История дедушки Джерарда

Дедушка расскажет мне сказку О монстре, что таится в ночи, А то, что монстр под маской, Мой дед, увы, промолчит... Сегодняшний вечер в маленьком городке "Гримсайд" был особенно притягательным. Хоть белоснежный снег и устилал улицы, дороги и темные улочки города, зимний воздух чувствовался свежим, чуть прохладным оттенком, нежно заползающим в легкие. На синем покрывале безоблачного неба проглядывал лик полной луны, окруженный мириадами блестящих звезд, которые плели на небосводе паутины волшебных созвездий. Майку Эвансу нравилось смотреть на звезды. Летом он обычно забирался на крышу своего дома с помощью лестницы, усаживался под когтистыми ветвями яблони и подолгу глядел ввысь, совсем ни о чем не думая. Парень просто смотрел и казалось, что его сознание покидает тело, бороздит нескончаемый космос, пролетая кометой вокруг луны, а после возвращаясь, когда вечер начинает холодать, а трава на газоне скрывается в щупальцах густого тумана. Даже сейчас, когда Майк, завернутый в теплый шарф и надевший новое черное пальто, медленно ступал по Салем-стрит, он изредка бросал взор на звезды и наслаждался ароматом прелестного вечера. Путь ему освещал свет, льющийся из окон домов, фонарных столбов и луны, висевшей над головой. Через несколько минут он наконец добрел до дедушкиного дома, где родители утром оставили его младшую сестренку Руби, которая очень уж рвалась в гости к своему любимому дедушке Джерарду на выходные. Она, как помнил Майк, подолгу ходила за матерью по коридорам дома, не отставая ни на метр, и, надув пухлые губки и жалобно раскрыв голубые глаза — уговаривала маму отвезти её сюда, на Салем-стрит. Старший брат понимал её желание. В детстве он вечно проводил лето здесь, ведь что могло быть лучше, чем сесть с бабушкой и дедушкой у теплого камина и слушать их яркие истории прошлого, пропитанные чувством нечто забытого, однако родного и близкого сердцу? Правда в последнее годы Майк бывал у дедушки крайне редко, а после того, как бабушка умерла пару месяцев назад, его визиты стали еще реже, за что парень себя презирал и ненавидел. Майк отряхнул ноги на пороге дома, отворил дверь и его лицо тут же обдал жар прихожей, льющийся из глубины комнат, оттуда, где пылал камин. Парень размотал шарф, снял пальто и повесил вещи на крюк. Далее он двинулся вдоль прихожей и вошел в гостиную. Тут же он увидел мирно похрапывающего дедушку, сидевшего в своем любимом кресле-качалке. Ноги старика были прикрыты вязанным пледом, в руках лежала раскрытая книжка, а круглые очки сползли с лица почти до губ. Майк на миг застыл, ведь на него навалились воспоминания прошлого. В доме всё было, как и тогда, когда он гостил здесь, будучи ребенком. Пылающий камин в стене, старые деревянные шкафы с кипами пыльных книг, столик с графином виски окруженный колбами лекарств, картина с изображенным на нем рыбаком и собакой... Фотографии бабушки и дедушки в молодые годы и, конечно же, фото самого Майка с сестренкой Руби. Парень на цыпочках прокрался к столику с фотографиями и взял в руки рамку с поляроидной карточкой, откуда на него глядела бабушка — милая улыбчивая старушка с голубыми глазами обернутая в золотистую шаль. — Ей не нравилось это фото, — нарушил тишину голос проснувшегося дедушки Джерарда. — Твоя бабушка говорила, что на ней она слишком вульгарна. А мне нравилось. Майк вздрогнул, испуганный разбившим тишину шумом, но, повернувшись к дедушке, одарил того доброй улыбкой. — Прости, не хотел тебя будить. — Да что ты, — отмахнулся старик, — Это разве сон? Просто дрема. А ну-ка, — Джерард облокотился о ручки кресла и с хрустом колен поднялся на ноги, — дай-ка взглянуть на моего внука. Ооо, — протянул он, поправив очки, — вылитый Джон Кеннеди, такой же смазливый красавец. Джерард и Майк преодолели пролегавшее между ними расстояние, обнялись, похлопали друг друга по спине и уселись у огня — старик на свое кресло, а Майк на полукруглый замшевый диван рубинового цвета. — Проказница спит? — Поинтересовался парень о сестренке. — Да, заснула только перед твоим приходом. Умаялась за сегодня. Ты не буди ее, Майки, пусть посопит, а мы с тобой пока поболтаем. У тебя ведь есть время? — Конечно дедушка, — кивнул внук, — Как ты? — Его взгляд невольно метнулся в сторону бабушкиных фотографий, и Майк тут же отвел разговор о ней в сторону: — Как спина? — Спина, — хмыкнул старик недовольно, — плевать на спину, лучше ты расскажи, нашел себе девушку, а? — Джерард обнажил пару передних зубов в улыбке, и легонько стукнул внука по коленке. Тот сразу же смутился и покраснел. — Есть одна... Одноклассница, думаю, пригласить её на зимний бал. Она умная и красивая, хочет поступать в Йель, понимаешь теперь какая умная? Джерард хохотнул. — Эх, Майки, умная женщина не та, которая поступает в Йель. Умная женщина это та, которая вовремя умеет показаться глупой. Далее разговор протекал от воспоминаний прошлого до планов на будущее. Старик молча внимал рассказам внука, тот нередко спрашивал у него советы и все было мирно и спокойно. Когда Майк принес две чашки чая с ромашкой, и они с дедом помолчали, вкушая аромат пленяющих трав, парень заметил, что Джерард казался каким-то грустным. Раньше с его уст не исчезала заметная улыбка в уголках рта, однако сейчас уголки эти сползли вниз, морщины казались глубже, серые глаза заметно потускнели, потеряв задорный живой огонек, а худые костлявые плечи безвольно опали вниз, точно под неподъемной ношей. — Дед, — начал Майк, делая глоток горячего чая, — Тебе грустно? Это... Из-за бабушки? — Что? — натянул фальшивую улыбку Джерард, но она тут же пропала, — Из-за бабушки? Да... — кивнул он грустно. — Да, Майки, я скучаю по ней, очень скучаю. Бывает, знаешь, проснусь ночью и думаю, вот сейчас войду на кухню, а твоя бабуля уже печет блинчики с медом, заваривает чай и хлопочет что-то о новостях в газетах. — Старик усмехнулся, глядя куда-то в пустоту. — Никто уже газеты не читает, а она все равно ходила на Олден-Стрит и покупала новый выпуск. Вот же глупышка. — Джерард отпил чай и немного помолчал. — А затем я вхожу на кухню и вижу, что она пуста. Никого нет. Только я. Майк почувствовал укол стыда. Его дед так страдает о смерти бабушки, а ему даже сложно проведать его после уроков и поговорить с ним пару минут. — Мне жаль. Я тоже по ней скучаю. Ты бы мог переехать к нам, папа ведь предлагал. Да и вместе веселее, а Руби как будет рада. А, дед? — Нет, Майки, — отмахнулся старик, — я доживу свой век здесь. — Он обвел гостиную взглядом. — Капитан не покидает свое судно. — Джерард отложил чашку на столик и сомкнул пальцы в замок. — Но знаешь, сынок, есть еще кое-что, что меня беспокоит. Все время думаю об этом и никак не могу выкинуть из головы. — О чем? — О чем... — Дед вновь помолчал, а после перевел взгляд потускневших глаз на внука. — Есть одна очень страшная история, которую я никому не рассказывал. Но тебе будут неинтересны байки старого полоумного старика. Не забивай голову. — Эй, — парень положил ладонь на руки Джерарда и улыбнулся, — я всегда обожал байки полоумного старика. Джерард усмехнулся. — Это очень жестокая и страшная история, сынок. Ты уверен? — Уверен. Джерард лениво отвел взгляд в сторону пламени танцующего в камине и подолгу глядел в него, точно там он видел картины прошлого, вырисовывающиеся оранжевой кистью огня. — Мне тогда было годов двадцать четыре, — начал старик. — Я поступил на службу, хотел сделать карьеру как твой прадедушка, однако служба не увенчалась успехом. Произошел несчастный случай и меня отправили домой с разбитой головой и сломанными ребрами. Я пролежал в больнице месяц, набрался сил живя у родителей, а затем махнул в городок "Брайт-Фоллс", что в штате Орегон. — Джерард потянулся к чашке чая и отпил. — Устроился на фабрику по производству телефонных справочников, снял комнатку у одной семьи поляков и жил себе припеваючи. Но однажды... — Дед помолчал, разглядывая что-то на дне своей чашки, а затем допил содержимое. — Зимой тысяча девятьсот шестьдесят первого года в "Брайт-Фоллс" стали пропадать дети. Малыши от четырёх до десяти лет. Просто выходили в магазин, погулять или встретится с друзьями, однако домой больше не возвращались. А городок-то был тихий, совсем новёхонький, и тогда жители знатно обеспокоились. Начались поиски. Мы, обычные граждане и полиция, обчесывали леса, озера, допрашивали негров, патрулировали улицы, но дети все равно пропадали. По-моему, если не ошибаюсь, похитили семерых. Я даже знавал одного из них: сынок Сандерсов, они жили через дорогу. Белобрысый такой мальчуган... — И что потом? — Наконец спросил Майк, ведь дед молчал уже с минуту. — Ах да, — подпрыгнул старик, вырвавшись из безмолвного омута воспоминаний. — Что я там говорил? — Сынок Сандерсов. — Сынок Сандерсов. — Кивнул Джерард. — Он пропал последним, если правильно припоминаю. Люди начали запирать на ночь дома, отводить и встречать детей из школы, людям запрещалось выходить на улицу после наступления темноты, ведь там, средь теней, блуждал зверь. Вдруг Джерард резко повернул голову в сторону внука и тот увидел, как глаза дедушки расширились в каком-то подобии удивления и безумия, а язык жадно облизал сухие губы, точно у старика разыгрался страшный аппетит. — Но детки нашлись... — Шепотом произнес дед, чуть наклонившись в сторону парня. — Нашлись? — Ага. — Как же их нашли, дедушка? Он не отвечал. Дом утонул в немоте, лишь треск дров, издаваемый кусающим огнем изредка нарушал тишину. Где-то на втором этаже раздался бой часов, указывая, что время перевалило за восемь вечера. — Они оттаяли. — Тихо произнес Джерард. — Оттаяли? — Так и есть. Мы ведь искали ребятишек и в лесах, и в заброшенных зданиях, и даже вламывались в подвалы негров, но дети были у нас под носом. А именно... — Старик оглянулся по сторонам, бросая взгляд серых затуманенных глаз то туда, то сюда, и сказал: — В снеговиках. Дети все это время были в снеговиках, Майкл. — Я не понимаю... Джерард наклонился ближе, и в ноздри парню ударил острый запах старости. — Этот маньяк душил своих жертв, а затем прятал их тела в снеговиков. Делал отверстия в комах снега и клал детишек туда, представляешь? — О Господи! — Воскликнул Майк. По спине пробежали мурашки, а мертвенный холодок заключил его позвоночник в ледяные тиски. Только сейчас парень заметил, что руки его лихорадочно дрожат. — Господь тут не причем, сынок, то был демон. Ты представь: сотни людей искали ребятишек, проходили у этих снеговиков за десять раз ко дню, но никто и представить не мог, что трупы находятся в какой-то паре метрах от них! Город впал в отчаяние и страх, подозревая соседей, друзей и родню. Но вот в феврале жители, как всегда, вышли на работу, снег начал таять, и они увидели, что из снеговиков на них смотрит мертвое лицо их отпрыска, или маленькая синяя ручонка торчит из снежного кома, точно зазывая их к себе. Я и сам видел. Белое лицо того самого мальчишки Сандерсов, глядящего на меня из-под таявшего снега и, черт побери, глаза у него были открыты. Как у живого... — Дедушка... — Пискнул Майк, ведь чувствовал, как Джерард наседает все ближе, а его серые глаза горят каким-то безумием, совсем ему не присущим. Старик осознал это и резко отпрянул обратно в кресло, вновь посмотрев на пламя. — А нашли того, кто это сделал? — Спросил Майк, когда достаточно отдышался, и сердце перестало биться как бешеное. — Хм, нашли... — Проворчал старик, точно плюнул. — Всё повесили на одного черномазого, который работал уборщиком в школе. Никаких улик против него не было, но людям просто было нужно кого-то обвинить, понимаешь? Конечно же его не посадили, но однажды, возвращаясь домой с работы поздно вечером, какая-то шпана подростков забила его камнями по голове. Он умер, и убийства прекратились. — Так может, — подумал вслух Майк, — Он и был виноватым, раз убийства закончились? Джерард разразился смехом. — Сынок, — сказал тот, посмотрев на внука, — неужели ты думаешь, что черножопый додумался бы до таких ухищрений? Не-е-е-т, — протянул он, — убийца был гораздо умнее. Его не нашли и не найдут. Не нашли и не найдут. — Повторил Джерард, раскачиваясь на кресле. — Это всё? — Да. — Улыбнулся Джерард. — В тот же год я познакомился с твоей бабушкой, мы поженились и уехали в Мичиган. А потом эта история как-то забылась и больше я к ней не возвращался. Но, Майки, — старик повернулся к парню, — великое и самое ужасное зло живет в каждом из нас. И та история, те смерти, тот убийца — есть ничто иное как демоническое первобытное зло. Твоя бабушка была светом, что не давал этой пакости захватить мой разум, заставить думать о ней и возвращаться к сетям мрака. Но вот она умерла, и мне кажется, я блуждаю во тьме, Майки. Блуждаю во тьме. — Повторил он, утопив взор в пылающем камине. — Боже, — покачал головой парень, — ты имеешь в виду, что со смертью бабушки вновь начал вспоминать события того ужасного года? Когда... Когда нашли детей? — Так и есть, сынок. Вспоминаю снова и снова. Снова и снова. — Качаясь на кресле проговаривал он. — Знаешь что, старик, — начал Майк вставая, — я позвоню отцу и скажу, чтобы он приехал и забрал нас. Забрал всех. Ты поживешь у нас какое-то время, а потом, как тебе станет лучше, вернешься на свой "корабль". Отказов я не приму, — заявил внук с жесткостью в голосе, а затем, похлопав дедушку по плечу, двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. — Разбужу Руби, думаю, она достаточно поспала. — Майкл, — вдруг заговорил Джерард, медленно поворачивая к внуку застывшее в оскале лицо. Глаза старика сверкали в отблесках огня и, казалось, что в зрачках дедушки танцуют тени извивающегося пламени. — Ты так и не понял? Твоя сестра спит. Она проснется только весной... — Джерард поднял руку и показал на окно слева от себя. Стоя у лестницы, Майк видел, как за окном, на котором выступали изящные узоры, кто-то стоял. Парень медленно опустился с двух первых ступенек лестницы и приглядевшись, увидел в свете огня и тусклых ламп, лившегося на задний двор, небольшого аккуратно слепленного снеговика. Снеговика, ростом примерно с его младшей сестренки Руби...