Теперь не один.

Сергей Костенко всю свою жизнь был твёрд, решителен и умён. Казалось, нет ничего, что могло ввести его в 'режим непонимания', но однажды в отдел пришло письмо из посольства в Америке с просьбой депортировать пятерых ребят. Сначала Костенко хотел послать туда кого-нибудь из отдела или вовсе просто кинуть письмо с разрешением на депортацию, но следом пришло ещё одно письмо потерпевшего о случившимся. И пять имён, которые Костенко заучил наизусть: ' Георгий Петрищев, Анастасия Мадыщева, Анна Антонова, Алексей Горелов, Павел Вершинин. ' Дурацкая шутка? Враньё? Вряд ли, никто не мог знать. Дело с убитыми детьми в 95-м было строго засекреченно, да и кому это могло быть нужно? Оставался только один вопрос: как? Если это действительно те дети, то как они могли выжить? Почему объявились только сейчас? Почему они все вместе? Не бывает же таких совпадений? Но об этом Костенко думает уже в самолёте. ㅡ Так стой, не подходи! ㅡ именно это было первой реакцией парня. А ещё Костенко прекрасно узнавал эти глаза ㅡ глаза человека, что прошёл через такую жопу, какой свет не видовал. ㅡ Ребят, он хочет нас убить! Костенко искренне не понимал этих слов. Он хочет их убить? Нет же... Паническая атака? Слишком естественно для неё. Тогда что? Они едут в отдел из аэропорта, и Костенко уже более требователен. ㅡ Если эти люди воспитывали чужих детей, а их настоящих убили ещё при рождении... то вы то тогда кто такие? ㅡ вполне логичный вопрос, что тревожит Сергея уже около суток. ㅡ Мы могли бы тебе рассказать, только ты всё равно не поверишь. ㅡ уверенно отвечает Вершинин. Костенко не верит ни Паше, ни кому-либо из ребят долгое время. Пока Паша не ставит своеобразный ультиматум. ㅡ Разряди, чтобы никто не пострадал. ㅡ и Костенко послушно разряжает. ㅡ Щелчок считаем за выстрел. Если сейчас сможешь меня застрелить, то мы будем слушать тебя беспрекословно ㅡ нет, мы едем с тобой в Чернобль. ㅡ А ты просто так не можешь успокоиться? ㅡ А ты так в себе уверен? ㅡ Да Паш, ㅡ уверенно говорит мужчина. Он действительно был в себе уверен. ㅡ В себе я уверен. ㅡ Тогда стреляй. Сергей выругивается себе под нос, но всё равно наставляет на парня пистолет, нажимая на курок. Но щелчка так и не было. Сначала он не понимал... Но потом он поверил. Поверил, потому что не должны пистолеты от взгляда разлетаться. А Паша и рад был всё рассказать, освободить всё что накопилось. Сергей слушал. Слушал внимательно, не перебирал, и лишь изредка задавал вопросы. Он верил Паше. А Паша верил ему. Только лишь этому Костенко, не тому, что был в той реальности. Но и этого достаточно. С Киняевым было покончено, но жизнь ребят в этой вселенной осталась. Паша был нереально благодарен Сергею за помощь, за то, что ребят его не бросил. Хотя Паша ни о чём не просил. Не просил Костенко поселять его у себя, не просил устраивать его в дорогущий институт, не просил оберегать как синицу ока. Не просил. Вот только Сергея и не нужно было просить. Особенно если это был Паша. Итак натерпелся ㅡ мысленно оправдывается Костенко. Обычная жизнь ㅡ думает Паша, просыпаясь в холодной постели. Но проблем меньше не стало. Например, учёба. О боже, та ещё марока. Не проебаться ㅡ было главной пашиной задачей. Конечно, он как нормальный пацан, да и вообще человек, мог чего-то не понимать. Но вылететь из-за этого крайне тупо. Разочаровать Костенко он не хотел, хоть и знал, что ему и слова не скажет, не упрекнёт. Но Паша всё равно вставал каждое утро, плёлся в душ, одевался, завтракал и шёл в институт ㅡ просто потому что по-другому нельзя. Костенко он почти никогда не видел ㅡ жил будто один. Он всегда уходил ровно в шесть и возвращался к двенадцати ночи. Выходные были крайне редким удовольствием. Паша чувствовал себя слишком одиноко ㅡ с этой учёбой не было времени даже на друзей ㅡ но устраивать скандалы и требовать от Костенко внимания ㅡ сверх тупо. А ещё Паша совсем себе нервы поиспортил с 'сегодня буду позже, ложись без меня'. Паша никогда не ложился без Сергея ㅡ не мог. Всегда сидел в гостиной с чашкой чая и ждал. Ждал хлопка двери и усталое: ㅡ Чего не спишь, дурак? ㅡ раздалось тихое за спиной. Паша даже шагов не услышал. Он слишком измотался. ㅡ Мы это уже проходили. ㅡ поцелуй, не долгий, просто чтобы Паша понял ㅡ он дома. Вымытая Пашей чашка отправляется на полку, а вода в душе затихла. Костенко осторожно обнимает парня, кладя его как игрушку ㅡ поближе, а Паша и не думает сопротивляться. Время близилось к часу ночи, и только сейчас Паша может спокойно закрыть глаза, вслушиваясь в ровное биение любимого сердца. <><><> На утро всё опять по новой. Сергей бесшумно уходил, ㅡ Паша даже не понимал, как у него это выходит ㅡ и Вершинин позже будильнику вставал в универ. Вроде всё как обычно, но в последнее время Пашу стало беспокоить его здоровье. То голова закружится, то в глазах потемнеет, у парня было резкое ощущение, что он разжирел, хотя такого не наблюдалось, и даже наоборот ㅡ вес порядком поубавился, кожа стала суше. Но Костенко он как ни странно ничего не говорил. Решил, это весеннее обострение, само пройдёт. ㅡ Ты хоть что-нибудь сегодня ел? ㅡ взволнованно спрашивает Сергей, который уехал из отдела пораньше. ㅡ Бледный какой-то. ㅡ Устал. ㅡ врёт Паша уж слишком как-то правдоподобно. ㅡ А ел в столовой. Честно, парень и не помнил, когда в последний раз ел. Дома, без Сергея, неохото, а в институте времени совсем нет. Раньше хоть хочешь не хочешь а Костенко вывозил куда-нибудь, а сейчас у самого-то толком времени на поесть нет. Паша устало поплёлся из кухни, а-ля конспекты перечитать надо, но далеко не ушёл ㅡ в глазах резко потемнело, а ноги подкосились. <><><> Страх ㅡ это то, что Сергей не испытывал, наверное, со времён когда учился в академии. Но вот через почти тридцать лет, с этим мальчишкой, он чуть инфаркт не словил. Грохнулся посреди коридора в отключке, а ты думай потом. Скорую он набрал в состоянии эффекта. Возможно, пока пытался докричаться до Вершинина. Дежурный врач был уже через полчаса, ㅡ хотя Костенко это время показалось грёбанной вечностью. ㅡ Явные признаки нервной анорексии. ㅡ заключительный вердикт мужчины. ㅡ Какой ещё анорексии? ㅡ в недоумении спросил Сергей. Он правда не понимал. ㅡ Нервной. ㅡ спакойно ответил тот, будто каждый день видит. ㅡ Уже вторая стадия, кстати. Это состояние сопровождается зябкостью, сухостью кожи и алопецией. ㅡ Алопецией? ㅡ Патологическое выпадение волос. ㅡ И что делать? ㅡ Костенко чувствовал что-то непонятное, и обычно люди такое называют паникой. ㅡ С анорексией? Лечить, конечно же. Сладить за питанием, настльно кормить, вообщем, та ещё морока. ㅡ Ну я ему устрою, ест он, ага как же. ㅡ тихо буркнул мужчина. ㅡ Не советовал бы давить на него. ㅡ задумчиво произнёс врач. ㅡ Вряд ли это было спланированно. Диетами занимаются девушки. Проводив мужчину, Костенко обеспакоенно разглядывал Пашу. Как он раньше ничего не замечал? <><><> Голова жутко болела, это Паша понял, как только открыл глаза. ㅡ Серёж? ㅡ тихо промычал Паша, но в гробовой тишине и этого достаточно было. Костенко уже хотел наехать, типо 'нахрена обманывать меня надо было!?', но вспомнил слова врача. ㅡ Как ты себя чувствуешь, солнце? ㅡ Нормально, просто учёбой себя загрузил.. ㅡ опять беспринципная ложь. Мужчина чувствовал, как сдают нервы. ㅡ Да ты что!? ㅡ получилось более грубо, чем он хотел, и Паша понял, что сейчас что-то будет. ㅡ А знаешь что мне врач сказал? ㅡ И что же? ㅡ промяукал парень, зная, что этого человека не стоит выводить. ㅡ Что кое-кто ㅡ руки упёрлись о спинку дивана, перекрывая севшиму Паше все пути отступления. ㅡ Мне нагло врёт. Паш, ㅡ уже более мягко позвал Сергей. ㅡ Только честно, когда ты в последний раз ел? ㅡ Позавчера. ㅡ Паша, честно. ㅡ Ну... ㅡ он неуверенно увёл взгляд. ㅡ Дня три назад. ㅡ Почему ты мне врал? ㅡ строго. ㅡ А что мне ещё было делать!? ㅡ резко обернувшись, прикрикнул Паша. ㅡ Между мной и своей работой ты всегда выбираешь работу! И смысл мне было что-то говорить!? ㅡ Смысл говорить!? Да о чём ты толтко думал!? ㅡ Да ни о чём я не думал! ㅡ повисло молчание. Оба карили себя за срыв. ㅡ Ладно, прости. ㅡ первым заговорил Костенко, садясь рядом. ㅡ Иди сюда, горе ты моё луковое. Паша не противится, ему нравится быть в объятиях именно этого человека. Таким защищенным... Чувствовать, как тебя гладят по плечу и шепчут что-то чтобы успокоился. ㅡ А с анорексией твоей мы как-нибудь разберёмся. ㅡ вздыхает мужчина после нескольких минут молчания. И Паша верит. Верит, что он не один.