Поделись со мной своей свободой

      Стэнли убрал руку от холодного металлического рычага, который небрежно дернул пару минут назад, желая покончить с кошмаром, терзавшим его все это время, раз и навсегда. Все и вправду изменилось, дышалось свободнее, а взгляд стал чище, Стэнли начал подмечать все новые и новые детали в местах, которые видел тысячи раз. Но какова цена свободы? Покинуть это проклятое место? Да с радостью, Стэн мог бы уйти прямо сейчас, если бы ноющее чувство внутри, тяжесть, бремя, которое было поручену ему нести. Вернее не ему.       Рассказчик никогда не говорил, где конкретно находится его офис, но дело в том, что Стэнли всегда подсознательно догадывался, куда нужно идти. Туманное чувство долго вело его сквозь узкие коридоры, заставляло прыгать в темные люки, но Рассказчик всегда перекрывал ему путь, понимая, какую цель преследует его подчиненный. Но нет. Он не желал видеть его лица так близко, иначе бы не отпустил, сломал бы программу к чертям собачим, а она стоила стольких усилий, он потратил столько времени, чтобы обустроить их виртуальную тюрьму. Но Стэнли брыкался, упирался, не слушался, выводя из себя Рассказчика. Ах если бы этот неблагодарный знал, как много времени заняла постройка благоприятных для них условий, создание сюжета. Но нет, он будет капризничать, отыщет эту злосчастную комнату и все разрушит, угробит всю «игру».       Сколько они были заперты вместе? Недели? Месяцы? Века? Такая глупая вещь как время давно стерлась из их голов. Сколько минут в одном часу? Пять? А может 20? Они все равно не смогут сосчитать. Для них время теперь текло по-другому. Но и это Стэнли смог разрушить.       В одном часу шестьдесят минут. Теперь это можно было ощутить, Стэнли прекрасно мог сосчитать секунды, свои шаги, сколько комнат он прошел, сколько коридоров. Начало темнеть, а проходы становиться все уже, пытаясь раздавить работника словно комара. Все так и говорило своим видом: «Не суйся сюда», — но Стэнли было не остановить пустыми словами, он давно уже не обращает на них внимание. Все кругом молчит, в первый раз за все существование Стэна, непривычно, жутко, он вздрогнул.       Дверь была совершенно обычной, белой, с такой же белой ручкой, как у всех. Но для Стэнли она была совершенно другой, отличающейся ото всех. На двери были небольшие потертости, а ручка и вовсе еле держалась, но Стэнли вошел. Вошел и замер. Кругом была темнота, живая, гудящая, она будто бы хотела сожрать заживо свою добычу, подползала, медленно, неспеша, прикидывая, с какого боку лучше начать трапезу. Но он отряхнулся, отряхнулся и пошел. Вслед за светом мониторов и силуэту человека.       Рассказчик был именно таким, как и представлял Стэнли: блондинистые волосы, аккуратно уложенные, очки с прямоугольными линзами, черный пиджак, начищенные до блеска ботинки. Лицо было совершенно безжизненное: глаза закрыты, мышцы расслабленны, выдавая полную безэмоциональность. Стэнли заметил сотни проводов, подключенных к спине своего знакомого, которые удерживали его на весу, не позволяли сдвинуться. Теперь, когда со всем было покончено, Рассказчика можно было отключить от питания, освободить, поделиться своей свободой.       Стэнли аккуратно отсоединил провода, освобождая спину от ненужного металла и штекеров. Он выглядел беспомощным, его хотелось утешить, пообещать всегда быть рядом. Но не сейчас. Немного позднее, когда Рассказчик наконец осознает, что они свободны, что он больше не обязан слушаться, что Стэнли больше не обязан слушаться его. — ...Стэнли? — проблески сознания, на которые офисный работник молчит, нежно глядит своими черными бездонными глазами без белка, да поглаживает друга по щеке, успокаивает, клянется. — Мы свободны, Стэнли? — он не может поверить. Стэнли молчит, А потом кивает, Полный радости, Что спас не только себя.