства и обмана, а особенным удовольствием для неё было наблюдать, как некогда трудолюбивые старатели утопили в собственных грехах под звуки её сладкоголосого пения. Она не уважала людей, потому что никогда не видела среди них настоящего человека. В глазах постояльцев Королева неизменно видела лишь беспощадное желание обладать — так они смотрели и на золотые залежи, и на золотые локоны певицы. Представляете, её волосы и впрямь сияли как драгоценные камни! Улёт, скажите?.. Кхм, словом, с волками жить — по волчьи выть. Не снимая пледа, я снова надела меховую подушку и повернулась к окну, где в сгущающихся сумерках виднелось моё отражение. — Каждый видел борьбу с ледяной стихией за золото по-своему, но на чьей стороне была правда? И между ними разгорелась своя борьба, не столько за богатства и негласный «трон», сколько за верность собственных принципов, жизненных позиций. Королева хотела доказать, что рано или поздно любой готов предать семью, Родину и себя самого, вопрос стоит лишь в цене. Король верил, что любой человек может достигнуть тех же высот, что и он, достаточно привить ему трудолюбие и целеустремлённость… Ну а правда, как всегда, оказалась где-то посередине. И вновь гитара очутилась в моих руках, и тихая мелодия продолжила аккомпанировать рассказу — Месяц двое упрямцев работали на одном участке. Казалось, ничего не изменилось — Королева осталась при своём, но и Король не пал жертвой её искушений. Только вот певица больше не украла ни цента у посетителей, а старатель всё чаще задавался вопросом — не опрометчив ли он в своих выводах о жизни и о людях? А все дело в том, что за всем этим «королевским» фасадом скрывались обычные юноша и девушка, которым тоже бывало одиноко, больно и грустно, которым тоже хотелось поддержки и простого человеческого тепла! Только они не признавали этого. Король не может быть слабым, ведь он ответственен за семью; Королева не может быть слабой, потому что заступиться за неё больше некому. Они испугались друг друга, испугались любви, которую приняли за уязвимость, попытались вернуть все как было… только на прежнее место уже не вернуться, если сам перестал быть прежним… А дальше была мощнейшая перестрелка, двадцать бандитов на Королеву, выпытывают координаты участка, но тут сквозь снежную бурю врывается Король на повозке с оленями, и всех бандитов из пистолета трах-тах-тах-тах-тах! А затем огонь! Пожар! И юный старатель, как благородный рыцарь, выносит свою Королеву на руках из обжигающих лап пламени… Но самое-то главное — мораль! Королева полюбила Короля за его доброту, светлую веру в людей, тягу к приключениям и верность семье, а он её — за силу духа, за то, что не сломалась в одиночестве среди холодных гор и жестоких людей, за её ум и смелость, и что важно — они ценили друг друга за чувства, за искренность, что казалась слабостью, но делала их сильнее. Король остался человечным и верным своим принципам, наживал капитал честно, никогда не забывая ни о Родине, ни о семье, ни о возлюбленной. Королева оставила обман и мошенничество в прошлом, и впредь её песни несли только хорошее в этот мир. Не забывали и о приключениях, разумеется! Кто-кто, а они уж точно не станут скучными взрослыми! Так что где-то на этом свете их Королевские величества путешествуют по миру, радуются каждому мгновение и никогда, никогда не забывают о любви друг к другу! На этой пафосной ноте я торжественно замолчала, прикрыв глаза и наслаждаясь моментом моего, как рассказчика, триумфа. — Фу, про любовь скучно. — послышался недовольный мальчишеский голос, и я с возмущением распахнула веки. — А по-моему красиво. — болтая ножками, миловидно откликнулась Делла, но затем с маниакальным видом взвизгнула. — Так что там с пистолетом и пожаром??? — Мда, поколение потеряно. — мрачно констатировала я и с надеждой обратилась ко взрослой аудитории. — Ну а ты, Дакворт, что скажешь? Дворецкий, обычно скупой на эмоции, смог меня удивить. Он смотрел себе под ноги и будто перебирал что-то в уме, с каждой секундой омрачаясь все больше. Наконец Дакворт поднял голову и ответил с внезапной грустной улыбкой: — Н-да-да, мисс, весьма… поучительная история. Скажите… — он неожиданно бросил взгляд в сторону двери. Неужели тоже заметил Скруджа? — …а мистер Макдак похож на, как вы говорите, Короля? Я изумленно округлила глаза. Признаться, я хотела как-то подвести к этой теме, проучить самовлюбленного папочку, но чтобы Дакворт смог так быстро понять мои намерения, ещё и идеально подгадать момент… Воистину, дворецкий сбежал из деньгохранилища, ведь он просто золотой человек! — Скрудж? — иронично переспросила я и залилась уничижительным хохотом. — Дакворт, не смеши меня, откуда такой глупый вопрос? Да, Скрудж тоже стремится к богатству, ещё как стремится, но разве это стремление продиктовано его положительными сторонами? Короля золото вело к процветанию, тогда как каждый новый цент ведёт Скруджа к разрушению. Он занимается бизнесом ради семьи? Нет, он обрубил с родными все связи и даже говорить о них не хочет! Он зарабатывает деньги, чтобы сделать мир лучше? О-о-о нет, пусть Скрудж не ворует, но и не чурается лгать людям и манипулировать ими, чтобы достигнуть желаемого! Или его деньгохранилище символизирует о большой любви к дорогому человеку? Это просто нелепо! Да он ведь бросил нас с ма… — я осеклась, вовремя вспомнив о вдруг поникших близнецах. — Я знаю, что он бросил свою возлюбленную, а Король бы так никогда не поступил! Про то, каким он стал брюзгой, пусть даже раньше и пускался в приключения, я вообще молчу. Король достоин восхищения. А Скруджу можно только посочувствовать, и то с натяжкой. Лица присутствующих были темнее тучи, заставив меня поежиться от собственной пылкой речи. Украдкой взглянув на дверь, я едва слышно спросила у Дакворта: — Что он тут делает? Вряд ли пришёл послушать, как мы его тут в пух и прах… — По будням мистер Макдак просит читать ему прессу до полуночи. — так же бесшумно ответил Дакворт. — Папочка не может уснуть без сказки на ночь? — еле сдерживая смешок, засипела я. В голове возникла новая шалость, и следующие слова прозвучали уже нарочито громко. — Кхм, что-то голова разболелась от духоты, пойду на балконе свежим воздухом подышу! Дакворт, начни пока укладывать детишек, я предупредила их маму, что они могут заночевать у меня! Подмигнув обескураженному дворецкому и шепнув близнецам «будьте начеку», я шмыгнула на балкон и бегло оценила обстановку. Почти каждая комната оснащалась таким же крыльцом, а особняк очень кстати окружали раскидистые деревья, так что добраться до кабинета отца было не проблематично. Зацепившись за ветку и перекинув ногу через парапет, я с любопытством заглянула в коридоров окно. Я предполагала, что после услышанного Скрудж гневно потопает к кабинету, что не входило в мои планы, но тот оставался на месте. Сев на пол и прислонившись к стене, он вертел в руках какую-то монетку. От выражения его лица я невольно содрогнулась. Честно говоря, не думала, что этот сухарь способен испытывать чувства, оттого глубокое сожаление в отцовских глазах казалось чем-то инородным. Скрудж продолжал потерянно теребить монету, словно пытаясь отыскать в ней ответы. Его и впрямь задело сравнение с Королем? Выглядит так, будто в конце истории отец того прихлопнул из пушки. Теперь мне даже жалко папу. Но вряд ли он в полной мере усвоит урок, если не закрепить теорию на практике. Решительно перебравшись на нужный балкон, я толкнула дверь и вошла в душную комнату. Распахнула ставни и гардины, пока папочка не видит, а затем с хитрой ухмылкой проследовала к отцовскому столу. Теперь на нем лежали ноги, цилиндр со спинки стула перекочевал мне на голову, трость покоилась в левой руке, правой же я лениво перелистывала приготовленные газеты. Хех, пап знает толк в лечении бессонницы — скукота смертная! Надо их разбавить чем-нибудь забавным… — … Вытащи её уже с чертового балкона, Дакворт! — как раз вовремя послышался привычный ворчащий голос. — И передай, что пусть платит за проживание этих детей! Про их пребывание здесь в договоре ничего не сказано, раз ей уж так полюбились формальности… Дверь распахнулась, и от увиденного из ушей Скруджа едва не пошёл пар. — Это как понимать? — багровея, пробормотал он. — Оу, моё почтение, мистер Макдак. — весело отозвалась я, слегка задевая указательным пальцем поля цилиндра. Натянув на переносицу пенсне, я со скорпулезным видом уткнулась в газету. — Мне тут доложили, вы любите зачитываться на сон грядущий историями о политике и бизнесе. А у меня как раз припасена новая сплетня из светского мира! Говорят, орудует в городе такой скряга, его аж на самый высокий холм сослали! Нелюдимый, грубый, несговорчивый, до того противный, что от него отвернулись даже близкие. С ним ведь связываться — себе дороже… — Хватит. — Голос отца неожиданно дрогнул. За завесой ярости улавливалась почти отчаянная мольба. Скрудж подошёл к столу и требовательно протянул ладонь. — Отдай, что взяла. — Это без пяти минут моё, по наследству достанется. — продолжала раззадоривать его я, предусмотрительно отодвигаясь подальше. — Ты плохо слышишь? — рыкнул Скрудж, угрожающе нависая надо мной. — Тогда попробуй отбери! Молниеносно проскользнув мимо отца, я выбежала из кабинета и громко окрикнула близнецов. Мои бравые напарники не заставили себя долго ждать. Показавшись в коридоре, они в полной боевой готовности ждали приказа. — Дон — трость, Делла — очки! — Было довольно опрометчиво поручать детям дорогие отцу вещи, но сейчас риск только играл на руку. — А теперь, вожди Бурная Вода и Быстрая Стрела, вспомните, что вы индейцы! Не дайте этому безжалостному белому человеку украсть дары Духов у вашего шамана! Грозно заулюлюкав, дети бросились врассыпную, довольно неплохо «перелетая» по особняку с помощью лассо. Подсказки Дакворта и моё наставничество явно не прошли даром, и теперь это видел и Скрудж. Выбежав вслед за мной, он замешкался, метаясь взглядом между Доном с тростью, Деллой с пенсне и дочерью в цилиндре и возвратившейся к ней в руки кагинавой. В глазах отца явственно блеснуло восхищение. А затем азарт. О да-а-а, тот самый, что я видела на корабле! Я добилась своего! Сверкнув предвкушающей ухмылкой, он схватил с постамента фэйгоу и бросился в погоню. Многолетний опыт, хорошо прослеживающийся в его движениях, нам было не переплюнуть, но нашей стороне было количественное преимущество. Как только Скрудж отбирал вторую вещь у одного, другой тут же отнимал первую. Но попадались лишь близняшки, мне же удавалось ловко ускользать от нападок отца, помогая при этом младшим. Но только до поры до времени… Когда Скрудж предпринял новую попытку отобрать пенсне, я с задорным смехом бросилась в атаку, но это оказалось уловкой: за секунду до нападения Макдак с победоносой улыбкой повернулся и сбил крюк кагинавы. Я полетела в стену и больно приложилась головой, а когда оклемалась, отец уже был в двух шагах от меня. Пусть Скрудж довольно жёстко расправился со мной как с соперником, я до жути не хотела признавать поражение и заканчивать битву. За все дни в Дакбурге мне не было так весело, как сейчас. И потому, что у меня появилось двое мелких сорванцов, с которыми было не зазорно окунуться в детство, и потому, что я могла, подобно Королю, пуститься в хоть и надуманное, но приключение, и потому… Потому, что, быть может, впервые чувствовала близость с папой?.. Так что мне ничего не оставалось делать, как поднести головной убор к одному из немногих горевших на стене канделябров. Лицо Скруджа мгновенно побледнело. — Дикки, мне очень дорог этот цилиндр. — вкрадчиво проговорил он, с опаской поглядывая на тусклое пламя. — Дикки, чего ты добиваешься? Зачем ты все это делаешь? — Всего лишь хочу увидеть того Скруджа, о котором с таким восхищением рассказывает Дакворт. — с горечью призналась я, невольно прослезившись. — Ты ведь все слышал за дверью, так? Тебе далеко до Короля, глупо это отрицать, но ты же умеешь быть весёлым, серьёзно относишься к контрактам, а значит, имеешь хоть какие-то принципы… В конце концов, у тебя явно удивительное прошлое! Ты в силе противостоять всякой нечисти, у тебя в особняке уйма умопомрочительных штук, да, если верить Дакворту, по части приключений ты в состоянии дать фору самому Королю! Я не знаю, отчего ты бросил это все, но я не могу спокойно смотреть, как ты закапываешь себя в работе и безграничной жадности. Так нельзя жить! Цилиндр и трость — всего лишь способ вернуть былой огонек твоей душе. Словом… я же сказала тебе сегодня на корабле, что просто хочу научиться драться так, как ты… Искренность моих слов не подвела: взгляд папы пораженно застыл. Правда, сказанная в лоб, его очевидно застала врасплох. Отец не двигался, но в глазах отражалась нешуточная внутренняя борьба, истинного исхода которой мне не удалось разглядеть. — Ладно, твоя взяла. — примирительно улыбнулся Скрудж, позволив напряжению на лице ненадолго оттаять. — Раз тебе так пришёлся по душе наш призрачный друг, завтра захвати его саблю. Но сувенир из Санкт-Петербурга я все же попрошу вернуть. Мне следовало удостовериться в отсутствии подвоха, но теплота в голосе отца была столь обезоруживающей, что я без задней мысли протянула ему цилиндр. Скрудж его довольно отряхнул, водрузил на голову… а с цилиндром вернулась и ледяная маска. — Я не искатель приключений, Дикки, я бизнесмен. — зазвенели холодом безжалостные слова. — Не мне судить тебя, но твой кумир — всего-то глупый мальчишка, а твоя история — сказка для ротозеев. Я не Король, я — влиятельнейший человек на мировой экономической арене, и, поверь мне, это стократ весомее. Но я рискую потерять свою власть, если буду распыляться на нелепые авантюры. — Но… это же нечестно… — упавшим голосом зашептала я, силясь не дать волю слезам. Макдак самодовольно усмехнулся. — «Опять надурил своей хваленой хитростью». Кажется, твои слова? — Скрудж посуровел и медленно зашагал ближе. — Нехорошо, знаешь ли, так презрительно отзываться о займодавце… Я боязливо зажурилась, страшась расправы, но вдруг услышала гулкий звук, а затем глухое падение. Недоуменно распахнув глаза, я уставилась на Дональда, с гордой улыбкой огревшего Макдака тростью. — А палка-то не такой уж бесполезной оказалась. — хмыкнула я, оглядывая неподвижное тело отца.