Осторожно, счастье

      Коля с самого утра ухмыляется как-то хитро, но на все вопросы отмалчивается, или шутит и переводит разговор на другие темы. Максим пожимает плечами и отстаёт от друга. Захочет — сам расскажет. Фоменко явно что-то задумал, но пока его поведение не вредит работе, можно оставить его в покое и просто наблюдать за происходящим, быть начеку, чтобы предотвратить очередное сумасбродство друга. Обычно Максим не был против розыгрышей и различных выходок, с удовольствием принимал в них участие и даже выступал инициатором, но в этот раз у него просто не было сил: последние месяцы вышли невероятно напряженными, поэтому он просто хотел без происшествий отыграть последний концерт перед перерывом на несколько недель.       Поездка в очередной город на поезде это всегда несколько часов, а то и суток, вынужденного безделья. Иногда они играют в карты, иногда болтают о всякой ерунде, травят анекдоты и зачитывают вслух отрывки из газет про самих себя, пародируя и насмехаясь над журналистами. Иногда на кого-то находит вдохновение и он судорожно записывает пришедшие в голову строки будущих песен на каких-то клочках бумаги, потому что блокнота в нужный момент ни у кого с собой нет. А остальные стараются вести себя потише, чтобы ненароком не спугнуть, не отвлечь от идеи. А иногда они просто молчат, наслаждаясь обществом друг друга.       Так было и в этот раз: Алёша забрался на верхнюю полку и уткнулся в книгу, которую начал читать ещё в Ленинграде, Забл спал, запрокинув голову на плечо Коле, а тот хитро ухмылялся чему-то своему и бездумно выводил шариковой ручкой каракули на салфетке. Сам Максим просто смотрел в окно на пролетающие мимо деревья. Это зрелище странным образом умиротворяло и отвлекало от постоянной суеты, которая стала неотъемлемой частью жизни популярных музыкантов.       Когда они наконец прибыли в город и добрались до гостиницы, Максим выдохнул было с облегчением, предвкушая отдых перед концертом, но потом снова взглянул на Фому. Обстановка, очевидно, накалялась: Коля нервничал все больше и никак не мог остановиться хоть на мгновение. Переступал с ноги на ногу, разминал руки, вертел головой. Да, он никогда не отличался спокойствием и у него порой отказывали тормоза, что служило поводом для многочисленных шуток и даже для песни, но почему-то именно сейчас Максу было не по себе от этого.       Они разошлись по номерам, чтобы разложить вещи и набраться сил перед выступлением. Максим не выдержал беспрестанно мельтешащего перед глазами Фоменко и все же попробовал выяснить, что происходит: — Коля, что за фигня? — Ты о чем? — басист наконец остановился больше, чем на секунду и обернулся. — О твоей истерике. — Какой истерике? Я совершенно спокоен. — Коля взъерошил и без того торчащие во все стороны кудри. — Ты весь день сам не свой. Я понимаю, конечно, что у тебя шило в одном месте, но должна же быть какая-то причина.       Коля прикусил губу, задумавшись и начал ходить кругами. Максиму стало нехорошо. — Я посмотрел на часы, было восемь двадцать два, у меня начала кружиться голова… — пробормотал он, зажмурившись. — Что? — Ничего, ничего. — Леонидов вздохнул. — Что всё-таки творится, Коль? — Понимаешь, Макс… — Фоменко замялся. — Я не могу тебе этого сказать. — Почему? — Это личное. — Приехали. — Максим, исход этой истории ты увидишь и сам. Сегодня вечером — То есть, мне ждать от тебя какого-то экстраординарного поступка? — Макс лёг на кровать и уставился в потолок. С этого ракурса Колю не было видно, что не могло не радовать. Правда, его было слышно: Фома опять наворачивал круги. — Да. Нет. Не знаю.       Спустя ещё минут пять-десять метаний по номеру Коля куда-то ушёл. Максим малодушно надеялся, что у него будет какое-то время, чтобы отдохнуть от слишком активного друга.       Он успел задремать, когда в их с Колей комнату ворвался Алёша: — Там Фома с Заблом дерутся! — Чего? — Макс подорвался с кровати. — Того. — Мурашов схватил его за руку и потащил к выходу. — Я просто на минутку вышел, меня Коля попросил, а вернулся — они сцепились. — Чёрт… Не вовремя. — Макс взглянул на часы — до концерта оставалось несколько часов. — Ты их разнять пробовал? — Конечно, — Лешка тряхнул патлатой головой. — но они слишком увлеклись.       Когда они ворвались в номер, драка ещё продолжалась, но явно не так активно, как пятью минутами ранее, так что Леше и Максиму не составило особого труда растащить драчунов в разные стороны. Леонидов, удерживая за плечи вырывающегося Колю, поинтересовался: — И какого хрена? — Фоменко не ответил. Макс оглядел стоящего напротив Забла. У Андрея намечался синяк под глазом и он шмыгал носом, в попытках то ли сдержать текущую кровь то ли не заплакать. — Неважно. — практически выплюнул Заблудовский. — Нам выступать вот-вот, в смысле «неважно»? — Максим перевёл взгляд на Фому и ужаснулся. — Что у тебя с рукой? — Упс… — Коля смотрел на свою ладонь так, как будто увидел впервые. — Я зову Натаныча, — вздохнул Алёша. — Постарайтесь не убить друг друга и Макса, пожалуйста, пока меня не будет.       Максим остался с Заблом в гостинице, а Лёша отправился с Колей в ближайший травмпункт, пока директор группы искал замену неудачливому басисту.       Андрей, растерянный и хмурый, сидел на подоконнике и смотрел в окно. Кровь из носа, заткнутого ватой, уже не шла, но он все равно периодически шмыгал им. Максим заметил, что Заблудовский автоматически, словно сам не замечая, касался пальцами губ. Но, вроде бы, нижняя часть лица осталась целой, а подобной привычки за Андреем раньше не числилось. — Так почему вы подрались? — Неважно. — упрямо повторил Забл свой прежний ответ. — Да что ж вы заладили-то оба! — всплеснул руками Леонидов. — Что один что второй. Ведёте себя странно, деретесь, а потом отмалчиваетесь. Что происходит? Вы ведь были всегда близкими друзьями… — Он меня поцеловал. — прервал его Заблудовский. Почему-то шёпотом. Поэтому, Максим сперва подумал, что ему, вероятно, послышалось. — Что, прости? — Коля меня поцеловал. — И ты сломал ему палец в отместку? — вырвалось у офигевшего Макса. Забл всхлипнул. Максим открыл рот и тут же закрыл, потому что не знал, что сказать. Теперь он понял, почему Коля весь день был таким нервным и возбужденным. Понятно и то, почему он так упорно отмалчивался, скрывая причину. Вот только, что со всем этим делать Макс совершенно не представлял. — Давай ещё раз. — попробовал он. — Фома тебя поцеловал, — Андрей кивнул. — Потому что? — Он мне в любви признался. — Леонидов закрыл лицо руками и протяжно застонал. Он просто хотел спокойно отыграть очередной концерт, за какие грехи это все навалилось на него?       Когда вернулись Лёша и Коля, стало ясно, что играть басист не сможет. Если до этого была надежда, что все не очень серьёзно, то теперь она рассыпалась прахом: загипсованная рука была не приспособлена к движениям в принципе, что говорить об игре на инструменте. До концерта оставалось два часа.       Натаныч запер их в номере, пригрозив смертной казнью каждому, кто посмеет даже подумать о том, чтобы выйти или натворить ещё какую-то фигню. Сам же он продолжал обзванивать знакомых гитаристов, выискивая кого-то свободного на замену временно непригодному басисту.       Алёша сидел рядом с Заблом, приобняв за плечи, и что-то беспрерывно нашептывал ему, успокаивая. Коля делал вид, что читает модный журнал об эстраде, но уже двадцать минут он разглядывал одну и ту же страницу, видимо, даже не осознавая этого. Максим исподлобья смотрел на одногруппников и проклинал сегодняшний день.       Замена была найдена в последний момент. Чудом оказавшийся в этом же городе Маргулис согласится подменить Фому, хоть и допытывался, что произошло.       «Освобожденный вокалист» Коля скакал по сцене с микрофоном, как заведенный, и вопил громче обычного, вызывая бурный восторг юных фанаток. Все последствия драки на лицах Андрея и Коли были умело скрыты гримером и о недавнем инциденте напоминал только гипс.       Максим боялся думать о том, что будет после концерта. Ссора? Ещё одна драка? Коля и Андрей просто продолжат игнорировать друг друга? Это ситуация не могла кончиться чем-то хорошим, но Леонидов не мог ничего поделать, ему оставалось лишь беспомощно наблюдать за творящими дичь друзьями.       Максим сидел в номере и мучил приёмник, пытаясь поймать нормальную радиостанцию, не транслирующую откровенную попсу или скучные новости. Получалось плохо, но он не терял надежду. Хотелось спать, но Коля опять куда-то свалил и Леонидов собирался дождаться его возвращения. Сил искать этого придурка не было.       В дверь постучали, когда он уже отчаялся ждать и почти уговорил себя встать и отправиться на поиски Фоменко. — Открыто! — крикнул Макс и в комнату заглянул хмурый Лёша в пижаме. — Сегодня я ночую у тебя. — заявил он и прошёл внутрь, мимо малость ошалевшего от таких заявлений Леонидова. — А Колю куда прикажешь девать? — Ему эта кровать сегодня не понадобится. — Не понял. В каком смысле? — В прямом. — Алёша упал на кровать и завозился, устраиваясь удобнее. — Коля приперся к нам где-то полчаса назад и попросил меня «прогуляться», пока они с Андреем разговаривают. Я упёрся, они уже один раз «поговорили» сегодня. Но Забл меня буквально выпер! Представляешь? Разговор у них важный, видите ли. А куда я пойду в одиннадцать вечера в пижаме? Ну посидел в коридоре минут двадцать, сил уже нет просто, думаю, сколько можно трындеть? Открыл дверь тихонько… — И? — осторожно спросил Макс у резко замолчавшего барабанщика. — А они там целуются. — страшным шёпотом поведал Мурашов, округлив глаза. — Я дверку-то прикрыл и к тебе. — М-да уж… — глубокомысленно протянул Леонидов. — Ну, это было ожидаемо после произошедшего.       Алёша фыркнул. — Я рад, на самом деле, что все решилось. Уже невозможно было выносить нытье Андрея. Вроде самый взрослый, должен быть серьёзней и адекватнее, но что-то как-то нет… Наоборот даже, вёл себя как неуверенная в себе малолетка… — Что ты злой такой? — Просто задолбался. — барабанщик зажмурился устало и зарылся обеими руками в аккуратные кудри, встрепывая их. — Не, я действительно рад. Это хорошо, что у Коли оказалось достаточно сил, чтобы сделать первый шаг… — он широко зевнул. — И что они всё-таки смогли разобраться во всем…       Максим подождал ещё нескоро минут, ожидая продолжения, но Алёша молчал. — Лёш?       Леонидов повернул голову в сторону друга и понял причину молчания: Лёша спал. Утомленный всеми событиями сегодняшнего дня, он вырубился, даже не закончив разговор. Макс улыбнулся, не сдержавшись — барабанщик выглядел невероятно мило и беззащитно. Он укрыл Лёшку одеялом и погасил свет в номере. Все складывалось отлично.