Записки Российского гражданина

Случай такой был у меня, когда я служил в армии. А служил я в войсках РЭБ (радио электронная борьба). Был оператором на станции – на какой – всем знать не положено – это военная тайна. И вот посылает командование наш экипаж в длительную командировку по всему военному округу, проверять определённые части округа на предмет соответствия. Какого соответствия – тоже военная тайна. Экипаж наш состоял из меня – оператора, водителя и командира – лейтенанта, молодого парня - недавно из училища. Станция - это машина с будкой, в будке аппаратура и печка на дровах и угле. Дело было летом – печку не топили. А ещё в будке был топчан. В общем, условия – что надо, при желании весь экипаж мог размещаться, и главное ночевать, с комфортом. Выдали нам продукты, залили топлива полные баки, запаслись водой питьевой и хозяйственной, выдали автомат – один на всех, к нему патронов полный магазин – патроны лейтенант положил к себе в сумку, так они и были при нём всю командировку, и зачем-то ещё один пустой магазин (как потом выяснилось – очень даже было зачем). Ну, наконец-то, мы выехали за ворота части – командировка началась. Вот это была настоящая служба! В чём заключается служба в части? Это через день хождение в наряды и в караулы. А в командировке я занимался тем, к чему меня готовили в учебке, водитель рулил, командир – командовал. Мы посещали различные военные части, везде нас принимали на ура. Оно и понятно – мы же всё-таки проверяющие. После того как мы отрабатывали то, что было положено по службе, нас обязательно кормили лучше чем обычно и, по возможности, развлекали: кино, стрельбище, баня. Но ночевать мы старались не в частях, а на природе, ближе к речке – находили места. Если ночевать в части – это значит подчиняться распорядку: подъём, построение, зарядка и т.д. Зачем нам это надо. А здесь: засыпаешь – когда анекдоты закончатся, просыпаешься – когда выспишься. Ну, конечно, мы не проспали всю командировку, службу несли должным образом и то, зачем нас посылали, выполняли как положено. Но отоспался я в командировке – за всю службу. Просыпался я обычно раньше всех потому, что на мне была обязанность кормить весь экипаж. Кстати, именно в этой командировке я научился более-менее готовить, это мне по жизни пригодилось. Готовил я на пояльной лампе. Была такая самодельная приспособа в виде трубы с дырой в боку на четырёх приваренных ножках, в трубу вставлялась пояльная лампа – и пожалуйста, вот тебе и газовая плита. Вот как то экипажу захотелось жареной картошки. Захотелось – сделаем, я и сам не против. А, надо сказать, что на тот момент у этой самой приспособы, из четырёх ножек осталось только две с одной стороны - две отломились. И устойчивость системы была, мягко говоря, не очень. Приходилось подкладывать подручные предметы: кирпичи, железки, всё что найдёшь. И вот подложил я пару кирпичей вместо ножек, жарю на сковородке картофан, уже почти всё готово, и надо же: кирпичи вылетают и сковородка со всей пищей сваливается. Картошка рассыпается по земле, естественно, вся вываливается в песке. Ёлы-палы!!! Катастрофа!!! А аппетит у народа уже разыгрался, да и картошки осталось мало – на новую партию не хватит. Ну что делать? Я оглянулся – вроде по близости никого нет. И стал я потихонечку ложечкой собирать картошку с земли в сковородку, по возможности обдувая от песка. Собрал почти всё, то что осталось - затоптал, восстановил рухнувшую конструкцию, дожарил, позвал экипаж на обед. Разложил по тарелкам, сидим – едим. Приём пищи сопровождается характерным хрустом песка на зубах - у всех. Первым неладное заметил водитель: - Что за хрень? Какой-то песок в картошке? Я отвечаю: - Ну, это же тебе не на кухне - в закрытом помещении. А здесь открытый воздух: ветер дует, вот и нанёс немного песочку. Ешь быстрей, мне ещё посуду мыть. В общем, всё съели. Слава Богу – не догадались. Догадались бы – убили бы на месте! А командировка продолжается. Повернули мы уже в обратный путь. И на этом пути заехали мы в один городок, типа наших Семилук. Там раньше наш лейтенант служил в одной части. Естественно, там у него остались друзья, подруги. Ну как было не заехать? А как заехали – загулял наш лейтенант, оно и понятно – дело молодое. И чего бы не загулять если есть возможность, ни кто не против. Но проблема – куда девать на это время меня с водителем и боевую станцию РЭБ? Думали недолго. Нашли какую-то квартиру-однушку, нас с водителем туда, а машину поставили во дворе дома. Завезли нам продуктов на неделю, наказали: из квартиры не выходить, по двору, а тем более по городу – не шляться. И свалили. Квартира - есть квартира: вода, электричество, холодильник, телевизор и ещё продуктов на неделю. Красота! Чувствую, служба налаживается. Какие-то офицерики забегали к нам периодически, приносили продукты, нашего лейтенанта не видать. Мы спрашивали: «Как там наш командир?» Они отвечали: «Весело…» Прокантовались мы так 5 дней. И кантовались ещё бы два раза по столько же, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. А в нашем случае было так. Городишко этот был хоть и маленький, но военных в нём было много. И, видимо, кто-то просёк, что военная машина уже довольно долго стоит во дворе жилого дома. И стуканул «куда следует». А надо сказать, я в квартире был только днём, а ночевал всегда в машине – охранял вверенное мне боевое имущество таким образом. И вот на пятый день нашей такой жизни, с утра, я был в машине, слышу – вокруг неё поднялась какая-то нездоровая суета. Голоса всякие незнакомые и голос нашего лейтенанта: - … Мы должны досмотреть… Мы военный патруль… - Не имеете права… У нас предписание от штаба округа… - это уже наш лейтенант. - …Мы всё равно сейчас досмотрим… Ну, думаю, ситуация перестаёт быть томной, надо подготовиться. Одеваюсь, валяю на бок кресло оператора поперёк салона, накидываю рюкзаков, ящиков – сооружаю таким образом бруствер. Затем беру автомат, пристёгиваю к нему штык-нож и магазин который без патронов. А кто знает, что он без патронов кроме нас, да и то не точно – солдатики ребята ушлые, может где и надыбали 5-6 штук, а тут и одного хватит. Принимаю положение «к бою». Слышу: снаружи открывают дверь кунга. Я сделал зверское лицо и взял дверной проём на мушку. Дверь открывается, внутрь заглядывает офицер. А на него изнутри, точно в переносицу, смотрит ствол автомата АКМ калибра 5,45 с примкнутым штыком. Автомат находится в руках у солдатика сурового и решительного вида (это я). Повисает драматическая пауза. Пауза прерывается характерным клацанием – это я передёрнул затвор автомата. Офицер резко отшатнулся и с размаху закрыл дверь. Досмотр закончен. После этого всё как-то затихло и рассосалось. Все куда-то поушли… А через полчаса, слышу снаружи стук в дверь. Я, всё ещё на взводе: - Стой! Кто идёт!? - Валентин, это я – это был наш лейтенант. Я поставил автомат на предохранитель – классическая драматургия утверждает, что оружие может стрелять без патронов, впустил командира внутрь. Он присел на топчан, как-то грустно помолчал, затем сказал: - Молодец, всё правильно сделал. И эффектно! - Служу Советскому Союзу. - А теперь надо сваливать, от греха. Сворачивайтесь. - Есть сворачиваться. Так закончились наши каникулы. Вечером мы были уже в своей части. Командировка закончилась. Но это была настоящая служба.