ASMR & BDSM

      — Не смотри так на меня, — огрызнулся Геральт, резко отворачиваясь, — до того, что кофе в его стаканчике едва не пролился ему на рубашку. Вот этого ему и не хватало для действительно хорошего дня. Пролитого кофе.       Ламберт тяжело выдохнул. Он сказал:       — В следующий раз, если подумаешь, что захочешь послать наших контрагентов, то просто отмени совещание, а не намекай им все время, а?       — Я не хотел их посылать, — сказал сквозь зубы Геральт, упорно пялясь на ряды магазинчиков с другой стороны улицы. Голова дребезжала, руки едва не тряслись — то ли от злости, то ли от усталости.       — А что это тогда было?       Геральт поморщился и зажмурил глаза, пытаясь прогнать сонливость, а потом снова повернулся к Ламберту, который с абсолютно скучающим выражением лица рассматривал автомат с кофе.       — Слушай, я не виноват, что меня… бесит все.       — Тебе всегда все бесит, однако, обычно тебе хватает сил запихнуть свое недовольство к себе в задницу — туда, где оно и выросло.       — Я, бля, третью ночь поспать не могу! Как думаешь, насколько весел будет человек, который не может, блять, выспаться? — голос у Геральта был до того низким и грудным, что, когда он говорил сейчас на пониженных тонах, казалось, что он полноценно рычал.       Ламберт вздернул бровь и забрал стаканчик из трясущейся руки, пока Геральт все-таки не пролил кофе на себя и не начал истерить. А он мог. Вполне мог. Ламберт сказал:       — Бессонница?       — Не знаю.       — Врач?       — Ходил.       — Что сказал?       — Сказал, что не хочет мне сейчас выписывать мощные таблетки, потому что пока не ясна причина и природа отсутствия сна. Прописал какие-то травки… тьфу ты, что мне с этими травками делать? В жопу ему запихнуть?       Ламберт пожал плечами и допил чужой кофе, выкидывая стаканчик в мусорку. Засунул руки в карманы и уставился на потолок. Поджал губы, нахмурился, будто бы что-то обдумывал и, наконец, сказал:       — Попробуй АСМР. Вдруг поможет?       — Что это? — Геральт нахмурился до того сильно, что его брови едва не закрыли глаза.       — Видео такие на ютубе. Там типа… знаешь, шуршат и шепчут. Вроде помогает.       — Шуршат? И шепчут? — скептически уточнил Геральт, вздернув бровь. — Спасибо, мне шуршат отчеты, а шепчет налоговая, что нам не мешало бы все привести в божеский вид до их приезда!       Ламберт хмыкнул, все еще рассматривая потолок.       — Пока тебе не зашептал твой врач, что ты кукухой двинулся, начал б с чего-то лояльного. Люди же не просто так эту херню придумали. Ты что, реально думаешь, что ты один самый умный, а другие идиоты?       Геральт недовольно фыркнул, укусив щеку с внутренней стороны. Шуршат и шепчут. Что за пиздец? Шуршат и шепчут в наркопритонах, когда пытаются не спалиться. Кто вообще от подобного засыпает?       Геральт махнул рукой и решил благоразумно на это забить. Это же Ламберт. У него один совет охренительнее другого. Геральту просто нужно еще раз прийти к врачу и потребовать нормальные снотворные, чтобы его рубило в тот же момент, когда его голова касалась подушки.       Проходя весь день сонным и злым, к вечеру, когда он лег в кровать, привычно уставившись в потолок без возможности закрыть глаза, чтобы веки не дергались, он решил, что если не поспит сегодня, то завтра точно кого-нибудь убьет. Например, своего лечащего врача. Ну, не такого уж и лечащего, если быть честным.       Геральту уже блевать хочется от недосыпа, а ему травки какие-то советуют! Может он бы ему тоже ими пошуршал, чтобы заснулось легче?       Геральт выругался и потянулся к телефону, включая ютуб и вводя это странное АСМР. Для начала он даже загуглил это и прочитал какое-то дохера умное определение. Звучало очень даже научно, и срать, что, на самом деле, оно может не иметь к науке никакого отношения.       Снова вернулся на ютуб и нажал на поиск, скептически оглядывая список всплывших видео. Девушки и микрофон. Девушки и микрофон. Девушки, декольте и микрофон.       Геральт нахмурился, засомневавшись: а не дрочил уж на это Ламберт? Может он имел ввиду, что ему после дрочки хорошо засыпается? Геральт покачал сам себе головой. Да нет, Ламберт бы прямо так и сказал: подрочи и все пройдет.       Он открыл видео наугад и подключил наушники к блютузу.       Упорно пялился на изображение, словив себя на мысли, что шуршание почему-то и впрямь успокаивает, а вот бесконечный шепот — не очень. И картинка его бесит. Точнее, декольте. Точнее, постоянное закусывание губ и эти странные долгие взгляды из-под ресниц. Нет, подрочить на это было бы проблематично, да и не сказать, что Геральт и впрямь мог увидеть там сексуальный подтекст, скорее Геральта отвлекали будто попытки блогерши создать визуальный контакт или еще что-то такое.       Он открыл другие видео с пометкой «без разговоров» и отложил телефон рядом на подушку, уставившись в потолок. Чем черт не шутит? Вдруг и вправду поможет?       На самом деле ему стало смешно от мысли, что вот он — взрослый мужик, злой и раздраженный до усрачки, лежит и слушает, как ему кто-то чем-то шуршит в уши. Чудесно.       Прекрасно.       Его забавляло это ровно до того момента, пока он резко не открыл глаза от громкого шума. Он подскочил на кровати, потянувшись к телефону и понял, что задремал, а видео кончилось, и заиграло следующее из рекомендаций — музыкальный клип Линдеманна. Геральт выругался себе под нос и поставил его на паузу, потерев глаза.       А потом уставился немигающим взглядом в экран.       Он что, реально заснул? Под шуршание? У него получилось задремать?       Он растерянно почесал затылок, выбрал видео подлиннее и снова улегся спать, на этот раз сонно нащупав телефон и отключил наушники, когда ощутил, что стал засыпать.       И заснул!       Он заснул вполне нормальным крепким сном, проснувшись от будильника. Даже не просыпался по десять раз, смотря в потолок и ворочаясь на кровати. Он хмыкнул себе под нос. Чем черт не шутит? По крайней мере он выспался и ощущал себя отдохнувшим. Немного странно было от понимания, под что он заснул. Под шуршание? Серьезно?       Но все же… он выспался. Он не был злым. Он ощущал себя нормально.       Он бы меньше всего хотел благодарить Ламберта, потому что ему в принципе ничего хорошего говорить не хочется, но было бы глупо надеяться, что он не заметит, что Геральт почти не скрипит зубами и не рычит на каждый угол.       — Ты выспался? Попил своих целебных травок? — Ламберт криво усмехнулся, на что Геральт лишь повел плечом. — О, все-таки послушал то, как тебе шуршат на ухо?       — У меня к тебе встречный вопрос. Ты на эти видео дрочишь, что ли?       Ламберт непонимающе вскинул бровь, нахмурившись, глянув исподлобья.       — Там половина видео с грудью на половину экрана.       — Слушай, мне не тринадцать, чтобы дрочить на декольте. Да я и не смотрю это. Так ты что, реально посмотрел? — опомнившись, спросил Ламберт, не скрывая удивления.       Геральт только раздраженно махнул рукой. Он ощущал себя глупо.       Черт, смотреть такое глупо. Не в сорок. Вообще-то он заметил, что просмотров на этом было дай Бог, но он все еще ощущал себя неловко, и когда перед сном снова вводил это в поисковую строку, ощущал себя так, будто пытался кого-то обокрасть. Будто кто-то усердно на него пялится и очень обвиняет в подобном.       Но через неделю он немного успокоился, хоть и не понимал, почему это затянулось. Он думал, что заснув раз, будет спать дальше без всяких ухищрений, но без этих тупых видео засыпал он долго, бесконечно ерзая на кровати. В конце концов он снова тянулся к телефону, и снова включал эти видео, клал телефон экраном вниз и пялился в потолок. И засыпал.       Ну шуршит ему что-то на ухо, и что с этого?       Это явно уж не более стыдно, чем фетиш на фурей или транссексуалов, или что-то такое. Он ведь даже не дрочит!       Хотя некоторые — но все они были в меньшинстве, но — видео, кажется, располагали именно к тому, чтобы на них подрочили. Но не сказать, что этого действительно было много.       Он пытался засыпать без этого, даже пил все те травки, что ему прописали, но все не так и не это. Геральт ощущал себя идиотом, который будто бы подсел на какой-то очень странный и не самый крутой наркотик. Наркотики хотя бы в моде и это круто, а АСМР? Иногда Геральт думал, что лучше бы подсел на наркотики.       В один из вечеров, привычно штудируя видео, уже даже имея свои предпочтения (за что ему было особенно стыдно, но он хотя бы был честен с самим собой), он наткнулся на парня. Удивленно приподняв брови, он, не думая, включил видео. За весь месяц прослушивания этих видео, он ни разу не видел АСМР с парнем, всегда этим занимались девушки, изредка появлялись АСМР без лица, но Геральту они не нравились из-за того, что их автор считал своим долгом сделать его настолько интенсивным, чтоб казалось, что у тебя в голове мыши как минимум ебутся.       Поэтому он заинтересованно открыл видео, потерев подбородок.       Его раздражал визуальный контакт, попытка визуального контакта, но в этот раз Геральт выпал на несколько мгновений, глядя в эти глазища. Такие голубые и такие светлые, будто гладь океана на Мальдивах. Такие прозрачные и такие стеклянные, что в них можно увидеть отражение самого себя.       На контрасте с черным фоном, это было… ох, это было.       Прекрасно.       У него была такая милая улыбка, что Геральт как-то вообще забыл, что спать хотел, и просто перешел на канал, обнаружив, что парень, вообще-то, снимает не только АСМР. Самым популярным видео был кавер на трек Билли Айлиш, второе видео — реакция еще с каким-то блогером на какое-то там провокационное шоу, третье — снова музыкальный кавер, четвертое — АСМР.       Геральт глянул на название канала. Jaskier. Причмокнул, вбил в гугл и узнал, что оно переводится как лютик. Он невольно улыбнулся.       Лютик. Лютик.       Достаточно мило.       Геральт перешел на музыкальный кавер, сам не понимая, зачем он это делал. Он хотел лечь спать. Послушать десять минут «шуршание на ухо» и лечь спать, но в итоге он оказался на канале какого-то Лютика и собирался посмотреть кавер. Он вообще к музыке относился довольно прохладно, а тут, в одиннадцать вечера, собрался слушать кавер!       Выругался себе под нос, однако видео не закрыл. Лютик сам играл на гитаре, и пел он, к слову, намного приятнее, чем бесконечный шепот во всех видео, которые слушал Геральт, чтобы не быть утром злым гандоном.       Геральт смутно помнил оригинал, но понял, что версия у Лютика была более… «активной». Рок-версия или что-то такое. Голос у него такой, что Геральт словил себя на желании скачать его трек себе отдельно на телефон.       И он даже нажал на повтор, когда видео закончилось.       Он лежал и пялился на какого-то незнакомого парня. На незнакомого Лютика с невероятными голубыми глазами — глубокими, бесконечными — и приятным голосом. Геральт не знал, обрабатывал ли он чем голос, есть тут автотюн или нет, но голос у него такой приятный и мягкий, что Геральт почему-то ощутил сонливость, хотя не сказать, что трек был особо спокойным. Точнее, музыка в нем, но голос… Ох, этот голос. Он был прекрасен.       Геральт зевнул и, закрыв видео, перешел на основную страницу его канала, перелистывая видео. АСМР были примерно в том же количестве, что и каверы, остальное — реакции, какие-то челленджи, вопрос-ответ…       Геральт не знал, что там у него было в голове, когда он открыл видео вопрос-ответ. Он и впрямь собрался потратить свое время, чтобы послушать какие-то скучные ответы какого-то, наверное, скучного блогера с двумя миллионами на канале.       Но он и впрямь собрался это делать.       Из видео он узнал, что ему двадцать три, его настоящее имя — Юлиан (которое он не любит, потому что оно «старое»), он отучился в Кембридже, музыкой занимался с восьми лет, у него нет отношений и кучу другой бесполезной информации, включая выпуск роликов, их форматов, каких-то других, левых блогеров и тому подобное.       Геральт с ужасом обнаружил, что ему… понравилось.       Понравилось лежать, пялиться в эти невозможные глазища и слушать его голос. Лютик был болтливым до ужаса, казалось, вопрос, который он читал, предполагал к максимально односложному ответу, но Лютик говорил и говорил. Этим своим красивым натренированным голосом.       И Геральт досмотрел до конца, даже не ускорял видео, хотя обычно он делал это всегда.       Лютик был достаточно харизматичным, милым, в чем-то даже красивым. И, блять, у него было чувство юмора, Геральт пытался не улыбаться, пока смотрел видео, но не мог. Вообще-то, сами шутки были обычными, нормальными, на пару усмешек, но как он это говорил — Господи, это было великолепно. Его харизма, интонация, даже то, как он смотрел в камеру.       Достаточно необычным было для Геральта обнаружить, что в какой-то реакции Лютик был… не сказать, что агрессивным, но и не таким уж и милым, как в видео вопрос-ответ. Проскальзывали жесткие выражения, издевки или оскорбления. Конечно, его подача все еще была юморной, но Геральт отчего-то не ожидал от него такого юмора тоже. Не то чтоб он был против или ему не нравилось.       Геральт вообще не особо-то его и слушал. Рассматривал по большей части.       А потом с ужасом уставился на время, обнаружив, что смотрел его видео больше часа. Он выругался и… включил его же собственное АСМР. С голосом. С шепотом. Геральт не любил шепот, он его отвлекал и заставлял вроде как засыпающий мозг реагировать на все слова, но тут... Геральт решил, что его голос был достаточно приятный, так что почему нет?       Хотя Лютик болтал много, очень много. Геральт уже и не улавливал все эти шуршания, а вот голос Лютика — очень даже.       Его голос в наушниках, он шептал с уха на ухо:       — Кстати, один из частозадаваемых вопросов — это почему я решил снимать АСМР. Потому что они набирают просмотры, разумеется, — голос прервался на то, как зубчики расчески прошлись по микрофону. Геральт почему-то вспомнил о волосах Лютика. Они у него пушистые и густые. Мягкие. — На самом деле, если бы не проблема с просмотрами, я бы снимал только каверы и собственные треки, но на них уходит больше денег, чем я получаю. На звукозапись, и иногда я снимаю с другими музыкантами, в общем… я ухожу в убыток с ними. Поэтому, по большей части, я делаю то, что смотрите вы. Если бы не просмотры, не знаю, нравится с Йен снимать, ну, на фоне нее я не кажусь таким токсичным. Я вообще не токсичный, я самый светлый персонаж на ютубе, — он тихо усмехнулся около микрофона, и Геральта от этого аж на мурашки пробило. — Вообще не знаю, что вы во мне токсичного нашли. Это все шутки. Да, немного агрессивные, ну, а как еще? Вы же только это смотрите. Как я людей оскорбляю, — продолжал шутливо говорить он, и от этого голоса, со смешками и улыбкой, Геральту как-то совсем-совсем хорошо стало.       Проснулся он в два ночи из-за того, что заиграло видео Лютика с кавером на очередную песню. Он выругался, отключил наушники и выключил видео, улегшись спать.       Утром он проснулся со странным ощущением… уюта. Будто бы всю ночь он был не один. Не то чтобы в этом в самом деле была проблема. В том, чтобы быть одному, но в этот раз... в этот раз это было по-другому. Будто бы кто-то спал у него под боком всю ночь. Кто-то, кого он ощущал. Геральт сонно потер глаза и опомнился. Он же до поздней ночи пялился на какого-то паренька с его странными, ненормальными голубыми глазами. Светлыми, будто холодными.       Геральт уставился в потолок. Нахмурился. Разозлился на себя и резко встал. Он умылся, выпил кофе, почистил зубы, оделся, пытаясь провести утро так, как и всегда. Но почему-то мысли не были заняты предстоящим днем и списком дел, он не обдумывал то, что он должен был делать и как бы все успеть. Лютик настырно всплывал у него под веками каждый раз, когда он моргал.       Чувство, будто он был не один.       Геральта это злило, потому что ему не пятнадцать, он взрослый мужчина и… что и?       Геральту явно понравился этот голос, и эти глаза, и улыбка, и смех. Улыбка в его голосе, который он слышал. Он будто бы посмотрел какой-то фильм, который плотно въелся ему в голову, и теперь не хотел покидать его, не оставив после себя странное сложное послевкусие, присутствие. Присутствие чего именно? Геральт не хотел об этом думать.       Он завел машину, выезжая на работу. И во время пробки невольно зашел на ютуб, и снова открыл его канал. Он медленно моргнул, понятия не имея, зачем он это сделал. Он не пользовался социальными сетями (кроме фейсбука и мессенджеров) во время рабочего дня, чтобы не отвлекаться. Но он же зачем-то зашел. Вероятно, потому что хотел…       Почему?       Геральт выругался себе под нос снова, не понимая, почему это происходило.       Нет, в смысле, Геральт старался быть честным хотя бы с самим собой, хотя это не всегда ему удавалось, и да, он признался себе, что у Лютика приятная внешность, он харизматичный и его голос так чертовски сильно успокаивал. Но это ведь все. И этого недостаточно, чтобы невольно открыть его канал и с упоением уставиться на превью первого видео.       Он нахмурился пуще прежнего и перешел в его инстаграм. Пролистал фотографии, замечая, что все, с кем у него есть фотки — девушки. С одной у него их было больше, чем с другими, и он осознал, что это та блогерша, с которой он чаще всего снимал реакции. Та, на фоне которой он «не такой уж и токсичный».       Геральт хмыкнул и негнущимся пальцем нажал на кнопку «подписаться». Ну, ничего же страшного не случится, так? Никто от этого не умрет, рука ни у кого не отвалится, голос у Лютика не пропадет (а это особая ценность!). Все будет в порядке. И с Геральтом тоже ничего не случится от того, что он подписался на всего-то блогера. Вон, у него в инсте больше полумиллиона подписчиков, это же ни о чем не говорит?       Людям просто нравится смотреть на него.       Лютик же красивый, так что в этом ничего такого нет.       На красивых людей хочется смотреть. А Лютика еще и слушать хотелось. Это же его работа как блогера. Привлекать к себе внимание, делать так, чтобы на него хотели смотреть.       Конечно же Геральт не учитывал то, что до этого ни одна из всех просмотренных им блогерш ему в душу не запала. А он видел много, и все они были красивыми, милыми, фигуристыми и дальше по списку. Но Лютик это другое.       Проблема только в голосе.       В его приятном, не тревожащем и не отвлекающем голосе. В его взглядах, в его улыбках, в его юморе, в его этой гребаной харизме, которая Геральту запала в душу, но он ее ненавидел за факт того, что Геральт в самом деле подписался на него.       Он раздраженно цыкнул себе под нос и нажал на его аватар, открывая историю. Он во все глаза уставился на Лютика, сидящего на скамье и что-то наигрывающего, какую-то шутливую, матерную песенку. Но вопрос не в песне. Вопрос в заднем фоне. Геральт понял, что они жили в одном и том же городе.       Вообще-то, ничего удивительного, Лос-Анджелес большой город, и сюда много кто переезжает (по глупости и по ошибке), но все-таки… Геральт искренне удивился подобному открытию.       Он пролистал другие истории. Селфи с той самой Йеннифер, видео с собакой, фотография Лютика с подписью «догадайтесь, кого только что чуть не сбила машина? правильно, меня», опять видео с той Йеннифер, которую снимал Лютик, что-то там говоря.       Геральт заблокировал телефон, потер глаза и снова выругался себе под нос.       Вот нашел же себе занятие под старость лет: глядеть на молодого блогера. Чудесно. Прекрасно. Великолепно.       Геральт обратил внимание на то, что скрипел зубами и резко одернул себя.       Ничего страшного не случится, так?       Подумаешь, он открывает его профиль каждые два часа. Геральт злился, материл все, на чем свет стоит, и снова открывал. Осталось поставить его фотографию на экран блокировки, а потом распечатать себе его постер.       Он не понимал, в чем именно была проблема. У Геральта были влюбленности, но это была не она. До этого Геральт ни разу не ощущал потребности пялиться на объект симпатии каждый час.       Это все из-за его глаз. Тупые глаза. Тупые красивые глазища.       Тьфу ты.       Но остановиться было выше сил Геральта, и он продолжал бездумно сидеть в его социальных сетях. И на ночь включал исключительно его АСМР-ролики, слушая этот бесконечный бубнеж. Было в этом что-то такое необычное — засыпая, слушать его голос. И просыпаться утром с чувством, что ты не один. Геральт знал, что то, чем он занимается — это просто какая-то ерунда, но никто же от этого не страдал, так что какая разница?       Ну красивый пацан с красивым голосом. Что дальше?       Геральт же на него не дрочит. Просто разглядывает как красивую картинку. Бывали вещи и похуже.       Геральт смотрел все выходящие ролики независимо от того, могло это помочь ему заснуть или нет. Ему нравилось смотреть на разного Лютика. На пассивно-агрессивного в каких-то реакциях, громкого и веселого в коллабах, спокойного и тихого в АСМР. Лютик был разным, и везде он был одинаково красивым. Таким, что в Геральте что-то тянулось, чтобы еще раз его увидеть.       Увидеть то, как он улыбался. Геральт давно не видел настолько искренних улыбок.       Но, как известно, чем дальше в лес, тем больше палок.       Однажды Геральт нашел себя смотрящим его стрим. Стрим! Ладно, видео, и уж тем более ладно с этими АСМР, но стрим! Стрим! Он вообще их ни разу не смотрел, а тут увидел уведомление и не думая включил. И сидел же, и смотрел.       Лютик отвечал на вопросы, параллельно обозревая очередное шоу.       Геральту нравилось на него смотреть в режиме реального времени. Без монтажа, вырезанных кадров. Но, на самом деле, разницы было не особо и много между отмонтированными видео и стримами. Лютик все еще самый красивый, самый светлый. Все еще тот образ, который отпечатывался у Геральта на изнанке век.       Странно.       Лютик зачитал очередной донат, ответил и отвлекся на чат.       Тихо, себе под нос, он прочитал вопрос:       — Почему снова ведешь стримы?.. Деньги нужны, ребята, деньги. Мне гитара новая нужна, хочется побыстрее на нее собрать.       Геральт нахмурился. У него же канал почти в два миллиона, неужели денег не хватает?       Геральт хмыкнул и, как бы это не было тупо, быстренько создал аккаунт на donats.com и, ненавидя себя, ощущая ребенком, отправил донат с символической суммой и вопросом о том, не хватает ли ему денег с ютуба. (Чтоб наверняка услышать ответ, а не толпиться в чате, где половина вопросов, разумеется, уходила из вида).       Донат пришел через секунду, и Лютик сразу же ответил:       — Деньги с ютуба уходят на мою нормальную жизнь. Квартира, еда, коммуналка. Да и просмотры что-то немного падать стали. И нормальной рекламы никто не предлагает. Не буду же я вам совать букмекеров, так что денег на излишки сейчас не особо.       Геральт хмыкнул. И снова отправил донат.       «Рекламируй букмекеров, какая разница? У кого мозги есть туда не пойдут, у кого нет — напорятся у кого другого».       Лютик только успел убрать паузу с ролика, и снова поставил, читая донат. Он сказал:       — Да неприятно как-то обман толкать людям в лицо. Натолкнуться могут где угодно, но мне не хочется быть причиной.       Геральт ответил: «Сделай мерч. Ну, если с этого есть нормальный доход».       Лютик внезапно улыбнулся. Так искренне, что Геральт едва не засмущался, но вовремя пришел в себя. Лютик сказал:       — Ну если мы с тобой продолжим общаться через донаты, то я могу вообще не искать способы еще одного заработка, — он улыбнулся, что-то посмотрев в чате и добавил: — на мерч тоже деньги нужны, причем неплохие. Да и рисковать не хочется, пока просмотры падают лучше таким себя не обременять. А вообще, ребят, слушайте, как вам идея мерча?       В чат полетели сообщения с удвоенной силой. Геральт проигнорировал их и просто нагло впихнул снова донат, на этот раз с чуть более крупной суммой.       Геральт написал: «А снимать какие-то провокационное видео? На конфликтах вылезать?».       Лютик снова улыбнулся. Он сказал:       — Конфликты тоже не мое, я вообще неконфликтный че... Ой, все, полетели в чат, какой я токсичный, — он отвлекся на чат, чуть прищуриваясь и читая сообщения. — Да неправда. Вообще, кто не согласен, что я самый светлый персонаж в вашей жизни — тому бан, — он усмехнулся, потер подбородок и снова сказал: — Так вот, в конфликты влезать не хочется. Типа ладно, когда я в реакциях героев оскорбляю, там же актеры. А реальных людей... ну хрен знает. Еще с учетом того, что меня в ответ начнут засирать. Да я лучше со своей старой гитарой похожу, чем буду в этом плавать.       Геральт невольно улыбнулся. Лютик оказался каким-то… слишком настоящим. Нет, Геральт отдавал себе отчет в том, что это все образ, он тоже своего рода «актер», но Геральту так нравился этот образ. Какой-то уравновешенный. Лютика вообще приятно было слушать. И смотреть на него было приятно.       Пока он думал, что еще написать, Лютик отвечал на какой-то вопрос из чата. Он снова тихо и быстро прочитал:       — А Йен говорила, что ты и в жизни агрессивный. На каком-то стриме она говорила, что ты с какими-то парнями на улице… Аааа! Ну, ребят, слушайте, если мне скажут «уебок» конечно я отвечу. Там какая-то бухая компания доебалась, вот и… вышло, что вышло. Я же не буду стоять истуканом, пока меня и моего друга матом кроют. Так что тогда и ввязался в такой, эээ, конфликт. А первым начинать подобное я не люблю. Да и вмешиваться туда, куда не звали — тоже.       Он откашлялся и снова посмотрел на экран. Он сказал:       — Так, у Белого Волка вопросов больше нет? Мы можем продолжать смотреть?       Он снял с паузы, а Геральт понял, что и вправду не знал, что ему еще спросить. Вопросов больше не было. Лютик оказался совсем другим, в отличии от Геральта. Сам Геральт не побрезговал бы пройтись по головам, если бы это означало удержать свое положение. Нет, Геральт ни в коем случае не был обделен моралью и у него были принципы, и едва ли он смог бы перегнуть палку, но пойти на какие-то ухищрения, если знал, что цель оправдывает метод, он вполне мог.       Но Лютик, казалось, был совсем другим. Либо у него не было пока что реальной нужды.       Геральт хмыкнул и продолжил пялиться на него.       Лютик пытался вести стрим нормально, но постоянно отвлекался на донаты и ответы на вопросы, так что в большей мере он просто общался со зрителями.       Пришел очередной донат:       «Не думал снять эирликинг в АСМР?»       Лютик ответил:       — Бля, вот вы знаете мое отношение к АСМР. Ну, раз я его снимаю, то логично, что хорошо к нему отношусь, но вот этот формат, такое чувство, придумали только для дрочки. У меня плохо укладывается в голове, что кого-то реально успокаивает чавканье на ухо.       Геральт, вообще-то, тоже не жаловал данный формат. Ну реально же просто чавкают на ухо! Может, когда тебе во время прелюдии уши вылизывают это еще приятно, и звуки не кажутся странными, но когда ты ночью пялишься в темноту и слушаешь такие звуки, кажется, что тебя сожрать пытаются.       Но…       Лютик продолжил говорить:       — Я сколько роликов с ними не смотрел, там везде девушки, в очень, эээ, откровенных нарядах, и как-то мне кажется, что у такого очень такая определенная аудитория. Я сомневаюсь, что кому-то нужно дрочить на меня.       Но.       У Геральта была хорошая фантазия, и от представление Лютика в таком формате… ох. Геральт искренне был уверен, что на АСМР невозможно дрочить при всем желании, но на это… На это, пожалуй, можно было.       Несмотря на ответ Лютика в чат полетели сообщения о том, что хотели бы увидеть это от него.       Лютик удивленно вздернул брови. Он сказал:       — Бля, ребят, я не понимаю, этот звук реально кому-то нравится, или вам просто хочется подрочить на парня, который целует силиконовые уши?       Геральт тихо усмехнулся, увлеченно наблюдая за людьми в чате. Если верить им, то многим действительно нравился этот звук в плане мурашек или что-то такое. Сам Геральт мистических мурашек не испытывал и слушал только из-за расслабления и сонливости.       Лютик сказал:       — Нет, ну, может быть, я и снял бы, но у меня даже микрофона такого нет. Я вот знаете на что записываю АСМР, сейчас, — Лютик потянулся куда-то и засунул в фокус камеры обычный микрофон, — вот на это. На то, что я записываю все свои каверы. Вы как себе представляете, чтобы я эту херню облизывал? Ой, фу, — он поморщился и отложил его обратно, чуть поерзав на кресле и поправив наушники. — Если мне сейчас кто-то кинет сумму на этот микрофон, то ладно. Я озабочусь этим и запишу… Хотя я не хочу записывать, потому что эта херня просто нереально смущает. Мне неловко на других смотреть, а вы предлагаете мне самому записывать. Ну и возвращаясь все-таки к тому, что у меня нет микрофона.       Геральт хмыкнул и загулил цену на микрофон. Самый дешевый стоил четыреста долларов, самый дорогой — тысячу.       Для него это не было проблемой. Не цена. А вот то, что он собирался скинуть такую сумму, чтобы просто посмотреть, как миловидный парнишка будет вылизывать эти уши — вот что странно. Геральт только недавно успокаивал себя тем, что у него нет никакого стремного фетиша и он хотя бы на это не дрочит, и вот — пожалуйста. Он собирается спонсировать Лютику микрофон, чтобы Геральт потом, видимо, на это подрочил.       Теперь Геральт успокаивал себя той мыслью, что вовсе он и не собирался на это дрочить. Просто… просто что? Если бы он хотел обрадовать Лютика, он бы скинул ему денег на гитару, а не на микрофон.       Он выругался и отправил ему донат в полторы тысячи. Купит себе средний микрофон, а на сдачу гитару. Он вообще был без понятия, сколько там стоит гитара, но он надеялся, что суммы хватит.       Он написал: «на микрофон и сдачу на гитару себе отложишь».       Геральт скептически уставился в экран. Он действительно собирался отправить такую сумму какому-то парню. Нет, вопрос-то не в сумме. Это не проблема для него. Абсолютно не проблема. Он мог давать такие деньги девушкам просто так, но тут он собирался дать их блогеру. Обычному блогеру. На которого беспрерывно пялился больше недели.       Он выдохнул и нажал отправить, переходя на вкладку со стримом.       А через секунду он понял, что абсолютно об этом не жалел. Ни об одном центе и долларе. Ни капли. Ради реакции Лютика он готов был такие суммы ему присылать каждый божий день.       Его лицо вытянулось, и он уставился немигающим взглядом на донат. Лютик моргнул, закрыв рот рукой, смотря на сумму. Моргнул.       — Эээ…ааа... я не понял, это прикол такой? Охуее-е-е-ть, — Лютик ошарашенно что-то начал щелкать, а потом уставился в шоке на экран. Видимо, убедился, что сумма действительно ему пришла.       Геральт с глупой улыбкой смотрел на Лютика. Он не то улыбался, не то был в шоке. То закрывал рот рукой, то зарывался пальцами в волосы.       — Не, ну… я... я... я… в смысле?! Пиздее-е-е-ец.       Он широко улыбнулся, издал какой-то нервный смешок и закрыл половину лица двумя руками. Резко откинулся назад. Через момент он снова уставился на экран, все еще прикрывая рот рукой, и широко улыбаясь до того, что в уголках глаз образовались морщинки-лучики. Геральт как завороженный с самой глупой улыбкой смотрел на его реакцию.       Вместо слов пошли какие-то пораженные громкие выдохи. Лютик все пытался что-то сказать, но все это прерывалось только на все те же удивленные выдохи. Геральт видел краем глаза, как быстро летел чат, но ни Лютик, ни он сам его не читали.       Лютик потер лицо руками, все еще широко улыбаясь.       — Я… что… как мне вообще реагировать? Блин, слушай, я… блять, — он закрыл лицо руками. Снова послышался тихий смешок. Чуть опустив ладони, уставился своими огромными голубыми глазищами на экран.       Геральт, не выдержав, отправил символический донат с подписью: «достаточно сказать спасибо, записать обещанный АСМР и новый кавер на новой гитаре :)»       Лютик широко улыбнулся. Он потер глаза и снова посмотрел на новый донат. Так широко улыбался, что Геральт, кажется, мог видеть его премоляры. Ему даже показалось, что его глаза блестели.       Геральт сейчас понял, что Лютик действительно красивый. Пока он так улыбался, пока был самым счастливым и радостным — он был до невозможности красивым.       Никто так не радовался тем деньгам, которые Геральт им давал, и сейчас Геральт сам ощущал себя каким-то героем, что смог помимо чего-то материального дать Лютику такую радость и счастье. Ему самому захотелось перелезть через экран и крепко-крепко его обнять. До того, чтобы кости хрустели, чтобы синяки остались.       Но он просто продолжал смотреть на Лютика. На счастливого Лютика, который все пытался превратить вздохи в слова.       Через пару мгновений Лютик сказал:       — Блин, спасибо… Спасибо большое, — он показал руками сердечко. — Моя гитара не стоила тысячу, но… блин, — он шумно выдохнул и помахал на себя рукой, — Охеренно большое спасибо… Мне кажется, я сейчас заору, — он снова помахал на себя рукой. — Я посвящу тебе песню, — пошутил Лютик, тихо засмеявшись и вытирая глаза рукой. Может, Геральту не показалось, что они блестели.       Геральт продолжил смотреть с улыбкой на лице, сам ощущая переизбыток эмоций от такого радостного Лютика. Лютика хотелось бы радовать каждый день разными способами, заставлять его плакать от счастья. Или от чего-то другого.       Геральт помахал головой. Нет, стоп, хватит, он суровый недовольный злой мужик. Он не должен заниматься этим.       Если бы Ламберт увидел у него такую улыбку, то вызвал бы экзорциста.       Лютик сказал:       — Ну, скоро будет АСМР и кавер. Я не знаю, кто ты, но я знаю, что ты явно лучшее, что случалось со мной за последние несколько месяцев.       Геральт позволил себе еще одну улыбку, а потом снова натянул серьезное лицо серьезного мужчины.       Потом Лютик прямо при зрителях заказал себе микрофон за пятьсот долларов, а потом долго причитал, что ему неловко, что осталась такая сумма. Это было странно. Для Геральта. Слышать такое. Он был уверен, что у блогеров нет проблем с деньгами, но Лютик, кажется, испытывал некоторые финансовые трудности.       Поэтому, успокоившись и перед тем, как пойти лечь спать, он отправил ему еще один символический донат:       «Остальное потрать так, как хочешь. Это твои деньги, позволь напомнить. Хватит скулить уже».       Лютик лишь улыбнулся и как-то отшутился.       А Геральт словил себя на мысли, что не отказался бы, если бы Лютик еще немного поскулил. Только немного в других обстоятельствах.       Геральт тяжело выдохнул и закрыл ноутбук. И минутами позже заснул. В этот раз даже без АСМР.       На следующий день, ближе к обеду, у Лютика вышла история из магазина с гитарами. Много историй. Снова та самая Йеннифер, какие-то шутки. Геральт лишь улыбнулся, тихо усмехнувшись. Лютик был достоин того, чтобы быть счастливым. И Геральт был рад, что он мог дать ему это. Счастье.       Вечером он снова привычно открыл его канал, открывая альбом с АСМР, пытаясь углядеть, ничего ли он не упустил, потому что ему казалось, что он посмотрел у него буквально все, но он внезапно обнаружил упущенное видео. Звуки кожи.       Геральт хмыкнул, открыв видео, будучи уверенным, что он точно просмотрел все и не мог ничего упустить. Может, оно было скрыто?       Геральт привычно уставился в экран, поправив наушники.       — У меня, наверное, достаточно раз просили именно о звуках кожи. Честно говоря, я решил, что это неплохая идея, потому что у меня есть… много кожаных вещей.       Геральт удивленно моргнул, когда Лютик подмигнул. На нем была кожанка, и Геральт подумал еще о кожаной сумке, кожаных штанах и обуви. Что-то такое. Поэтому он просто уставился в экран. Несмотря на то, что обычно он откладывал телефон, в этот раз он остался смотреть просто из интереса, о каких вещах говорил Лютик, потому что Геральту не особо-то и много предметов из кожи лезло в голову.       После кожанки Лютик внезапно чуть отстранился, неоднозначно улыбнулся и щелкнул пальцами. Кадр сменился, и… Геральт буквально поперхнулся воздухом. Это был кожаный ошейник вполне однозначного использования. Не для животных.       Геральт понял, что под это видео он точно не заснет, потому что в голову лезли абсолютно не те образы и мысли. Он догадывался, что, наверное, Лютик либо одолжил их у кого-то, либо был ведущим в такого рода отношениях, но Геральту же ничего не мешало просто представить его в этом ошейнике?       Ладно, хорошо, может быть Геральту он действительно понравился, но…       Черт.       Геральт откинул все эти мысли, решив оставить их на завтра, а сейчас просто насладиться просмотром. И своими мыслями.       Его пальцы прошлись по всей длине, чуть постучали по стальному колечку, смяли в руке, чтобы был шорох.       Геральт буквально молил, чтобы следующий предмет был ремнем или чем-то еще более безобидным, потому что он понимал, что отложить видео не сможет из интереса, а если все это продолжится в таком ритме, то… то ему придется последовать негласному совету Ламберта. Подрочишь — и все пройдет.       Но следующим были кожаные фиксаторы.       Потом кляп.       Кожаный флогер, а за ним — падл с написанным красным на нем «obey».       Маска на глаза       Лента для связывания       Потом даже армбиндер!       А потом был обычный кожаный ремень. Но теперь сложно было воспринимать ремень как атрибут одежды, как аксессуар, а не как то, чем можно хорошенько выпороть.       И вот Лютик издевательски в конце сказал: «приятных снов».       Очень приятных — раздраженно подумал Геральт, обхватывая вставший член рукой. Весь день думал о Лютике и его счастливом лице, а тут вот уже: Лютик в кляпе. В кожаном ошейнике. Лютик, привязанный к кровати. Лютик с отпечатком «obey» на заднице.       И чем больше Геральт представлял, тем сильнее вбивался в собственный кулак, жмуря глаза и сжимая зубы.       Геральта это злило, раздражало, выводило из себя, но образ Лютика в коже никак не хотел покидать его голову. Он представлял его по-разному. В кляпе, связанным, отшлепанным. Представлял его стонущим, скулящим, ерзающим. Представлял его, раскинутым под ним, влажным и вымотанным, когда кончал. Представлял, как собственная сперма запачкает его бедра и живот.       Геральт уставился в потолок и тяжело выдохнул. По крайней мере, омерзения он не ощущал. Да, не самое благородное занятие, но Лютик сам виноват, выставляя подобные ролики!       Геральт все вытер салфетками, посмотрел еще пару мгновений в потолок отсутствующим взглядом и снова взял телефон, открывая комментарии. Как оказалось, не один он подумал малость… не того. Disater Интересно, а откуда у Лютика столько странных вещей? Jaskier. Из магазина. KittyS Ну это мы поняли, а с какой целью они были приобретены? хд VanTo Конечно же для АСМР! Для любимых подписчиков! ToddFom А когда ждать звуков использования этих предметов? Shmm помню, смотрела лютика еще когда он записывал летсплеи, а тут уже АСМР с бдсм-атрибутами хд Наш мальчик так быстро вырос ;-;       Геральт фыркнул и заблокировал телефон.       Возможно, он это видео и снимал для подобной реакции. Просто для привлечения внимания и повышения статистики в комментариях. Хотя это не отменяло интереса Геральта о том, приобретал ли он это все для этого видео или они у него были всегда. Для вполне определенных целей. Геральту снова поплохело от этих мыслей и, пока не пришлось снова следовать совету Ламберта, он отложил телефон и попытался заснуть. Хотя после подобного ролика это, мягко говоря, было сложно.       Из головы все никак не вылазил доставучий образ Лютика.       Гребаное БДСМ. БДСМ, черт возьми! Он смотрит АСМР, чтобы расслабиться, а не чтобы потом часами представлять парня в бондаже! Нихуевый такой бонус.       Но, все-таки, в чем-то Ламберт был прав. После того, как подрочил и вправду засыпается чуть лучше. Правда, конкретно Ламберт ничего об этом не говорил, да и какая разница. Может, Геральт заснул и не из-за дрочки, а просто потому что… потому что устал от этого всего.       Весь следующий день он посвятил агрессивному анализу собственных мыслей и действий. У него был опыт с мужчинами и, наверное, не такой он уже и натурал, но… Но влюбленности в мужчин у него никогда не было. Ни разу. А тут? В парня? Блогера? Геральту сорок, чем он вообще занимается?       На самом деле, подобная перспектива не расстраивала и не пугала, скорее просто раздражала. Потому что он уж точно не собирался начинать с этим отношения, так что, в сущности, испытывать подобные чувства было пустой тратой времени. Да и чувства ли это? Геральт видел только его лицо и образ на камеру. Ему, наверное, просто трахаться хочется, вот и изводится. Ничего такого.       Вообще, надо бы забивать на этого Лютика.       Только дождется, конечно, кавера и нового АСМР! А то что это, он зря деньги ему отправил?

***

      — Заверни в кофейню, без кофе сдохну, — страдальчески заявил Ламберт, пихнув его дипломатом в бедро. Геральт поморщился, глянув на время. Перерыв кончался через десять минут, а он и не пожрал, потому что с Ламбертом они сидели над распределением доходов на новую стройку. Но пытаться отказывать Ламберту — смертельный трюк. Да и он ему помог сегодня, хотя не был обязан.       Геральт лениво завернул в первую попавшуюся кофейню, угрюмо пялясь на асфальт, все роя свои чувства к Лютику, пытаясь найти их предмет, основание, смысл. Чем это вообще было, а чем-то оно точно было. Чем?       Все еще угрюмо смотря в пол, он пропустил Ламберта вперед. Геральт хмурился до того долго, что ему казалось, что у него уже заболели мышцы на лице. Он попытался расслабить лицо и, может, тоже купить себе кофе как, не успев поднять голову, что-то врезалось ему в грудь. А потом обожгло. Это могло бы быть красивой метафорой для его чувств при виде Лютика, но это был кофе. На него пролили кофе!       Геральт, казалось, завелся с полуоборота и он уже слышал, какие конкретно маты стали у него в глотке и готовы были разразиться на всю кофейную. Но он только успел поднять голову, из его глотки вырвался задушенный сип и Геральт во все глаза уставился на Лютика.       — Господи, мне так жаль! Простите, я... черт, я не…       — Ну, все, пацан, сейчас тебя сожрут, — Ламберт криво усмехнулся, шлепнув Лютика по плечу, снова возвращая свое внимание к доске с наименованием кофе.       Лютик испуганно поднял взгляд на Геральта, который… просто молчал. Пялился на Лютика и молчал. Возможно, его кожу жгло от кофе, возможно, рубашка неприятно липла, но он просто как идиот уставился на Лютика. Его глаза в реальной жизни были ничуть не менее яркими. Казалось, наоборот — еще более насыщенными.       — Мистер? Вы злитесь, да? Что ж... Хорошо. Да. Хорошо. Я понимаю. Рядом есть неплохой бутик, я могу купить вам новую рубашку. Мне жаль, что так…       — Геральт? — перебил Лютика Ламберт, щелкнув перед его лицом. Бариста за стойкой что-то лепетал про то, что у них есть какой-то там отбеливатель, и если ему очень дорога эта рубашка, то они могут быстро с этим справиться.       Геральт лишь моргнул и дернул головой после щелчка. Снова уставился на Лютика — еще более красивого, чем на видео — и сказал:       — Все хорошо. Я сам куплю себе рубашку, — он слабо кивнул, глянув на пятно на своей собственной, а после, посмотрев краем глаза на Ламберта, сказал ему: — Ламберт, закрой рот, ты сейчас одним своим дыханием пацану устроишь цирроз печени.       — Да ладно, я даже не бухал сегодня! — Ламберт возмущено встрепенулся, кинул баристе название какого-то кофе и всунул карточку.       Лютик, все еще не успокаивающийся, сказал:       — Нет, вы, наверное, спешите! Скажите ваш размер, я сбегаю и куплю!       Геральт моргнул. Он ощутил, что лицо горело. Он краснел. Вполне успешно краснел от присутствия рядом Лютика! Что самое забавное: ему думалось, что Лютик будет ниже его и более хрупким, а оказался… нормальным таким бычарой. Ростом с него, едва веса в нем было меньше, разве что сам Геральт выигрывал за счет мышечной массы и рельефа, а Лютик был чуть менее… маскулинным. Но Геральту как-то вообще срать было на все, что ниже шеи. Потому что лицо у него было по-детски наивным, и глаза эти широко-открытые, такие светлые, что Геральт буквально бездумно в них пялился, не в силах даже вдохнуть нормально.       О, черт.       Геральт влюбился.       — Я сам сейчас схожу, — Геральт хотел показаться спокойным. Взвешенным. Взрослым, блять, который в состоянии сам купить себе рубашку.       — Нет, давайте я хотя бы оплачу! Да я спать нормально не смогу, пойдемте! — Лютик схватил его под локоть, без стеснения таща к выходу, и кинул через плечо ошарашенному Ламберту: — Извините, я сейчас верну вам вашего друга в более презентабельном виде!       Геральт сначала уставился на Ламберта, будто бы это он во всем виноват (косвенно так и было, он же посоветовал ему это тупое АСМР!), а потом на Лютика. Он бы запросто мог одернуть его, но он, конечно, не сделал этого. Зачем?       Лютик красивый, а Геральт любил смотреть на красивые вещи.       Он продолжал что-то лепетать себе под нос, причем очень эмоционально и громко. Геральт подметил, что в общем-то не особо он и отличался от того, что на камере. Все такой же яркий, активный и... красивый. Господи, какой же он красивый! Геральт буквально залипал на его лице, едва не забывал, как дышать.       Лютик запихнул его в какой-то бутик и, спросив размер, метнулся к вешалкам. А Геральт остался стоять в метре от входа, глядя на Лютика, который напоминал ему ураган. Такой быстрый и юркий, что Геральт едва успевал за ним следить. Казалось, он вернулся к нему через пару мгновений, всучив три рубашки и потянул в сторону раздевалок. Геральт был настолько сбит с толку, что даже не знал, что ему сказать. А он очень хотел что-то сказать, создать видимость разговора, но успевал только открывать рот и тут же его закрывать.       Оказавшись в раздевалке, он просто уставился на свое отражение. Моргнул, выдохнул и покачал головой. Лютик, казалось, был одним из немногих, кто смог так запросто делать то, чего сам хотел. Геральт даже не сказал «нет» и не сопротивлялся.       Пожав плечами, он снял с себя старую, испорченную рубашку и, потянувшись к новой, вздрогнул, когда штора резко открылась и Лютик протянул ему пачку салфеток, сказав:       — Вот, вытритесь, — Лютик опустил взгляд, моргнул. И сказал: — Классное тело.       И тут же завесил штору, отдав Геральту салфетки. Он просто сказал ему, что у него классное тело, как будто в этом нет ничего странного. Незнакомому мужику. Ага. Понятно.       Геральт покачал головой и протер грудь от влажного следа кофе, подметив, что Лютик-то довольно предусмотрительный. Либо ему не впервой проливать на незнакомых людей кофе.       Первая рубашка пришлась как раз, поэтому он не мерил другие, и вышел через несколько мгновений.       — Вау, вы быстро! Подошла? Хорошо. Еще раз извините, это просто... не знаю, все из рук валится! Простите.       Лютик, казалось, извинился минимум с десяток раз. Геральт лишь усмехнулся на кассе, понимая, что Лютик, скорее всего, оплачивает ему рубашку деньгами Геральта. Теми, что он отослал ему на стриме. Эта мысль его позабавила.       — Теперь мы квиты, надеюсь? — наконец, спросил хоть что-то Геральт, будучи очень гордым собой, что смог хоть какую-то фразу вычленить из своей головы.       Лютик, казалось, тоже удивился подобному подвигу, поэтому сначала уставился на него, открыв дверь, и удивленно моргнул. Он сказал:       — Эээ… Да?.. Я просто не хотел, чтобы все оставалось вот так. Меня бы совесть мучила!       Геральт улыбнулся и хотел было снова что-то сказать, но, как только они вышли из магазина, к Лютику подскочила какая-то девчонка, прося сфотографироваться. Геральт лишь отошел, глядя, с каким энтузиазмом Лютик отвечал девушке и, конечно, не отказал ей в фотографии. Вообще-то Геральт понятия не имел, почему он не ушел, а просто… отошел и продолжил его ждать. Он не знал, хотя о собственных мотивах имел хоть и смутное, но все-таки цельное представление.       Он же просто думал, как у него взять номер. Признаваться, что он смотрит его и, тем более, что это он прислал ему такую сумму, он не хотел. Ему казалось, что он, в таком случае, будет выглядеть старым извращенцем.       Девушка радостно пискнула, когда Лютик ее обнял, и резко подняла свой взгляд на Геральта. Лютик, словив траекторию ее взгляда, сказал:       — А, это мой… друг!       — А-а-а-а, — девушка улыбнулась и как-то неоднозначно повела бровью, сказав: — ну ладно, ты же в курсе, что видео с «друзьями», — она улыбнулась, показав пальцами кавычки, — собирают много просмотров? Ладно, спасибо за фотографии!       Она резко развернулась и ушла. Геральт тупо уставился ей вслед, сбитый с толку.       Лютик почесал затылок и сказал:       — Это… Ээээ. Я блогер. А она, наверное, подумала малость не того. Не знаю, почему, — он нервно засмеялся.       — Блогер? — спросил Геральт, якобы он этого не знал. — Поешь?       — Ох... как вы? Как вы догадались?       — У тебя красивый голос, — Геральт все еще очень был горд собой, что смог мало того, что заговорить, так еще даже вывернуть в нужное русло свое знание о нем, как о блогере, сделав комплимент! Сегодня он явно был в ударе.       Лютик, внезапно, так мило улыбнулся, что Геральт ощутил, как сердце сжалось и странно заныло. Лютик был… превосходен. Даже лучше, чем на видео. Намного лучше.       — Правда? Спасибо! Я по большей степени самоучка, в детстве куда-то там еще ходил, потом все сам, так что не скажу, что я певец, или... Ой, вам же идти, наверное, надо?!       — Я воо…       — Еще раз извините! Хорошего вам дня! Если что, то я часто бываю в той кофейне! Надеюсь, еще увидимся!       Он подмигнул ему и куда-то ушел быстрым шагом, будто сам спешил.       Геральт раздосадовано почесал затылок и поплелся к той кофейне, ощущая себя просто неловким подростком. Идиотом. Даже не смог взять номера телефона или еще каких-то контактов! Тьфу ты…       Он глянул через плечо, но силуэта Лютика там уже не было. Он поджал губы. Вот блять.       — Ну и что это было? — Ламберт стоял у кофейни, болтая в руке пустой стаканчик, вздернув бровь.       — Ты про что?       — Про все?.. — скептически пояснил Ламберт и, выкинув стакан, кивнул вперед, к главному офису. — Ты не разозлился. Ты спустил ему все с рук.       — Просто хорошее настроение, вот и не злился. И не хотел на него кричать. Он был похож на ребенка.       — Этот ребенок ростом с тебя. И комплекцией с меня.       — Нет, у него мышц поменьше, — Геральт покачал головой и махнул рукой. — Какая тебе разница?       — Ну, если ты ебанулся, то тебя надо аккуратно смещать с должности, пока ты дел не наделал.       Геральт только закатил глаза и ничего не ответил. Не хотелось об этом думать.       Учитывая, что он ощущал себя подавленно из-за того, что так и не взял у него никаких контактов.       Лютик, черт возьми, был прекрасен, и Геральт, казалось, мог смотреть на него часами, даже не моргая и едва дыша. Слишком хорош, чтобы быть правдой.       Геральт ощущал себя идиотом. Обычным влюбленным идиотом.       В любом случае, — решил для себя Геральт — это просто кратковременная страсть. Это пройдет так же быстро, как и началось. Такие чувства не вечны.       И с такими мыслями он прослонялся еще неделю. Все еще пялясь на фотографии Лютика и даже пересматривая старые видео. И кое-как давил в себе желание зайти в ту кофейню. Да и тупо же это. Лютик же там не ночует, так что каков процент, что он там будет именно в тот момент, когда туда придет Геральт? Не очень-то и большой.       Геральта бесило это.       Ближе к вечеру пятницы вышло новое видео. И Геральт на секунду замер, смотря на превью. Это то самое видео с тем самым микрофоном. Черт возьми. Черт. Черт.       Он надеялся, что хотя бы не будет на это дрочить. Хорошо, он смирился с тем, что передернул на мысли о парне в бондаже. В конце концов, парень-то был очень даже хорош собой! Но не… не на это. Черт возьми. Нет-нет-нет. Ни за что.       Он открыл видео с тяжелым вздохом.       И вспомнил, за что любил АСМР в его исполнении. Если сам по себе Лютик был активный до ужаса, громкий и настолько яркий, что от этого света болели глаза, то в этих видео он сразу будто успокаивался, становился тише, спокойнее, может быть, даже чуть более ласковым. Он был невероятен.       — В общем, я долго… мучился с этим. Микрофон пришел три дня назад, и все это время я просто ходил вокруг него и пялился, потому что… эээ... это странно? — он тихо усмехнулся, шепча с уха на ухо, и Геральт ощутил напряжение в плечах. — Кстати, большое спасибо донатеру Белому Волку, — он снова показал руками сердечко, улыбнувшийся. Геральт тяжело выдохнул, потерев переносицу.       «Знал бы ты, что именно этому донатеру ты пролил кофе на рубашку».       — Фактически, только из-за него это видео есть. И… я все еще смущен. На самом деле это уже моя пятая попытка записать видео. Такое видео. Меня не смущали АСМР… до этого момента, — он внезапно тихо засмеялся, потерев лицо руками. — Ладно. Надеюсь, в процессе мне станет легче. А вам в процессе… понравится. И вы не будете делать на это всякие странные вещи.       Лютик подмигнул и чмокнул около уха.       Геральт осознал, что понятия не имел, будет он на это дрочить или нет. Искренне хотелось верить, что нет, не будет.       Однако… однако, его всего скручивало, пока он смотрел видео. Звуки все еще были… никакими, но вот визуал. Ох, гребаный визуал. Его губы. Его губы, которые могли бы оказаться на ушах Геральта. Или его члене. Этот гребаный язык, прикрытые глаза, красные щеки. Нервные дерганные вздохи.       Геральт не выдержал и, отключив видео на пятой минуте, резко спустил с себя белье со штанами, обхватывая член. Не будет он порочить честь и достоинство Лютика, так что просто подрочит на его светлый лик, а не на само видео.       Эти гребаные вздохи, рваные, тихие, все еще стояли эхом у него в голове. Эти звуки. Гребаные звуки из его глотки. Геральт поджал губы, его челюсть и шея были напряжены, пока он водил рукой по члену, толкаясь в собственный кулак, все еще представляя его лицо. Еще никогда не было так легко дрочить на собственные фантазии. Почти что приличные фантазии!       По крайней мере, он не ненавидел себя, когда кончил. Уставился в стену, держа на весу руку с собственной спермой. Пиздец. Охеренно расслабился от АСМР. Сидел и дрочил без продыху на светлый образ активного, хоть и до смерти болтливого блогера. В сорок лет! Ага. Отлично. Хорошо.       Ламберт был прав. Геральт все-таки совсем головой ебанулся, вот и творит всякую ерунду.       Видео он решил не досматривать. Только поставил лайк и проверил комментарии. Как выяснилось, в этот раз он один такой извращенец. Все было довольно безобидным, один он тут такой… с придурью. Мягко говоря.       Через несколько дней они снова проходили мимо той кофейни, и Геральт кивнул туда головой. Ламберт почему-то непонимающе нахмурился, хотел что-то сказать, но в итоге пожал плечами и двинулся к кофейне. Геральт, вообще-то, кофе всегда пил достаточно классический, и всех этих рафов на миндальном молоке с шоколадом и тыквой не понимал от слова совсем, так что ему не было необходимости таскаться по таким кофейням (в отличие от Ламберта, который мало того, что разбирался в этом, так еще и его заказы были похожи на заклинания), но он… пошел туда.       Пропустил Ламберта вперед, первым делом оглядываясь. И подумал о том, как это все тупо, когда заметил Лютика. Он сидел, кажется, с Йеннифер, если Геральт правильно запомнил, за одним из столиков. Что-то снимал на телефон и смеялся. Йеннифер тоже смеялась. А потом Лютик, видно, почувствовав на себе чей-то слишком пристальный взгляд, опустил телефон и повернулся. И помахал ему рукой, улыбнувшийся еще шире.       У Геральта комок встал в горле, и он с трудом поднял руку, помахав в ответ. Он ощущал себя мальчишкой, тупым и неловким.       Черт возьми.       Он действительно влюбился.              Вот блять.       На это повернулась и Йеннифер. Прищурилась, вздернула бровь и снова посмотрела на Лютика. Геральт же краем глаза словил на себе взгляд Ламберта. Не то охреневший, не то элементарно непонимающей.       — Рот, — тактично напомнил ему Геральт и сделал заказ первого попавшегося на его глаза названия. Не уверенный, что сможет выпить это, но кофе его мало волновал. Он все еще пялился на Лютика.       — С каких пор… с каких пор ты здороваешься с… этим? — Ламберт, казалось, едва не шипел, хотя на самом деле он будто бы задыхался от шока и удивления. Может, даже возмущения.       Геральт пожал плечами, оперевшись спиной о барную стойку, разрываясь между Лютиком, который тоже периодически на него смотрел, и Ламбертом.       — Он милый, не находишь?       Ламберт моргнул раз. Моргнул два. Сказал:       — А. Так ты все-таки, дед, совсем ебанулся. Понятно.       — Почему ебанулся сразу? — нахмурился Геральт. Он едва себя убедил в том, что все, что он делает — нормально, а тут Ламберт опять сбивает его душевное равновесие! Геральт с трудом отмылся от позора дрочки на АСМР от Лютика!       — Тебе напомнить, какой концерт ты устроил, когда тебе мужик обувь оттоптал?!       — Это был балмэйн! А рубашки у меня от кого попало, я даже не знаю, от кого была прошлая!       — И поэтому ты с ним… здороваешься?       — А что, поздороваться нельзя? — искренне недоумевал Геральт.       — Ну…эээ… это странно?.. Нет?..       В разговор вмешался бариста, спросив его имя, и Геральт кинул его через плечо, секундой позже принимая стаканчик.       Словил на себе все еще нихрена не понимающий взгляд Ламберта, Геральт пожал плечами и почесал затылок, снова посмотрев на Лютика. На этого светлого, без продуху говорящего Лютика. С его глазами, с его кожей, с родинками, о которых Геральт еще не знал. Возможно, и не узнает.       — Слушай, мне срать. Он помахал мне, я помахал ему. Все. Не наду…       — Эээ, привет? Геральт?       Геральт подпрыгнул на месте, повернувшись к Лютику. Лютик стоял к нему так близко, что он даже ощущал его запах. Внезапно, он пах весной. Это сложно описать, сложно понять, надо чувствовать. И Геральт чувствовал. И он был влюблен.       — Он еще и имя твое знает? — глаза Ламберта усиленно полезли на его лоб.       — Я прочитал на стаканчике. — Лютик улыбнулся и Ламберту, кратко кивнул ему, а после сделал заказ. Видно, для себя и Йеннифер, которая осталась сидеть за тем столиком, но с явным интересом наблюдала за этой картиной       Геральт ощущал, что самому становится неловко. Просто из-за присутствия рядом Лютика.       Геральт чувствовал себя школьником. Самым обычным школьником. И ему дико хотелось орать. И он буквально думал, что что-то все-таки вырвется из его глотки, когда Лютик снова повернулся к нему и спросил:       — Как рубашка?       Геральт медленно моргнул. Он затылком ощущал на себе взгляд Ламберта. Удивленный и абсолютно нихрена не понимающий. Геральт сказал:       — Чудесно, да. Чудесная рубашка.       — Ты больше не злишься? Твой друг, — он перевел взгляд на Ламберта, который искренне пытался вникнуть во все сейчас происходящее, но не получалось, — сказал, что ты меня мог сожрать за это.       Лютик усмехнулся. Ламберт подал голос первее, чем сам Геральт успел собрать в своей голове хоть что:       — Мы коллективным разумом решили, что Геральт ебанулся и переборщил с успокоительным. Ты кофе купил? Все, пошли.       Геральт шикнул на него, и понял это лишь когда Лютик рассмеялся. О, черт. Он ведет себя глупо. Он глупый. И неловкий. И он не знает, что ему сказать Лютику. И не знает, что потом сказать Ламберту, чтобы действительно не выглядеть ебанутым.       — Ты как-то больше похож на человека, который может кого-то сожрать, — Лютик прищурился, посмотрев на Ламберта, усмехнувшись и убрав челку со лба.       — Ну, он на самом деле намного… хуже меня.       — Это я-то хуже?! Слушай, то, что ты по счастливой случайности добрый с целым одним человеком, это не означает, что ты в принципе добрый! Ты мать родную продашь, если она порвет твои брюки!       — То есть для меня какое-то специальное предложение было? — влез в разговор Лютик, улыбнувшись.       Геральт уставился на него, как завороженный, услышав раздраженный выдох Ламберта рядом. Он посмотрел на время и резко схватил Геральта под локоть, сказав:       — Очень круто, попиздите в любой другой момент, нам надо спешить.       Геральт едва не пролил собственный кофе на себя, когда Ламберт потащил его к выходу. Он растерянно уставился на Лютика, все еще ощущая себя болваном. У него никогда не было с этим проблем. С тем, чтобы взять контакты и показаться милым. Или еще каким бы то ни было, но сейчас он просто был идиотом.       Лютик растерянно моргнул, а потом, когда Геральт уже переступал порог, услышал, как он в спину крикнул ему свое имя и фамилию, по которым его можно найти в фейсбуке.       Геральт сначала обрадовался, а потом снова возненавидел себя. Черт, черт, черт. Он просто вел себя как школьник, как тупица, как придурок!       Он засмущался, черт возьми, просто засмущался. Он был сбит с толку, и не смог связать даже трех слов.       Лютик его младше на двадцать лет. Двадцать! А со стороны будто наоборот.       — Ну, Ромео, чего хмурый теперь? Вон, прям сейчас ищи и продолжай вести себя как…       — Как? — не по-доброму буркнул Геральт, нахмурившийся, и кинул на Ламберта взгляд исподлобья. — Говори, раз начал.       — Не могу.       — Почему?       — Потому что нет того слова, которое бы описало то, как романтично ты тупил. Пиздец. Сорок лет, а все туда же! Школьника какого-то увидел, и все: на хер совещание, на хер акции, на хер все, мы будем бэкать и мэкать возле школьника!       — Он не школьник, и вообще, это ты виноват! Посоветовал мне это ебаное АСМР!       — И что дальше? Тебе АСМР мозг атрофировал? Ты хоть не все забыл? Помнишь, что такое акцизы? Аккредитив? Инкассо? Имя свое помнишь?       Геральт снова рыкнул и резко ускорил шаг, решив, что сейчас лучшим решением будет просто его проигнорировать. Да и, на самом деле, смешно было винить Ламберта в подобном. Просто Геральт, как оказалось, совсем позабыл, что происходит в твоей голове, когда ты испытываешь спонтанную влюбленность, и до этого пялился на объект своего любовного интереса как на Бога.       Трудно, знаете ли, общаться с Богом. Смущает это как-то, да и вообще — неловко.       Ну, по крайней мере, он теперь может спокойно написать ему. Так?       И в следующую встречу он будет спокойным, нормальным, обычным, и точно не позволит какому-то школьнику вести! Тьфу ты, то есть блогеру. У Геральта, может, и не было опыта в серьезных отношениях, но кое-что об интрижках он знал. А тут нужно-то и не больше, чем та самая интрижка. Перипихнутся, и все станет нормально. Геральту просто хочется трахаться, вот и все. Ни о каких нормальных чувствах тут речи идти не могло. Это все просто страсть и влечение к образу.       Геральт это уже знал, так что, в сущности, ничего нового.       Да, это немного необычный род… отношений. Да и вообще, на самом деле, у Геральта никогда не было партнеров, которые были бы младше его настолько, но почему нет? Лютик совершеннолетний, да и, видно, сам не то что против. Несмотря на то, что Геральт вел себя как идиот. Может Лютика тоже мало волнует личность, ему просто трахаться хочется.       Правда, во время рабочего дня, ему совсем было не до этого, и он опомнился только дома, когда вылезло оповещение о стриме на его канале. Он выругался, забросил документ, над которым работал, и открыл вкладку со стримом, и одну — с фейсбуком, переходя на его профиль.       Снова перешел на вкладку со стримом. Лютик там что-то настраивал, спрашивал в чате, нормально ли слышно. Геральт невольно улыбнулся, а потом вспомнил про утренний инцидент и снова не ощутил ничего, кроме неловкости.       Может, не стоит ему писать? Просто постараться забыть об этом? В самом деле, он же просто был идиотом, и Геральт понятия не имел, как к нему теперь относится Лютик.       Отвлек его голос Лютика, который отвечал на что-то из чата. Он говорил:       — Ну, вроде нет сегодня Белого Волка, я сейчас в чате его не замечал… Честно говоря, я и раньше его не видел, не знаю, что это был за аттракцион невиданной щедрости, — он прищурился, что-то нажимая и настраивая, а потом сказал: — Но если ты здесь, отметься в чате. Мне просто уже интересно, был ли это посторонний зритель или нет, — он опустил взгляд к чату, но Геральт ничего не написал, все еще пытаясь переварить свою дилемму. — Ладно, надеюсь, он еще откликнется. Так, ребята, что делать сегодня будем?       Геральт снова перешел на его страницу, бездумно пялясь на аватар, агрессивно анализируя собственные действия.       Геральт раздражал сам себя. Он решал проблемы намного более серьезные, чем вопрос написать ему или нет, а тут сидел и просто пялился в глазища Лютика.       Ламберт был прав.       Он просто ебанулся.       Он выдохнул и открыл окно с диалогом, и снова застыл. И что писать?       «Привет?». А это не тупо?       Геральт понял, что был абсолютным нубом в подобного рода вопросах.       Не имеет разницы, насколько ты успешный и богатый, если ты даже не знаешь, что надо написать, чтобы начать диалог.       Геральт бездумно переходил с окна стрима на окно пока что пустого диалога.       Так, хорошо, он сам дал ему свои контакты, значит, он хотел, чтобы Геральт написал, так?       Он снова ввел это тупое «привет» и уставился на него. А что ему, черт возьми, надо было еще написать?       «Классная задница»? Он даже не видел, какая там у него задница.       Привет. Привет. Привет.       Шесть букв. Тупые шесть букв. А что еще он должен был делать? Геральт был в растерянности и его взгляд снова нервно метался от стрима к окну диалога. Пальцы не гнулись, чтобы отправить одно гребаное слово.       Привет.       Это же тупо. Надо что-то другое.       Что?       Геральт долго перебирал варианты, все это время напряженно глядя на Лютика, который что-то говорил, кого-то ругал, злился, смеялся. Такой разный и не стесняющийся себя. Наверное, это Геральту и понравилось.       Он выдохнул и щелкнул. Доставка. Отправлено. Он отправил привет. А что делать было?       Лютик на стриме внезапно завозился, сказал: «так, секунду, кое-что надо проверить…».       Он выглядел так, будто чего-то ждал. Затих внезапно, послышалось щелканье мышки. А потом он внезапно заулыбался, прикрыв рот кулаком. Геральт вздернул бровь и перешел на вкладку к диалогу, сознав, что сообщение прочитано.       Правда, еще несколько мгновений Геральту понадобилось, чтобы понять, что он улыбался из-за его сообщения. Из-за этого тупого привет. Геральт ощутил себя еще более растерянно.       Он моргнул, и Лютик ему ответил.       Привет :) Честно говоря, не думал, что мне напишешь. Ну, знаешь, пролистал мою стену и решил, что тебе дороже будет хд       Геральт нахмурился и открыл снова его аккаунт, пролистнув стену, но ничего такого не нашел. Просто репосты из его группы с превью видео. Он должен был испугаться блогера? Так, что ли?       Извольте, Геральт, может, и идиот, но не настолько.       Он вернулся на страницу стрима. Лютик говорил:       — Так, извините, возвращаемся назад. Только сейчас... телефон возьму, — он потянулся до своего телефона, что-то там нажал и снова вернулся к стриму.       Геральт написал:       Что конкретно меня должно было напугать? Ты с гитарой?       Несмотря на то, что Лютик вел стрим, он умудрялся ему отвечать через пару минут, хоть из-за этого темп стрима сбивался. Геральт про себя этому удивился. Хотя через несколько сообщений Лютик признался, что занят и попросил его подождать часик-другой.       Геральт лишь хмыкнул. Сам-то он ничего не терял. Лютик был прямо перед глазами. Какой-то чересчур счастливый, будто он ему снова крупную сумму скинул, а не сообщение написал. Геральту и это казалось глупым и смешным, но ничего с этим делать точно не хотел.       Всю свою молодость он провел за учебой и спортом, потому что так хотели его родители, так что, в каком-то смысле, вся юность прошла мимо Геральта, и он совсем ничего не знал о предвкушении ответа от человека, который тебе нравился. Геральту и раньше нравились люди, но в этот раз... в этот раз все было так неловко и забавно, что Геральт и впрямь ощущал себя подростком.       И это, как оказалось, было довольно забавно и весело.       Хотя бы пять минут не ощущать себя заебавшимся с работой мужиком.       Геральт просто влюбленный дурак. Будто ему пятнадцать лет. Те пятнадцать лет, которые у него украли учеба и спорт.       По крайней мере теперь он мог себе это позволить.       Лютик закончил стрим куда быстрее и тут же ответил ему на сообщение.       Лютик.       Итак. Меня очень волнует один важный вопрос.       Геральт усмехнулся, чуть надавив на глаза. Ладно, хватит себя во всем обвинять и смущаться каждого действия. Никто от этого не умрет, никто не страдает.       Он хочет хотя бы сутки не ебать себе голову, как ему положено и как надо.       Геральт.       Да?       Лютик.       С чего это я исключение, которое ты не хочешь сожрать? У тебя для меня что-то более страшное? Ты подашь на меня в суд?       Геральт.       В суд? Почему именно в суд?       Лютик.       Ты просто не знаешь, сколько раз на меня грозились подать заявления за мои оскорбления в реакциях хд       Геральт.       Я просмотрел пару видео сейчас, и я даже не удивлен.       Откуда в тебе столько ненависти?       Лютик.       Ну вообще-то я очень вместительный. Геральт потер внезапно раскрасневшееся лицо рукой. Так, нет, не думай об этом, просто общайся с ним. Не извращай его слова, не меняй контекст.       Лютик.       Но я вообще-то совсем не злой!       Геральт.       Да-да, я слышал, как ты кому-то смерти желал в своих реакциях.       Лютик.       Так, нет, неправда! Там просто актеры. Видно, у актера был плохой персонаж, вот и вышло!       Геральт.       Вышло, что ты маленький злой гном?       Лютик.       Гном???? Я ростом с тебя!       Геральт.       Неправда.       Лютик.       Ой, все, пошли мемы с 180 и 179.       Геральт невольно улыбнулся, потерев подбородок. Общаться через сообщения было легче. Потому что так он хотя бы не видел его этих глаз, не слышал восторженной интонации, не ощущал его запах. Через сообщения он не вел себя как кретин.       Только успел обрадоваться, как Лютик написал новое сообщение.       Лютик.       Предлагаю лично помериться ростом! Ну, если ты завтра не занят, как я понял, у тебя загруженный график.       Геральт уставился в экран, нахмурившись. Какова возможность того, что он не будет вести себя как имбицил? Что он не засмущается, не станет бэкать и мэкать? Он хочет казаться ему нормальным, взрослым мужчиной, а не то, что было в первые два раза. Хотя Геральту пришлось с тоской признаться, что первое впечатление неизгладимо и, что самое страшное, — оно уже было произведено.       Он хмуро написал:       после шести буду свободен.       Лютик.       Круто! Я тогда завтра днем постараюсь видео снять, только надо договориться с звукозаписывающей студией, и тоже вечером буду свободен.       Геральт.       Пишешься в студиях? Дорого обходится?       Лютик.       Ну, видео уходят мне в убыток хд Но это чисто для себя, как хобби, тем более мне буквально подарили гитару, грех не опробовать.       Геральт хмыкнул, почесав затылок.       Нет, возможно, внутри Лютик и был злым и раздраженным, человеком, который может убить другого человека просто за то, что тот не там перешел дорогу, но при общении с ним он был… приятным. Уютным. Домашним.       Возможно, Геральт бы ощущал себя расслабленно рядом с ним.       Если бы не был влюблен.       На следующий день у него встал новый вопрос. А куда его звать?!       Раньше это без лишних мыслей были рестораны с логичным продолжением. Но Лютик? Лютик это другое.       Это яркий, солнечный блогер.       Светлый и ясный, как безоблачное небо. Да и как-то плохо вписывался такой неугомонный Лютик в антураж какого-нибудь хитровыебанного ресторана.       Все утро он ходил и активно пытался сгенерировать хоть одну не сильно плохую идею, но все казалось тупо. В большей степени потому, что ему самому сорок, и тут далеко не уедешь. Он вообще не знал, почему не мог сказать «давай потрахаемся» и, собственно, потрахаться. Обычно это работало.       Но с Лютиком хотелось по-другому. По-особенному.       Геральт угрюмо смотрел на фикус в кабинете, пока Ламберт мерил шагами кабинет и все о чем-то громко причитал.       — Нет, ну ты мне скажи, это нормально? — он достал из ящика бутылку виски, размашисто подходя к Геральту, который сидел за столом, на котором стояла на четверть заполненная бутылка из-под кока-колы. — Ну вот вы посмотрите законопроект и сделайте правки. Сука, я сидел над этим дерьмом целый день! Я сделал ебаные правки! И что ты думаешь? — он проматерился, открывая бутылку и, дрожащими от злобы руками, вылил большую ее часть в бутылку из-под колы. — А мне потом заявили, мол, ой, ну это хорошо, но вы же знаете, что на эти правки потом никто не смотрит. Я просто стою: ну охуеть, ребята, я вас сейчас вашим же законопроектом переебу! — он выдохнул и сделал один большой глоток из бутылки с некогда кока-колой. Поморщился и вытер рот рукой.       Геральт моргнул. И оглядел Ламберта, спросив:       — И что в итоге?       — В итоге я ебал и закон, и юрисдикцию, ага. Это не работники, а дьяволы!       — Ну, — Геральт посмотрел на потолок, — юрист хуже дьявола.       — Спасибо, — учтиво кивнул Ламберт, делая еще один глоток пойла, вежливо предлагая Геральту и, не рассчитывая на согласие, не дождавшись ответа, снова отпил. — А у тебя что с лицом?       Геральт шмыгнул носом и развернулся на кресле к Ламберту, закинув ноги на стол. Он сказал:       — Расскажу, если пообещаешь не называть меня ебанутым.       — С каких пор тебя смущает то, что я называю тебя ебанутым? — искренне удивился Ламберт, снова присасываясь к своей бутылке, а потом закрутил крышку и взял бутылку подмышку, засунув руки в карманы.       — Не в тех случаях, когда я сам ощущаю себя ебанутым.       — А, ну понятно, — понимающе кивнул Ламберт. — Ладно, не буду. Любопытство во мне сильнее желания обматерить тебя.       Геральт закатил глаза, убрав ноги со стола и сам резко встал, будто пытался сбросить напряжение.       — Помнишь того парня? Вчера. Из кофейни.       — Ну? — напряженно спросил Ламберт, понимая, к чему тот клонил.       — Короче, да, я ебанулся, и теперь мне хочется трахать не женщин, а молодых пацанов. Круто, да? Не говори, знаю, что круто, — он махнул рукой, отворачиваясь от Ламберта к окну.       Лицо Ламберта вытянулось в удивлении, но не сказать, что это действительно повергло его в шок. Они оба крутились в кругах, где люди неприлично богаты, так что трахать молодых парней — это еще очень нормально по сравнению с тем, о каких увлечениях он уже понаслышался.       Ламберт хмыкнул и спросил:       — Ну и что с того?       Геральт выдохнул и снова развернулся к нему. Он угрюмо сказал:       — Я позвал его... на…       — Свидание?       — Нет, не свидание. Просто… встретиться.       — Хочешь секрет? Встреча с человеком перед еблей — это свидание. Встреча сейчас у нас.       Геральт фыркнул, раздражённо одернув манжеты на рукавах, пытаясь занять руки. Ламберт спросил:       — А проблема в чем? У меня и более мерзкие фетиши были.       — Это например?       Ламберт махнул рукой и сморщился. Видно, ему самому было за них стыдно. Геральт, на самом деле, этим и не особо интересовался. Каждый дрочит так, как хочет.       — Член тебе еще не сфоткать? — все-таки огрызнулся Ламберт, и Геральт лишь хмыкнул. Он даже не удивится, если его потом и на Ламберта потянет.       — Так вот. Пацан. Ага. Двадцать лет. То есть прикинь, я уже травку курил, а он только родился.       — Сомнительное достижение.       — Ты про его возраст?       — Про травку, — Ламберт посмотрел на свои часы, и поднял скучающий взгляд на Геральта. — Ты либо говори, в чем проблема, либо начинай кого-нибудь говном поливать. Мне скучно слушать твой душевный скулеж.       — Это не скулеж. Я констатирую.       — Ага, как же, — Ламберт закатил глаза и потряс перед Геральтом рукой с часами, стуча пальцем по циферблату. Геральта вообще поражало то, что Ламберт постоянно куда-то спешит, а куда — не ясно.       Геральт набрал побольше воздуха в легкие и спросил все равно как-то задушено:       — Куда мне его позвать?       Ламберт уставился на него. Смотрел долгие полминуты, а потом постучал пальцем по своему виску, очень кратко и четко отображая, что он подумал о Геральте. Но обещание сдержал — ебанутым не назвал.       — Ну, куда и обычно всех? Ему двадцать, нахуя его вообще куда-то звать? Ты что, себя в двадцать не помнишь? Голую грудь увидел — и уже готов трахать все, что теплое и дергается.       — Нет, ты не понимаешь, тут другое! — продолжал настаивать Геральт сквозь зубы.       — Ты что, влюбился что ли?       — Нет, — выпалил резко Геральт, хмуро оглядываясь, будто боялся, что их кто-то подслушивал и за правду его казнят. Снова огляделся, прищурился. И добавил: — Не знаю. Слушай, это вообще твоя вина! Он мне выскочил, когда я искал это ебаное АСМР! Кто ж знал, что…       — Что ты с ума сойдешь от бессонницы? — скептически уточнил Ламберт, вздернув бровь. — Я тебе говорю: потрахайся и все пройдет. Зови в ресторан, и не еби голову ни мне, ни себе. Тоже мне, сорок лет мужику, а он стоит, мнется и не знает, куда позвать. На хер его позови.       Геральт снова хмыкнул.       На хер тоже позовет. Куда уж без этого? Иначе он бы все это не затеял.       Может, Ламберт и прав. У Геральта не особо-то и много вариантов. Неважно, что он чувствовал себя на пятнадцать, ему-то сорок, и парки с аттракционными не прокатят. Или куда там ходят люди в пятнадцать? Да и Лютику двадцать… Ладно, жрать так жрать. Всегда прокатывало, и тут прокатит.       Ближе к обеду Геральт спросил у Лютика, какую песню он записывает, на что тот с гордостью заявил, что свою собственную. Геральт удивленно вздернул бровь. По правде говоря, он не то чтобы очень внимательно смотрел его видео, так что, может, он пропустил какие-то видео с его собственной музыкой.       Геральт.       М. Круто. Потом обязательно посмотрю.       Лютик.       Я могу показать тебе версию без монтажа! Сегодня!       Геральт.       Можно и так. Кстати про сегодня. Как насчет ресторана?       Лютик.       Оу. Ресторан? Ну... я не думал об этом. Я как-то и не одет подходяще. Думал, просто прогуляемся… Да и я с гитарой.       Геральт.       Мне сорок. Я уже не гуляю.       Лютик.       Ахаха, бля, почему я прочитал это таким умирающим голосом, будто ты уже не можешь ходить из-за старости.       Геральт.       Не могу просто ходить, потому что могу позволить себе большее.       Лютик.       Я не пойду в ресторан в потертых джинсах и с гитарой за спиной!       Геральт.       Винный бар? Как тебе это?       Лютик.       Уже получше. Я не буду там белой вороной?       Геральт усмехнулся, оперевшись головой о кулак.       Ты будешь самой прекрасной вороной.       Геральт.       Нет. Мне заехать за тобой?       Лютик прочитал, но почему-то ответил не сразу. Обычно ответы прилетали чуть ли не в ту же секунду, и Геральт испугался, что он… слишком навязчив? Может он не должен так себя вести? Может Лютик вовсе и не хотел ничего такого?       Черт возьми, а чего он мог еще хотеть?!       Вряд ли он захотел стать друзьями с каким-то левым мужиком, все ведь вполне однозначно.       Лютик все-таки ответил.       Оу. Ну… если хочешь. То да, можешь.       Геральт.       Я бы не предлагал, если бы не хотел.       Лютик.       Запомню. Довольно удобно.       Лютик.       Хочешь послушать инструментал моей новой песни?       Геральт шмыгнул носом, почесав затылок. И он написал:       Хочу.       Он просто проявляет интерес к объекту, который собрался трахнуть. Естественный процесс. Обычная тактика. Только если он и впрямь не хотел. Буквально. Но он просто старался об этом не думать.       Эти мысли, казалось, будто обязывали его к чему-то, о чем он сам понятия не имел. Да и вряд ли хотел иметь. Ну, понятие.       Он по привычке зашел в его инстаграм, проглядывая истории с звукозаписывающей студии. Заприметил новую гитару, но учитывая, что он в них совсем не разбирался, то понятия не имел, хорошая она или нет. Вряд ли бы Лютик купил себе плохую.       Он скинул ему музыку, и Геральт честно полностью ее прослушал, хотя понял, что понятия не имеет, что ему на это сказать. Звучало хорошо, ему понравилось, но это все, что он мог сказать. Геральт ощущал себя ужасно из-за этого.       Он может по жизни был не очень разговорчивый, молчаливый, немного грузный, но если с ним говорил тот, с кем он хотел говорить, то все шло само собой. А тут с Лютиком как со столбом общается. При чем Геральт — в роли столба. Все мычит что-то, хмыкает, даже в фейсбуке не может что-то развернуто написать, пальцы каменеют, и Геральт начинал думать только об этом: «я не выгляжу глупым?».       Пришел к неутешительный мысли, что да. Он выглядел глупым.       Прав был Ламберт, сорок лет, а все туда же.       Может это вообще проблема в Лютике? В том, что он весь такой из себя хорошенький, улыбчивый, харизматичный и вообще… Геральт выдохнул и покачал головой. Нет, хватит винить всех и вся. Виноват он. В том, что морально-обмороженный кретин, который, вообще-то, испытывал целую гамму чувств, но был совсем без понятия, как ему эту гамму чувств описать.       Как назвать? Как объяснить?       Как показать ее Лютику?       Он не знал, и он очень хотел, чтобы Лютик понял его как-то так, без слов. Хоть и не был уверен, что такое вообще возможно.       К вечеру, когда он садился в машину, добавилась еще и головная боль. Он устало застонал и потер глаза. Чудесно. Блять, чудесно, только болящей головы ему не хватало! Сейчас из-за нее еще и будет слушать вполуха, и Лютик в конец в нем разочаруется.       Он заехал в аптеку, купив обезболивающего, искренне надеясь, что оно поможет. Правда, как человек, у которого голова болела слишком много и часто, он знал, как она среагирует на алкоголь. Много пить тоже не выйдет. Он надеялся, что не будет выглядеть как молчаливый тюфяк, который позвал его туда, просто чтобы напоить. Не будет же? Он очень на это надеялся.       Он приехал на некоторое время раньше, выйдя на свежий воздух и глубоко вдохнув. Боль притупилась, но не намного. Да за что ему это?!       Мало того, что общается как идиот, теперь еще и как слушатель будет так себе!       Геральту хотелось рычать от беспомощности. Тупая идея. Все как назло — идет криво и неправильно.       — Геральт!       Голос раздался откуда-то правее, и Геральт не успел даже повернуть голову, как рядом оказалось это вечно активное недоразумение с покрасневшими щеками, будто бы тот запыхался.       — Я опоздал? Прости, что-то не так было с записью, мы перезаписывались, к тебе пришлось еще и бежать. Так я не опоздал?       — Нет, — он покачал головой, открывая ему дверь. — Я бы в любом случае подождал, — он попытался выглядеть мило. Он попытался улыбнуться.       — Ты что, устал? — игнорируя открытую дверь, спросил Лютик.       Геральт моргнул. Он что, как-то совсем плохо выглядит? Растерянно посмотрев в отражение в стекле, он убедился, что нормально он выглядел. Может, не великолепно, но вполне... нормально. Даже на лице не были написаны ментальные муки всего мироздания!       — С чего ты взял?       — Ну, у тебя голос… уставший. Вымотанный. Слушай, я долго работаю с этим — с голосом. Меня не проведешь своей вымученной улыбочкой!       — Очень мило, но я в порядке.       — У тебя что-то болит?       — Я же сказал, что я…       — В порядке, да-да. Так в каком порядке у тебя что-то болит?       Геральт растерянно моргнул, затушевавшийся. Его взгляд нервно забегал по улице, лишь бы не смотреть на Лютика. Лютика, который зачем-то волновался. Геральт бы и не вспомнил, кто с таким напором интересовался его состоянием. Кто вообще замечал его состояние. В смысле, в таких мелочах.       — Голова. Просто головная боль. Скоро пройдет.       Лютик все еще игнорировал дверь. Он выпрямился и сложил руки на груди, нахмурился, и выглядел так, будто осуждал его. Винил в чем-то.       — Что?       — Ты не можешь пренебрегать своей болью. Да и ты что, пить собрался на головную боль? Совсем рехнулся, что ли?       Геральт нахмурился. Сейчас еще окажется, что Лютик просто передумал и хочет соскользнуть со встречи. Вот тогда Геральта этот случай жрать будет до конца жизни, пока он не женится, не заведет детей, и вот когда его голову начнут жрать дети, тогда об этом он и забудет.       Но вместо того, чтоб слинять, Лютик сказал:       — А поехали ко мне! — он буквально хлопнул в ладоши, с восторгом смотря в глаза.       Геральт от удивления рот открыл, уставившись впритык на Лютика. На Лютика с его широко-открытыми восторженными глазами, гладкой, бледной кожей и почти сошедшим со щек румянцем. Почти как ненастоящий.       — Рот, Геральт, — учтиво напомнил ему Лютик и, протянув руку, нажал на подбородок, заставив Геральта стукнуться зубами. — Я помогу тебе расслабиться, что-нибудь такое… Сыграю тебе! У меня есть такие, знаешь, Йен называет их «шаманскими песнями»! Они успокаивают. Или что-то, что тебе нравится. А то в бар пойдем, ты выпьешь, музыка громкая, тебе же еще хуже станет!       Геральт продолжал на него смотреть во все глаза. Будто испугался.       Да, он и вправду испугался. Он знал, что такое интрижки, и это — явно не она. Ни одна из всех этих девушек, ни один из всех партнеров не заботился о Геральте. Да хер с ним, заботиться — ему один раз и Ламберт помогал, когда Геральта какой-то вирус схватил в Швеции. Ну они-то друзья уже сколько? Двадцать лет!       А Лютик ему никто и звать его никак. Для Лютика Геральт — мужик, который молчал на первой встрече и вряд ли выглядел особо заинтересованным.       Они вроде же трахаться собрались, нет? Или не собрались? Или Геральт что-то упустил? Но что?       Едва знакомый ему парень — он хочет помочь ему избавиться от боли.       — Геральт? — осторожно и тихо позвал его Лютик. — Если ты не хо...       — Хочу, — перебил его Геральт, шире открыв дверь, — конечно же, я хочу.       Даже если они не будут трахаться, Геральту вообще на это все равно. И не особо-то ему и хочется трахаться. Он же просто сорвался на эту встречу, чтобы увидеть его. Лютика. Пора бы стать честным хотя бы с самим собой.       Лютик улыбнулся ему и нырнул в салон машины, все еще любовно обнимаясь со своей гитарой.       Геральт спросил, садясь на свое кресло, пристегнувшись:       — Как гитара?       — Что?       — Ну, она же новая, да?       — Откуда ты узнал? — Лютик удивленно на него посмотрел, моргнув. Геральт успел испугаться, что он не говорил ему сам о гитаре, и Геральт выдал себя с потрохами, но Лютик резко опомнился: — а, точно, я же сам тебе сказал! Вот же башка дырявая, все забывается, — он стукнул себя по лбу и покачал головой, а потом, будто меж слов, назвал свой адрес. И продолжил: — Да, новая. Вообще шикарная, акустическая, если что.       Геральт лишь глубокомысленно кивнул, хотя он понятия не имел, что значит акустическая, и в чем ее отличие от не акустической. Однако ему даже не пришлось ломать над этим голову, потому что Лютик сам стал очень эмоционально все рассказывать и едва не показывать. Лютик был как бесконечно работающее радио. Все-таки, АСМР — это максимум его спокойствия, хоть он и там говорил без умолку.       — Так ты смотрел мои видео? — раздался внезапный вопрос сквозь бесконечный монолог.       — Да. Некоторые. Просто из интереса.       — И как тебе?       Геральт неоднозначно пожал плечами. Как ему? Откуда ему знать. Да и что Лютик вообще хотел услышать? В объективной составляющей Геральт не разбирался, а субъективно… субъективно он просто пялился в его глазища и думал о том, нахера ему было рождаться таким красивым.       Он все-таки сказал:       — Ну… нормально? Я не разбираюсь в таких штуках.       — Да там либо смешно, либо нет! Я же не прошу охарактеризовать уровень моего монтажа, хотя он, бесспорно, хорош.       — Ну, смешно. Да. Иногда, — Геральт кое-как удержал себя от желания врезаться лбом в руль. Черт возьми, как бы он себя не одергивал, он все равно вел себя как идиот. Он смущался. Просто тушевался, не знал, что сказать, в голове — перекати-поле и боль.       — Ну, я понимаю, у таких, как ты, наверное, другое чувство юмора. Да я и вообще на это не претендую. Людям нравится — ну и хорошо, а то, знаешь, иногда…       Геральт немного успокоился под его бубнеж. Лютику, казалось, вообще все равно было на то, будут ли поддерживать его монолог или нет, так что Геральт подумал, что Лютик едва ли вообще внимание обращал на то, как и что говорил Геральт.       Правда, волнение снова вернулось, когда навигатор объявил, что конечная цель будет через три километра. Три. И вот он, будет у Лютика дома.       Это смущало. Это адски смущало. Он вообще плохо помнил, чтоб на его веку было такое, чтобы он оказывался у кого-то дома, ну, просто так. Без цели, без причины. Просто кому-то так хотелось.       Хотя Геральту подумалось, что Лютик просто очень хотел показать свои навыки игры на гитаре, а в баре это трудно сделать.       Ладно, к черту, как-нибудь перебесится со смущением. Хотя Геральту думалось, что он за последние двадцать минут смутился еще больше, чем за всю свою жизнь. Это с учетом того, что на пьяную голову Геральт, с подстрекательства Ламберта, разумеется, творил много всякой стыдной дряни.       — Кстати, а сколько тебе? — внезапно спросил Лютик в лифте, оторвавшись от отражения в зеркале, поправив прическу.       — Ты посмотрел на мои морщины и решил уточнить?       — А что не так с твоими морщинами? — Лютик, Господи, эта святая наивность, уставился на его лицо. Геральт, кажется, стал понимать, почему он влюбился в него за считанные мгновения. За эту гребаную детскую открытость в нем.       — Начнем с того, что они у меня есть. Мне сорок.       Лютик кивнул, причмокнул, посмотрел куда-то вверх и снова продолжил говорить без устали. У Геральта от этого шума, почему-то, совсем не раскалывалась голова.       Квартира у Лютика, наверное, должна была быть с претензией на аскетичность, но в итоге оказалась полностью заваленной всем, чем только можно. Будто он постоялец икеи или алиэкспресса.       Куча обуви, какие-то плакаты, подушки, куча, до бесконечного количества, всяких безделушек. Геральт, кажется, даже случайно на что-то встал. Он огляделся и понял, что дом почему-то был… уютным. Квартира у самого Геральта скучная и серая, потому что он там только ночует и завтракает.       И те квартиры, где он бывал — абсолютно такие же. Ну, только Ламберт отличился огромным баром. Полноценным баром с барной стойкой.       А в квартире Лютика… была жизнь. Сразу было понятно, что тут кто-то живет, работает, веселится. Живет. Не существует.       Лютик хлопнул пару раз в ладоши, и свет в квартире сменился на мрак с фиолетовой подсветкой по стенам. Лютик сказал:       — При головной боли, вроде, свет раздражает, так? Кстати, где у тебя болит? И ты это... У меня тут немного... странная квартира, да. Я пытаюсь тут убираться, но через двое суток снова бардак!       — Хорошая квартира, — не соврал Геральт, пожав плечами, оглядываясь по сторонам. Он словил себя на том, что ему и взаправду было интересно ходить и все рассматривать. Замечать какие-то детали, про себя удивляясь тому, насколько же Лютик все больше походил под тот образ, который Геральт сам себе надумал.       Несмотря на явную заваленность всем и вся, на обклеенный ноутбук и камеру стикерами, в квартире было чисто. Никаких пятен. Никаких разводов.       — Так где у тебя болит?       Геральт развернулся к нему, сейчас подмечая для себя это освещение. Как в клубах. Как в вип-зонах с личной стриптизершей. Приглушенный, мягкий неоновый свет.       Лютику бы подошел голубой чуть больше. К его глазам.       — Макушка. Ты же не будешь мне говорить, что мы и вправду не будем пить?       — Буду, — уверенно кивнул Лютик. — Макушка болит от стресса, а еще алкоголь...       — Расширяет сосуды, а потом резко сужает, и боль становится еще сильнее, да-да, — Геральт закатил глаза.       — Ну вот, сам же все знаешь! А вот чай поможет успокоиться!       — Мне сорок, — учтиво напомнил Геральт.       — И что, в сорок не пьют чай? Слушай, я знаю свое дело, я когда только начинал этим заниматься, спал по четыре часа, и голова болела постоянно. Так что, если боль пройдет, тогда и выпьем, договорились?       Геральт смог только раздосадованно кивнуть.       Почему Лютика вообще волновало, что там будет у Геральта болеть, а что нет? Господи, да, это было мило, это было очень мило, но так же это дьявольски смущало, Геральт не знал, куда деть руки, не знал даже, куда смотреть и что сказать.       — Я знаю, что по-хорошему должен тебя домой отпустить, — начал говорить Лютик, потянув его за руку и усадив на диван, полный мягких подушек. Геральт все еще смотрел на Лютика, как завороженный, — но как-то не хотелось упускать возможность. Просто, знаешь, — он надавил на плечи, заставив сесть на это мягкое пастбище подушек, — ты мне понравился.       Лютик улыбнулся ему, и Геральт на секунду выпал из реальности, а когда вернулся — Лютика рядом уже не было.       Теперь он отчетливо понимал, почему он все никак не может перестать быть неловким. В общем, ответ очевиден.       Он просто не знает этого. Не привык.       Ему странно.       Раньше всегда был другой сценарий, люди с ним вели себя по-другому, никто не усаживал его на подушки. Никто не говорил это «ты мне понравился» так неловко, едва не пропев, не прощебетав, осоловело глянув своими глазами голубыми и тут же скрывшись. Геральт этого не знал, не видел, поэтому сам чувствовал себя не в своей тарелке.       Их разница в возрасте ощущалась, нащупывалась, чувствовалась, Геральт это ощущал, и поэтому он терялся в собственных мыслях, жестах, словах. Он не знал, как надо было правильно. Пытался тщетно нащупать, но не был уверен, что идет по правильному пути. Как ему себя вести?       Он не знал.       — Честно говоря, — снова раздался голос Лютика из глубин комнат, отвлекая Геральта от разглядывания золотой кнопки, — я думал, ты меня испугаешься.       Лютик появился в проходе, юрко идя вперед, ставя две чашки чая, на которые Геральт растерянно уставился. Лютик продолжил:       — Потому что… Почему ты так смотришь?       Геральт раздосадованно почесал затылок и сказал:       — Не помню, чтобы кто-то делал для меня чай.       Лютик хмыкнул.       — Ну не всем же алкоголь пить. Да ладно, Геральт, сними с себя образ настоящего мужика, который пьет только чистый виски и засыпает под металкор, — Лютик усмехнулся, когда Геральт закатил глаза, — кстати, я знаю классный массаж для головы, помогает немного ослабить боль, сделать?       Геральт снова с ужасом уставился на Лютика. Вот массаж ему точно никто не делал. Нет, ну, было пару раз, но там в строго-определенной атмосфере. С маслом, интимными, недвусмысленными касаниями и последующим мокрым влажным скользким сексом. А тут? Массаж головы? Просто так?       Лютик сказал:       — Ты вообще из какого мира свалился, раз на каждое мое человеческое предложение так реагируешь? Ладно, сочту это за да, — он резко уселся сбоку и зарылся пальцами в его волосы, из-за чего Геральт едва от шока не подпрыгнул. — Да ладно, расслабься, или тебе не нравится, когда трогают голову? — спросил Лютик, и его касания чуть ослабли.       — Нравится, — резко выпалил Геральт. На самом деле он только сейчас об этом узнал. Кто-то мог просто перебирать его волосы, наматывать на палец, но массаж? Извольте.       — Так почему ты каждый раз шугаешься, когда я что-то тебе предлагаю? Я тебя напрягаю? — спросил Лютик, стащив резинку с волос, которой они были собраны в хвостик, и Геральт аж выдохнул облегчено, когда корни волос расслабились и туда зарылись пальцы Лютика.       И только Господь Бог знал, насколько сильно был благодарен Геральт Лютику за то, что тот так мастерски поддерживал диалог с, по сути, стеной. Поразительно. Геральт сказал:       — Просто… Ну, знаешь, обычно это по-другому. Напоминаю. Мне сорок. Ага. Это о многом говорит.       — Ни о чем это не говорит, — фыркнул Лютик. — Не надо себя ограничивать только из-за возраста, пола или социального положения. Хочешь — бери.       — Посоветуй коту жить не на суше, а в воде. Посмотрим, как он тебя послушается.       — Но ведь вряд ли кот захочет там жить? Надо делать то, что хочется. То, что нравится. Ведь жизнь так чертовски коротка.       Геральт нахмурился, а потом снова расслабился. Было проблематично не расслабляться под его пальцами. Слышать рядом дыхание.       Так странно. Он просто сидит тут, в приглушенном свете, на горе подушек. Рядом с человеком, который просто делает ему массаж. Так странно. Люди существуют вне механизма «доставить себе удовольствие». Цели не ради себя. Для других.       Почему?       Что в Лютике такого? Откуда он взял этот альтруизм? И что он вкладывал в эти касания? Геральт был чертовски сильно смущен, но с каждой секундой, вместе с тем, как ослабевала боль, ему становилось легче. Мысли не казались такими тяжелыми, а действия были все более приятными.       Это тупо. Так невероятно тупо сидеть и млеть под касаниями какого-то гиперактивного паренька, на АСМР-ролики которого ты дрочил. А что теперь делать было?       С тонущего корабля не бегут.       Там сразу тонут.       И Геральт решил: сгорел сарай, гори и хата.       Кто он вообще такой, чтобы идти наперекор судьбе? А по-другому это и не назовешь. Одна лишь судьба. При чем упертая и очень наглая, потому что неважно, как сильно брыкался Геральт и какие планы строил — в итоге все шло наперекосяк. А явление это редкое и неприятное, особенно такому человеку, который работал по четким планам большую часть жизни, и если бы не эта самая планировка, то он не был бы тем, кто есть.       — Полегче?       Голос Лютика раздался позади, тихий, в самую макушку, долгим выдохом. Геральт вздрогнул и сглотнул. Сказал:       — Легче. Неси бухало.       — Ну нет, — хихикнул Лютик, чуть сильнее нажимая пальцами на затылок. — Сначала чай. Пока полностью не пройдет — никакого алкоголя.       Геральт лишь фыркнул, но отпираться не стал. Он сдался, и сдаваться, как оказалось, было очень даже приятно. Он перестал париться о своем внешним виде, насколько это правильно и почему это вообще происходит. Можно же хоть один вечер побыть не крутым усталым мужиком, а обычным человеком, которому делают массаж?       Обычный массаж, не стараясь ухватить его за член.       Он потянулся к чашке, уставившись на темную жидкость.       Это все напоминало ему о тупых избитых клише, сто раз использованных в обычных романтических комедиях. Что ж, не так уж это и плохо: клише. Очень даже мило и тепло. Особенно, когда это происходит непосредственно с тобой, а не с героями на экране.       Лютик массировал кожу головы, зарывался пальцами, опускался чуть ниже, к шее. Его движения были ненавязчивыми, будто бы он делал это уже сотню раз. Плечи Геральта расслабились. Больше за счет того, что Геральту надоело смущаться непонятно чего и корить себя за каждый выдох или вдох.       — Можно вопрос? — хрипло спросил Геральт, едва шевеля губами из-за вездесущего расслабления.       — Ммм, да?       Лютик резко встал и сел напротив, из-за чего Геральт даже расстроился. Нет, ему очень нравилось смотреть на Лютика, и в его глазах буквально можно было захлебнуться (потому что в один момент ты просто не дышишь), но массаж был приятный, и Геральту бы хотелось это продлить подольше.       Однако, не успел он даже полноценно расстроиться, как Лютик потянулся руками вперед, массируя скулы и под линией челюсти, из-за чего Геральт едва не застонал. Они как будто уже трахаются, честное слово!       Лютик волшебник, ей-Богу, волшебник.       — Ну? Что за вопрос? Я не сильно давлю, кстати?       — Нет, — прохрипел Геральт и, сам не ожидавший от себя следующего слова, сказал: — Ниже.       Лютик застопорился, кажется, на секунду или две, но его ладони соскользнули на шею и к дельте. Геральт закрыл глаза и тихо спросил:       — Когда ты подошел ко мне в кофейне. Почему?       Лютик хмыкнул, взял маленькую паузу, видно, чтобы правильно сформулировать мысль, и продолжил массировать плечи. Все-таки он сказал:       — Я же говорил: ты мне понравился.       — Незнакомый хмурый мужик, который только и делает, что что-то мычит, да? — скептически уточнил Геральт, едва приоткрыв глаза, смотря на Лютика. На то, как красиво падал неоновый свет на его кожу. — Можно уточнить наличие у тебя психологических детских травм?       Лютик цыкнул и закатил глаза, а потом по-доброму усмехнулся.       — Ты плохого о себе мнения.       — Нет, я просто прекрасно знаю как я выгляжу со стороны.       — А я знаю, как ты выглядишь без рубашки, — съязвил Лютик, усмехнувшись, чуть сильнее нажимая на его плечи, разминая. — Ну и сделал предположение касательно того, что ты не разозлился, а твой друг обещал целое представление.       — То, что я тебя встретил в кофейне — случайность?       Лютик замялся, закусив губу и вздернув бровь. Он неоднозначно повел плечом, и Геральт непонимающе на него уставился.       — Ой, не смотри на меня так! Слушай, я не караулил тебя, просто...       — Просто?..       — Может быть я случайно оказывался там в обеденное время?..       — Господи, да ты же маньяк. И так, все-таки вернемся к твоим травмам…       Лютик больно ущипнул, но Геральт даже мышцей на лице не повел, лишь усмехнулся. Сделал два больших глотка чая, и снова отставил его в сторону. Он уже было ощутил себя победителем, привычно поднимаясь на свой трон главного, как Лютик сказал:       — Знаешь что, ты тоже не так уж и чист, — Геральт хотел спросить «что ты имеешь в виду?», но перед тем, как он успел даже чай проглотить, Лютик продолжил: — белый волк.       Геральт едва не захлебнулся своим чаем, прикрыв рот рукой и нервно сглотнув. Он кинул на Лютика колкий недовольный взгляд, и Лютик лишь одернул руки, сложив их на груди и усмехнувшийся, вскинув бровь. Он сказал:       — Ну, может, объяснишь, зачем ты донатишь такие суммы? Ты вообще часто это делаешь?       Геральт вытер рот рукой и съязвил:       — Нет, что ты, ты у меня первый, солнышко.       Лютик снова закатил глаза так сильно, что едва белки не обнажились. Он причмокнул языком и сам схватил кружку Геральта, сделав из нее два глотка, видно, чтобы прогнать сухость изо рта.       Геральт сказал:       — И откуда ты это узнал?       — Ну, не надо быть гением, когда кто-то очень хреново конспирируется.       — Я не и скрывался, ясно?       — Ага, поэтому ты сделал вид, что не узнал меня в кофейне?       — А что, мне надо было фотографию у тебя попросить?       — Ну, хотя бы не спрашивать у меня, чем я занимаюсь на ютубе.       Лютик криво усмехнулся, когда Геральт лишь возмущенно хапнул воздуха, осознав, что больше крыть ему нечем. Он бы мог снова упасть в пучину самоненависти и самокопания, но радовало то, что Лютик, внезапно, относился к этому нормально. Он не посчитал его странным или что-то такое — наоборот, затащил к себе на чай.       Так что, наверное, Геральт не должен был волноваться по поводу этого.       Он понятия не имел, что о нем подумал Лютик, но, судя по всему, ничего страшного. Ничего, что могло бы выставить Геральта глупым.       Ну, либо у Лютика фетиш на тупиц. Мало ли.       — Ну и как ты это узнал? — недовольно буркнул Геральт, смотря исподлобья.       — Не хмурься, а то морщины еще сильнее проявятся, — съязвил Лютик и подался вперед, разглаживая морщину меж бровей. Геральт едва не вздрогнул от этого касания, но усилием воли удержался. — На следующий день я смотрел, кто посмотрел мою историю. И тут оп, аккаунт с подозрительно похожим ником как у того донатера. Твой аккаунт был закрыт, но фотографию на аве я рассмотреть смог, — Лютик прищурился, усмехнувшись, и его ладони снова улеглись на шею, расслабляя, заставляя перестать хмуриться. Вот же гаденыш, нашел слабую точку, а теперь пользовался! — Ну все-все, не рычи только.       Геральт все-таки рыкнул, и хотел отвернуться, но уходить от таких приятных, ласкающих касаний совсем не хотелось.       Это были касания иного рода. Какими Геральта обычно не касались, и сейчас сбегать от них было бы равносильно отказываться от божьего благословения. По крайней мере, именно так себя сейчас ощущал Геральт. Как под благославлением.       — Итак, ты давно меня смотришь? — продолжил допрос Лютик, усмехаясь. Но и усмешка у него вышла какая-то добрая. Геральт не знает, с кем он там злой и вообще недовольный, токсичный и все такое, но сейчас он, казалось, наблюдал самое светлое существо, до которого ему доводилось касаться.       — Месяц.       — Мг. А с чего такая щедрость? — он медленно спустился по одному плечу к руке, разминая бицепс, и Геральт ощутил мурашки, пробежавшиеся по спине. Это было… очень приятно. Движения Лютика, нажим, то, как он чередовал полноценную ласку с массажем — слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Не знаю. Просто. Это единственный стрим, на котором я у тебя был, и вот совпало. Ты хотел гитару, люди хотели то странное АСМР. Почему нет?       Лютик внезапно поднял на него полный хитрости взгляд, чуть прищурившийся, и Геральту от него аж поплохело. Будто бы Лютик что-то узнал, но шел на поводу у Геральта.       — А ты? Ты не хотел это странное АСМР? — его голос был игривым и таким звонким, что Геральт едва в ответ не улыбался. Сам понятия не имел, как держался. И держался ли вообще.       — Я его даже не досмотрел, чтоб ты понимал.       Лютик недовольно фыркнул и тут же сказал:       — Все равно спасибо. Я и вправду очень обрадовался.       — Да, я видел.       — Только не знаю, куда теперь микрофон деть… Не уверен, что буду еще такое снимать, — он покачал головой. Его руки соскользнули снова на плечи, а потом — ко второй руке. Геральт ощущал себя огромным плюшевым медведем. Каким-то мягким, легким и безвольным. — Ну, если ты, конечно, не хочешь, чтобы я его снял.       Он снова усмехнулся, вздернув бровь, подняв взгляд, и каждый раз Геральт улавливал в этом какую-то двусмысленность. И, желая убежать от ответа, Геральт сказал:       — Туда же, куда ты дел все БДСМ-дейвасы из одного видео.       Лютик на секунду остановился, удивленно на него посмотрев, а потом расплылся в довольной, наглой улыбке. Его движения, кажется, перестали быть массирующими, и Лютик полноценно его лапал и оглаживал.       — Я их использую для благих целей.       — Это что за такие благие цели, можно узнать?       — А ты будто не знаешь, — Лютик закатил глаза и, внезапно, абсолютно серьезно ответил: — собак выгуливаю. Там хороший ошейник и поводки, — он пожал плечами, а потом, заметив, как вытянулось лицо Геральта, спешно добавил: — Геральт, у меня нет никакой собаки.       — А может ты и не собаку имел в виду!       Лютик рассмеялся и кивнул головой, тут же сказав:       — Нет, такое мне точно не понравится.       — И что же тебе нравится?       — Отвечу честно, если ты будешь со мной честен.       — В смысле?       Лютик чуть отдалился и закатил глаза. Он убрал от него руки, и Геральту даже грустно как-то стало без постоянного тактильного контакта с ним. Это было… приятно. Чертовски приятно. Его касания, тепло его кожи, мягкость.       — Неужели ты и вправду задонатил столько просто так? — скептически уточнил Лютик, вздернув бровь и смотря с немым: «ну ты серьезно?»       Геральт понял, что корабль стал тонуть окончательно. Так что ему тут выбора много не оставили. Надо было признаваться, если он хотел получить… нормальный диалог. В конце концов, увиливая от ответов, он явно смущал Лютика, заставляя сомневаться в определенно правдивых мыслях.       Геральту не пятнадцать, в самом деле, хотя он все чаще ощущал себя на этот возраст.       Поэтому он сказал:       — Ты мне понравился, разве это не очевидно? По моему этим и занимаются более-менее обеспеченные донатеры. Дают деньги тем, кто им нравится.       Лютик кивнул, и какая-то деликатная, неоднозначная улыбка растянулась на его лице.       — Довольно очевидно, — кивнул Лютик.       — Ну так чего спрашивал, если очевидно?       — А ты зачем спрашиваешь про все те штуки, если это «очевидно», — он закатил глаза и показал пальцами кавычки. — В некоторых вещах просто хочется убедиться, так?       Геральт лишь заторможено кивнул. Кажется, Лютик хотел ему сыграть на гитаре, но оба полностью позабыли об этом, лишь пялясь друг на друга так, будто хотели накинуться один на другого и сожрать. Может, так и хотели.       Возможно, все пошло не совсем по тому плану, на который рассчитывал Геральт, но, так или иначе, эта тропинка вела к довольно очевидным вещам.       Путь неважен, конечный результат один и тот же.       — На самом деле я растерялся, когда увидел твою... аватарку. Думал, что это не твое фото, а модель или типа того. А потом увидел тебя в жизни. Господи, я чуть с ума не сошел!       — Почему? — искренне удивился Геральт.       — И ты говоришь, что прекрасно видишь себя со стороны? — уточнил Лютик, вскинув бровь. — Знаешь ли, не каждый день мне бешеные суммы донатят мужчины, у которых бицепсы больше моих бедер!       Геральт заинтересовано опустил взгляд к его бедрам и тут же сказал:       — Не больше.       — Мог бы найти более романтичный предлог, чтобы попялиться на мои бедра?       — Это не предлог. Это интерес, — сказал Геральт, снова поднимая взгляд на Лютика. На его голубые-голубые глазища, доверчиво раскрытые, как у ребенка, смотрящие на Геральта, как на Иисуса. Это буквально заставило Геральта волноваться. Таких у него точно не было.       — Я говорю о том, что решил, что это судьба.       — Судьба? Понятно, — многозначительно кивнул Геральт, явно издеваясь… хотя сам спихнул на эту «судьбу» уже все несчастья и счастья. Особенно счастье в виде одного улыбчивого голубоглазого парня.       — Эй, а как это еще назвать! Думаешь, я специально пролил на тебя кофе?!       — После того, как ты это сказал — я всерьез над этим задумался.       — Эй! — Лютик нахмурился и, резко схватив подушку, пнул ей по плечу.       Геральт лишь улыбнулся, перехватывая Лютика за запястье вместе с мягким снарядом.       Судьба, не судьба, какая разница, как называть? Один черт итог один.       В том, что Геральт сидел в чужой квартире, в горе подушек, и у них даже не было ни одного гребаного двусмысленного намека. И это нисколько не было преградой перед тем, чтобы поцеловаться. Лютик просто подался вперед и Геральт впервые решил не отодвигать это, не мучить себя угрызениями совести.       Он словил его судорожный выдох и прикусил нижнюю губу. Лютик так и застыл в одной позе, кажется, едва не окаменел, будто сам испугался подобных перспектив.       Поэтому Геральту пришлось вести (не то чтобы он не хотел). Он чуть склонил голову вбок, обхватил нижнюю губу, посасывая. Потянувшись вперед, он взял Лютика за запястье и переместил его ладонь на свое плечо. Лютик судорожно выдохнул и, видно, кое-как поднял вторую руку, обнимая за шею. Его пальцы зарылись в волосы на затылке, поглаживая, и снова — массируя.       Наконец, отойдя от шока, он сам чуть поерзал, прижимаясь ближе, отвечая. Его губы отдавали теплотой недавно выпитого чая. Сладостью. Юношеская сладость. Геральт уловил это сразу, и что-то в нем отозвалось на этот привкус. Он прижал к себе за поясницу, второй рукой жадно оглаживая его, сжимая, улавливая каждый неровный выдох, каждый тихий стон.       Лютик был прекрасен.       — Покажешь мне, зачем тебе все эти штучки?       Лютик усмехнулся в поцелуй и медленно отдалился. Он сказал:       — А ты… быстрый.       — Это моя методика: быстро и сильно. Кажется, что не особо впечатляет, но всегда работает.       — А что, если, — он медленно встал, взяв за руку, заставляя пойти за ним, — я скажу, что люблю наоборот?       — Человек, с целой артиллерией БДСМ-девайсов у себя в шкафу?       — Ну, знаешь ли, я люблю разное.       — Я учту, — кивнул Геральт, послушно идя за Лютиком.       Лютик выглядел так, будто был заинтригован. Он улыбнулся, закусив губу, все кидая на Геральта выжидающие, заинтригованные взгляды с легким прищуром, с хитростью и блядством во взгляде. Геральт лишь, затаив дыхание, шел за Лютиком, едва не споткнувшийся о что-то валяющееся на полу, однако он почти не обратил на это внимание.       Лютик открыл дверь и потянул за руки на себя. Геральт за один шаг оказался рядом и поцеловал, вжав в себя. Лютик рвано выдохнул, а потом полноценно застонал, вцепившись пальцами в его рубашку.       Геральт чуть отдалился, вздернув бровь, без слов спрашивая, что произвело на него такой восторг.       Дверь скрипнула, когда приоткрылась чуть шире, и Лютик хрипло ответил:       — Мне нравится твоя… конституция тела. Ты просто… такой большой. Сильный. У меня не было таких партнеров, — он подался вперед, хрипло выдыхая и, укусив за губу, сказал: — меня с ума сводит мысль, что ты мне ребра можешь переломать.       — Я не переломаю.       — Да. Я знаю. Это и заводит.       Геральт лишь усмехнулся и снова поцеловал, на этот раз глубже, и Лютик, вздрогнув всем телом в его руках, тут же расслабился и прикрыл глаза, толкнув ногой дверь, и та открылась полностью.       Хлопок в ладоши, и еще несколько — красное неоновое освещение осветило самую обычную спальню.       Лютик слабо дернулся, и Геральт, не прерывая поцелуя, пошел за ним, закрыв одной рукой дверь, и снова устраивая ее на чуть выгнутой пояснице.       — Я уж испугался, что сейчас увижу красную комнату.       — Было бы логичнее, если бы ты испугался того, что мы начнем снимать АСМР.       — О, это невозможно, — усмехнулся ему в губы Геральт, легонько прикусывая, а потом проходясь языком.       — Почему?       — Потому что ты будешь кричать.       — О, нет, неправда, я не такой громкий.       — Хорошо. Я поменяю структуру предложения, — он горячо выдохнул, а потом едва не прошипел, срываясь на рык: — я заставлю тебя кричать, — Геральт буквально вжал его в себя и Лютик, сильнее схватившийся за его плечи, пораженно выдохнул, во все глаза уставившийся на Геральта, а потом лишь медленно кивнул, улыбнувшийся.       — Что ж, проверим.       — Проверим, — согласно рыкнул Геральт, прежде чем снова поцеловать.       Лютик обнял за шею, теснее прижимаясь (хотя уже некуда было) и едва не запрыгнул на Геральта. Чего, по правде говоря, очень хотелось, но он еще сдерживался. До тех пор, пока Геральт сам не подхватил его под бедра, усаживая к себе на талию, и Лютик слабо взвизгнул, скрещивая лодыжки за его спиной. Он немного отстранился, сдув пряди со лба. Лютик сказал:       — На весу тоже трахнуть сможешь?       — Неужели тебе так это нравится?       — Кому бы не понравилась мысль того, что их партнер мог бы пронести его за шкирку через весь город?       — Сомнительно, — фыркнул Геральт, снова целуя. Целовать Лютика было до невозможности приятно, но, что намного более приятно — смотреть на его губы после поцелуев. Заалевшие, раскрасневшиеся у самых краев и влажные, едва припухшие — на такие бы губы смотреть и смотреть. А потом насадить их на свой член.       Геральт понятия не имел, сколько они так целовались. Лютик трогал его и гладил, сжимал, полноценно лапал. Геральт ловил каждый его судорожный выдох, каждый нерешительный стон. В конце концов, когда его яйца заныли, он двинулся вперед, едва не бросив Лютика на кровать, и тот ойкнул, а потом забрался на кровать с ногами, подняв взгляд сначала на лицо Геральта, а потом опустил его к члену. Довольно четко выпирающему члену.       Он облизнулся и снова поднял заинтересованный взгляд на Геральта.       Он смотрел как на свой долгожданный подарок. С ожиданием и восторгом. Улыбаясь, он провел пяткой от колена вверх, к бедру, а потом чуть нажал на член сквозь ткань, заставив Геральта напряженно выдохнуть. Он не знал, почему сам просто не набросится на него, не разорвет к хренам всю его одежду и не трахнет.       Нет, он стоял и позволял Лютику его дразнить.       Было в этом что-то.       В том, чтобы смотреть на свою секс-мечту, под голос которой засыпал, а на губы — дрочил.       Почти как увидеть Бога. Лютик лучше Бога.       Он каким-то образом подцепил язычок молнии и расстегнул ширинку. Все еще пальцами ног, и Геральту лишь оставалось догадываться, насколько ловкими будут его руки и рот.       Лютик, все еще смотря в глаза и нагло усмехаясь, проскользнул за ширинку, надавливая на член сквозь ткань белья, на что Геральт едва не зажмурился от раздирающего его возбуждения. Шумно выдохнув, он опустил взгляд сначала вниз, задевая взглядом плотно обтянутые джинсовый тканью икры, а потом в глаза Лютика. И снова на его ноги.       Не ноги, а блядское произведение искусства.       Геральт не знает, кто там потрудился над его ногами, но только они стоили всех мук в жизни Геральта. Его гребаные длиннющие ноги с тонкими икрами и стройными подтянутыми бедрами.       Пока Лютик раздразнивал его неторопливыми движениями, Геральт пялился на его ноги, на бедра, колени, и не мог взгляда отвести. Лютик, казалось, был хорош в абсолютно каждой части своего тела, но в ногах особенно. И тем более его ебаные бедра. И икры.       Геральт рыкнул и, перехватив за щиколотку, резко согнул его ногу, отведя в сторону, и сам поддаваясь вперед, упираясь коленом о кровать и пристраиваясь меж его бедер. Меж этих идеальной формы бедер. Крепких и подтянутых.       — Хочешь посмотреть, какие штучки у меня есть? Там, в комоде, — Лютик кивнул головой куда-то вправо, и Геральт лишь низко гортанно прорычал, кратко поцеловав его в этот болтливый блядский рот.       Он заинтересованно посмотрел в сторону, а потом снова на Лютика. Лютика, чье дыхание было тяжелым. Лютика, который в красном неоне выглядел как самое невинное существо с самой блядской душой. На ангела, который только собирался совершить грехопадение.       Геральт чуть отдалился, и Лютик на рваном выдохе сказал:       — Боже, ты похож на гребаного волка, — он потер покрасневшее лицо ладонью и пояснил: — я не знаю. Ты просто как… животное. Это круто.       Геральт ничего не сказал. Животное так животное. Да и, честно говоря, неважно, что Лютик говорил, потому что таким голосом можно было бы зачитать лекции по физике и непременно довести кого-нибудь до оргазма.       Он прошелся до комода, открывая первый ящик.       Да, явно не одалживал он это у своей подружки. И не продал потом. Много кожи. Чертовски много кожи и латекса. Справа — смазка и презервативы.       Геральт посмотрел через плечо на Лютика, и тот ему подмигнул.       У Геральта снова дернулся член только от одного на Лютика взгляда. На Лютика, который лежал с растрепанными волосами, в красном неоне, весь готовый и подвластный. Лютик, который казался ему самым невинным и неловким, готов был сейчас раздвинуть перед ним свои блядские шикарные ноги, как ворота в рай, и просто дать ему все, чего он пожелает.       Геральту оставалось надеяться на то, что ангелы не поют голосом Бога, когда он раздвигает свои ноги. Ну, мало ли.       Лютик слишком хорош, чтобы его просто сухо трахали.       Геральт заинтересованно подцепил кляп. Ну, не совсем кляп, он был плох в названиях этих штук.       Между кожаных ремешков было крепление, которое бы оставляло рот широко открытым, не позволяя его закрыть. Ему нравился голос Лютика, несомненно, но соблазн слишком велик. Просто Геральту еще никто не сосал в этих штуках.       Он осмотрел еще раз ящик, приметив для себя пару девайсов и снова посмотрел на Лютика, усмехнувшись. Лютик улыбнулся ему в ответ и чуть выгнулся в спине, будто только одним этим движением крича о том, чтобы его трахнули. По-разному. По-всякому.       В любом случае, сам Геральт не был против. Трахнуть его по-разному.       Он медленно подошел обратно к кровати, смотря сверху вниз, и Лютик закусил губу, поерзав. Он весь изводился, будто млел от одной мысли, что Геральт мог его коснуться.       Будто бы это не он недавно вжимал его в себя, и теперь одна мысль о касаниях казалась порочной, грязной и самой желанной.       Геральт поманил его к себе пальцем, и Лютик тут же выпрямился, опираясь на руки, и вскидывая голову, когда Геральт коснулся его пальцами под подбородком. Лютик казался кротким, подвластным. Будто бы его можно было всего взять в свои руки и по-разному его крутить-вертеть, устраивать так, как захочется и, что самое главное, это все будет нравиться Лютику.       Эта мысль возбуждала Геральта.       — Отсосешь мне? — хрипло спросил Геральт, ласково поглаживая под подбородком.       Лютик улыбнулся и облизнул губы, а потом подался вперед и чмокнул в запястье. Он сказал, медленно поднимая взгляд:       — В этой комнате тебе не нужно спрашивать. Просто сделай.       Геральт вскинул бровь. Он сказал:       — Ну, уж нет. Я не хочу тебя насиловать или как-то повредить тебя.       Лютик внезапно подался вперед, закрыв глаза и потеревшись щекой о его руку. Он хрипло сказал:       — Ты меня с ума сводишь, — жарко прошептал он и, снова подняв взгляд, сказал: — ты не можешь меня насиловать по умолчанию, — и он прикрыл глаза, чуть наклонившись и вбирая в рот пальцы. Его покрасневшие губы сомкнулись вокруг двух пальцев, и он двинулся вперед, вбирая их глубже, тщательно обсасывая и вылизывая.       Геральт закусил губу.       Вот блять.       Блять.       Вот тебе и токсичный-милый-но-громкий-но-не-всегда-мальчик-блогер.       Лютик вскинул голову и пошире открыл рот, подняв открытый, полный доверчивости взгляд на Геральта. У того, казалось, отказали последние остатки разума, которые как-то связывали его с внешним миром.       Он чуть нажал на нижнюю губу, поглаживая, а потом достал кляп, аккуратно закрепляя и застегивая на затылке. Лютик неясно что-то промычал и вынужденно приоткрыл рот еще шире из-за размеров своеобразного кляпа.       Геральт облизнулся, глядя на открывшийся вид, и едва сам не застонал. Черт возьми, это было прекрасно. С такого Лютика бы картины рисовать!       Но он здесь не за картинами и даже не за наблюдением.       Он медленно расстегнул пуговицу и приспустил штаны. Лютик кинул выжидающий взгляд вниз, на выпирающий член и, казалось, облизнулся бы, если бы это не выглядело странно ввиду кляпа.       Однако, Лютик внезапно подался лицом вперед, и накрыл языком мокрое пятно от смазки на белье, проводя языком по головке сквозь ткань белья. Он прошелся ниже, а потом медленно отстранился, высунув язык.       У Геральта от этого вида даже член дернулся слабо. Черт возьми. Лютик был великолепен.       Он приспустил белье и, схватив Лютика за волосы на затылке, помогая себе рукой, толкнулся в его рот. Медленно, сначала только головкой, ощутив, как горячий влажный язык прижался к ней, поглаживая, смачивая.       На самом деле Геральт был несколько напряжен, потому что он не знал, насколько Лютик снорован и мог ли он пихать свой член ему в глотку, поэтому двигался медленно и аккуратно. До тех пор, пока не вошел до половины, замерев. Лютик поднял на него взгляд и, смотря прямо в глаза, сам медленно насадился до основания, уперевшись носом в жесткие лобковые волосы. Геральт гортанно простонал, откинув голову назад. Вот… блять.       Он медленно двинулся назад и так же вперед, но был настолько аккуратен, насколько вообще мог, боясь задеть его или сделать больно. Было мокро и жарко, туго. В голове быстро затуманилось от удовольствия, и Геральт с великим трудом контролировал свои движения, все силясь сорваться и грязно трахнуть его в рот, но страх за сохранность его глотки был первее всего. А то потом будет неделю одни АСМР записывать.       Лютик медленно провел рукой от его колена к бедру, а другой — обхватил у основания, сам беря все в свои руки. Геральт был ему благодарен за это. Может быть, он бы и смог проявлять себя как крутой доминант, но точно уж не с пареньком, о возможностях которого не имел ни единого понятия, поэтому, когда Лютик начал — он удивленно выдохнул. Его движения были рваными и быстрыми. Рукой он держал за бедро, а другой — сжимал и перекатывал в руке напряженные яйца.       Геральт закусил губу, плотнее зафиксировав руку на его волосах, и сам взял темп — более быстрый и рваный, бесцеремонно трахая в податливый и широко открытый рот. Раздалось влажное хлюпанье, а за ним — хрип, будто бы Лютик захлебывался, но потом все вернулось на одобрительное мычание.       Геральт прикрыл глаза, откинув голову, ощущая, как хорошо и легко Лютик его принимал. От одной мысли об опыте Лютика, чтобы так заглатывать, ему дурно становилось. Впрочем, спрашивать, где он научился так сосать было бы не совсем культурно на первом свидании. Спросит потом.       Он двигал бедрами в такт вместе с движениями головы Лютика, плотно сжимая зубы, закусывая губы, но стоны все равно вырывались — глухие и хриплые, будто рыхлые.       Лютика так чертовски сильно хотелось.       Он опустил взгляд вниз.       Лютик раскраснелся, он тяжело и с трудом дышал, с подбородка капала слюна вперемешку со слезами и смазкой. Геральту от этого вида голову снесло окончательно. Казалось, внизу живота что-то скрутилось и чувствовалось приятное тепло. И желание. Яркое, болезненное, животное. Геральт знаком с этим, конечно же он знаком, но это ведь Лютик.       Даже лучше, чем Геральт мог когда-либо хотеть.       Лютик в красном неоне.       Геральт резко вышел примерно на половину, сделал два кратких толчка и вышел полностью, пару раз проведя рукой по своему члену, кончая на его лицо. Его бледную кожу.       Лютик поморщился, видимо, ощутив, как немного попало на волосы.       Все еще крепко держа за волосы, он заставил чуть отдалился, и Лютик поднял на него взгляд покрасневших глаз, смаргивая слезы. Геральт прошипел сквозь зубы:       — Вот дерьмо.       Он только что кончил, но ему хотелось снова. Снова и снова. Вытрахать из Лютика все силы, заставить его кричать, снова и снова называть его имя, крича и срываясь на хрип.       К черту, пускай следующую неделю будет записывать АСМР. Если Геральт его вообще эту неделю из постели выпустит. Он как раз хотел уйти в отпуск.       — Не против, если я тебя немного обездвижу? — рыкнул Геральт, наклонившийся ближе, почти касаясь его нижней губы.       Лютик только неясно промычал, а потом — кивнул. Геральт довольно рыкнул, укусив за нижнюю губу и выпрямился. Достал салфетки и захватил с собой фиксатор. Окинул взглядом всевозможные девайсы для спанкинга. Вообще-то ему больше нравилась мысль о собственной ладони, и... а, черт возьми, они успеют все.       Он вытер его лицо от спермы, а потом аккуратно снял кляп, понимая, что от него сводит челюсти, да и рот быстро пересушивается. Лютик судорожно вдохнул и закрыл рот, подняв взгляд на Геральта. Он медленно моргнул, поджав и облизав губы. Геральт сказал:       — Я не любитель абсолютного БДСМ. Ну, знаешь, приказы, говорить только с разрешения… Это… скучно.       — Но связать ты меня хочешь? — усмехнулся Лютик, вскинув бровь.       — Я чертовски много с тобой хочу, — выдохнул в его губы Геральт.       Лютик усмехнулся, опустив взгляд вниз, на его губы, а после, снова подняв его, глядя прямо в глаза, сказал:       — У тебя охеренный член.       Геральт усмехнулся. А потом резко толкнул на кровать, нависая сверху и целуя. Нет, это не поцелуй, это полноценный укус. Он кусал его губы, а потом широко провел языком, вылизывая. До боли сжал в своих руках, впиваясь пальцами в кожу, услышав восторженный выдох. Ладони Лютика аккуратно улеглись на напряженную грудную клетку, поглаживая.       Он резко отвернулся, когда Геральт сжал до того, что Лютик болезненно простонал. Геральт подался вперед, укусив за шею. Снова — сдавленный выдох. Тело в его руках дернулось, но тут же — расслабилось. Лютик быстро сморгнул слезы, откидывая голову, открывая шею для укусов. Геральт глубоко вдохнул, и снова укусил — на этот раз резче и сильнее. Лютик пискнул и зажмурился, и снова — моментальное расслабление, когда Геральт прошелся по укусу языком. Напряженный выдох, когда он обхватил губами, оставляя засос. Неприятно.       — Значит, БДСМ тебе не особо, а грубый секс — очень даже? — хрипло спросил Лютик, активно потираясь членом о его бедра. Кожа ныла в тех местах, где его трогал Геральт — грубо, быстро, жестко, а когда он задевал эти места снова — полноценно болели.       Геральт почти испуганно замер и поднял горящий желанием взгляд на него. Голодный, сгорающий от желания, он выглядел так, будто хотел разорвать Лютика на части. И, вместе с тем, так, будто хотел дать Лютику все-все. Все, чем владел сам и что имели другие. Отобрать, выкрасть, принести Лютику. Если тому захочется.       Лютик хитро улыбнулся и подался вперед, укусив за нижнюю губу, прохрипев:       — Не бойся быть грубым. Мне нравится.       Геральт укусил в ответ и забрался рукой под ткань майки. Его кожа была горячей, бледной, и на ней так хорошо оставались отпечатки любого рода. Лютик отчаянно продолжал тереться членом о него, и Геральту казалось, что тот скоро кончит без рук. Но и эта мысль ему нравилась.       Лютик взвизгнул, когда раздался звук рвущейся ткани. Кожу обжег холодный воздух на контрасте с жаром кожи Геральта.       — Она была от суприм! Она стоила…       — Я куплю тебе таких сотню, — прорычал недовольно Геральт, разорвав ее окончательно и откинув куски в сторону.       Лютик под ним дышал тяжело и сбито. Был горячим, почти обжигающим. Был нереальным для сознания Геральта. Слишком хорош. Чертовски хорош. Геральт опустил взгляд, замечая красные следы от своих пальцев, и опустился ниже, укусив за плечо, а после присосавшись губами к соску. Лютик вздрогнул всем телом, изогнувшись в спине.       Геральт прикусил почти болезненно, оттягивая до того, что Лютик сдавленно простонал — то ли от удовольствия, то ли от боли. Может, и от того, и от другого сразу. Под его руками тот едва не бился в конвульсиях, извивался, как змея, лишь бы прижаться своими бедрами к Геральту и потереться о него. Поэтому было особое удовольствие в том, чтобы отстраняться от него, доводя до умоляющего хныканья, и снова прижимаясь, слыша судорожный горячий выдох, обжигающий даже воздух.       Лютик гладил его плечи, массировал, зарывался в волосы, но чаще — болезненно впивался короткими ногтями, когда Геральт сжимал сильнее нужного, вдавив пальцы до боли, до того, чтобы оставить синяки.       Чужая кожа горела от засосов, укусов, от следов чужих пальцев. Сам Лютик горел, кажется, от одного взгляда Геральта на себе.       На него так никто не смотрел.       В один момент Лютика перевернули на живот, и Лютик только сдавленно простонал, когда Геральт расстегнул ширинку и спустил с него штаны вместе с бельем. Член теранулся о ткань снимающего белья почти болезненно, и Лютику показалось, что он готов был кончить.       Он дернул бедрами, пытаясь потереться о простынь. Еще немного, еще не…       — Кончишь без рук, м? От спанкинга, а? — спросил Геральт, заводя его руки за спину, и фиксируя фиксаторами, между которыми была тонкая цепочка, которую можно было варьировать и делать более короткой или длинной. На любой вкус.       Лютик всхлипнул, а потом сказал:       — Черт возьми, да.       Да он мог бы кончить только от одной мысли, что Геральт его отшлепает.       Геральт поцеловал в лопатку, когда закончил с руками, и чуть отстранился, переводя взгляд на задницу. На бледную круглую мягкую задницу. С родинкой. Две родинки. Такая милая чувственная деталь, от вида которой Геральту совсем плохо стало.       Он склонился, поцеловал сначала в копчик, потом ниже, в родинки. Повременил секунду, а после резко и грубо укусил. Лютик вздрогнул, а потом довольно усмехнулся, дернув бедрами к нему навстречу. Геральт огладил ягодицы, сжимая в ладонях, а потом звонко шлепнул. Лютик взвизгнул от неожиданности, а Геральт как зачарованный смотрел, как алеет след от удара на ягодицах.       Внутри все сжалось от предвкушения. Он погладил по бедрам, провел пальцами меж ягодиц, и спустился к внутренней стороне бедра, сжимая и оглаживая. Его рука проскользнула дальше, и Лютик едва не захныкал, заерзав и шире расставляя ноги.       Геральт усмехнулся, погладив по напряженным яйцам и обхватив кольцом из пальцев член.       Лютик вскинул бедра, выпятив задницу, и Геральт закусил губу. Лютик дернулся бедрами вперед, толкаясь в руку, и буквально задрожал.       Геральт нагнулся к нему, прошептав на ухо:       — Нет-нет, ты кончишь от того, что я тебя отшлепаю.       В ответ Лютик протяжно застонал, уткнувшись влажным лицом в покрывало. Он взвизгнул от удивления, когда Геральт резко вскинул его за бедра и уложил на свои колени, заставив выпятить задницу. Он захватил с собой падл, так как это был единственный предмет, который выглядел безопасно. Использовать плеть или розги он не хотел, потому что никогда этим не пользовался и не был уверен, что все сделает правильно.       Вообще-то, он почти и не думал о дополнительных вещах. Оглаживая эту невероятную задницу, он с ума сходил от ощущения его теплой кожи под своей ладонью. Гладкой и чувствительной.       Лютик, так и замер на его коленях, боясь потереться членом о его ногу, казалось, едва не скулил в покрывало.       У Геральта на такую картину встал незамедлительно. Он посмотрел, как Лютик прогнулся в спине, на смещенные лопатки, из-за связанных сзади рук.       Геральт потянулся к фиксаторам для ног, фиксируя их на лодыжках, все кидая взгляды на эту чертову нереально отлично выглядящую задницу. Мягкую, черт возьми, пока тот не напрягался чересчур сильно. На шее и под лопатками алел след от зубов и засос. Геральту хотелось их больше на его теле, и он оставит их больше. Он знал.       Медленно фиксируя ноги, он делал это только для того, чтобы сильнее раздразнить Лютика. Он знал, что тому, наверняка, жутко хотелось кончить, чертовски сильно, и бедняжка даже пошевелиться боялся, отчаянно пытаясь устроиться так, чтобы его член случайно не коснулся жесткой ткани брюк Геральта.       Зафиксировав его ноги, он прошелся раскрытой ладонью от щиколотки к сгибу коленки. Нагнулся, поцеловал в нежную кожу, и поднялся ладонью выше. Оглаживал, сжимал. Снова нагнулся ниже, и сильно укусил за ягодицу, зажав между зубами кожу. Лютик дернулся под ним и сдавленно промычал в покрывало.       Геральт медленно отстранился, глядя на мокрый покрасневший след с красными подтеками. Погладил ладонью, а потом замахнулся и снова звонко шлепнул по ягодицам. Лютик дернулся, случайно теранувшись членом о чужую ногу, и заскулил сквозь зубы. Он сказал:       — Господи, с твоей-то рукой тебе никакие розги не нужны.       — Слишком сильно? — учтиво спросил Геральт, поглаживая по месту удара.       Лютик повернулся к нему, глянув через плечо. Усмехнулся нагло и сказал:       — Недостаточно сильно, — заметив, что Геральт заинтересованно вскинул бровь, Лютик продолжил: — спорим, не сможешь до синяков?       — Ладонью нельзя оставить синяк.       — Уверен?       Геральт прищурился и, глядя прямо в глаза, усмехнулся и шлепнул по ягодицам. Лютик застонал сквозь зубы, вновь уткнувшись лицом в покрывало, чтобы сильно не скулить.       Геральт даже не шлепал. Он полноценно бил, и Лютик от удовольствия поджимал пальцы на ногах — и, естественно, эта маленькая деталь не могла укрыться от Геральта, который следил за каждой, любой, малейшей реакцией его тела. Он не хотел делать больно, никогда, но сам падал в экстаз от мысли, что он мог применять силу так, чтоб его партнеру это нравилось.       Задница раскраснелась, и Лютик едва не скулил и не хныкал в покрывало. Может, и вправду скулил. Может, даже плакал. Геральт замечал то, как он терся членом о его ноги и изгибался в спине, игнорируя боль в плечах, лишь бы сильнее подставить задницу под тяжелую руку Геральта.       В некоторых местах, прямо под ягодицам — кожа успешно побагровела, и Геральт был очень этим горд.       После очередного звонкого шлепка, когда за ним раздался сдавленное хныканье и очередное движение бедрами, Геральт сжал ягодицу ладонью — сильно, грубо — и Лютик сдавленно охнул, потираясь о него членом.       Геральт нагнулся и несколько раз подряд укусил, буквально рядом друг с другом, и на третьем сжал зубы сильнее нужного. Провел языком по кровоподтекам, а после обхватил губами, присасываясь. Лютик поскуливал, и Геральт отстранился, глядя на буквально красную задницу. Что ж, возможно, ему даже не понадобится что-то другое, чтобы остались синяки. Потому что они останутся.       Кожа была горяченная, вся красная, с кое-где багровыми подтеками и засосами, едва не кровоподтеки.       Геральт погладил, прошелся меж ягодиц, надавил большим пальцем и опускаясь вниз, к яйцам. Лютик вздрогнул, всхлипнул и, потеревшись два или три раза, кончил, глухо застонав в покрывало, вздрогнув всем телом.       Весь влажный и мокрый — он тяжело дышал и даже не шевелился. Геральт дал ему время прийти в себя, осторожно наглаживая, стараясь сильно не надавливать, понимая, что без возбуждения подобного рода касания особо приятными ему не покажутся.       — Нормально? — спросил Геральт сухим голосом, и Лютик лишь кое-как кивнул.       Геральт хмыкнул, наклонился, чмокнув в один из засосов и, убрав его со своих колен, встал, подходя к тумбе, взяв смазку.       Он спросил, снова подходя ближе и, вздернув его под талию, уложил чуть по-другому, сам нависая над его спиной:       — Давно мужчина был?       Лютик что-то неясно промычал, а потом, с трудом, подняв голову, сказал:       — Несколько месяцев назад.       — Неплохо.       Геральт довольно улыбнулся и перевернул на спину, из-за чего Лютик болезненно простонал, откинув голову.       — Нравится боль? — Геральт протянул руки под его спину, медленно расстегивая цепочку.       — Нравится, — Лютик безвольно слушался и Геральт, подняв его руки, закрепил за спинку кровати, проверив прочность.       — Довольно… интересно.       — Но не просто боль.       — Я понял. Пока вроде…       — Получается, да, — хрипло прошептал Лютик, откинув голову назад, когда Геральт прошелся пальцами по тяжело вздымающемуся животу.       Сначала надо возбудить. А потом его уже можно было крутить по-разному. И все Лютику нравится, на все будет отзываться.       Он оперся на руки по обе стороны от Лютика, облизав губы. Поцеловал под подбородком, укусил за плечо — ласково и нежно, рядом с кровоподтеком от старого места укуса. Прошелся вниз губами и обхватил сосок, посасывая, второй зажимая меж пальцев, потирая. Это он уже знал, это он уже делал, но с Лютиком даже старое в новинку.       Лютик тяжело выдохнул, подавшись вперед, изогнувшийся в спине. Звякнули и натянулись цепи. От этих мелких деталей, от звуков — у Геральта кружилась голова. Так мало. И так чертовски много.       Он спустился ниже, прошелся от линии пресса вниз, сжал пальцами мягкие бока, стараясь не дотрагиваться до следов от его собственных пальцев. Почти тач айди. Геральт усмехнулся своим мыслям и поцеловал несколько синяков, семеня небольшими поцелуями вниз, к паху. Поцеловал ниже пупка, и невесомо губами ниже — к начавшему вставать члену.       Лютик дернулся, будто захотел закинуть ноги ему на плечи, но лодыжки были зафиксированы, и он лишь дернулся, и снова — звук цепей. Запах кожи. Пота. Эликсир для вечного стояка (Геральту казалось именно так, потому что у него, такое чувство, стоял не прекращая). Он обхватил собственный член рукой, когда спустился ниже, поцеловал в лобок, у основания члена, спустился к яйцам, проведя языком. Звонко лязгнули цепи и Лютик простонал сквозь зубы, дергаясь бедрами навстречу.       Геральт рыкнул и, немного помельтешив, расцепил цепь между его ног. Лютик закинул одну ногу ему на плечо, и сам Геральт довольно зарылся носом во внутреннюю сторону бедра, после проведя языком и укусив.       Он широко провел языком по месту укуса, медленно провел губами от внутренней стороны бедра к члену, и поднял тяжелый взгляд на Лютика, но видел только его откинутую голову. Он усмехнулся, опалил горячим воздухом головку и обхватил губами. Лютик тихо всхлипнул и выгнулся, подаваясь бедрами к чужому рту.       Геральт про себя удивился: быстро возбудился. Там погладил, тут укусил, там сжал, и вот уже — верти как захочешь. И как не захочешь тоже.       Геральт отстранился и, потянув за подбородок, посмотрел своими потемневшими глазами в его. Тоже потемневшие, уже не такие светлые — с огромными зрачками.       Геральт рыкнул и подался вперед, укусив за губу. Лютик бесконечно ерзал под ним, стараясь устроиться так, чтобы, видно, задница не болела от соприкосновения с одеялом.       Когда Геральт прошелся ладонью от бедра, и ниже — сжав ягодицу — Лютик издал неясный стон. То ли от удовольствия, то ли от боли. Возможно, и от того, и от другого сразу. Его сердце билось быстро, тело было влажным, а взгляд — туманным и неясным. Лучше, чем кто-либо был ранее в руках Геральта, его хотелось разорвать на части.       Но Геральт лишь рыкнул и подхватил его под колени, шире разводя ноги. Он укусил у сгиба колена, потом ниже — за ляжку, и еще — за внутреннюю середину бедра, ощутив, как неприятно Лютик уперся пяткой в его плечо. Медленно отстранившись, он нашарил рукой смазку. Его руки немного дрожали, и самого его потряхивало, а его взгляд был голодным, будто бы это не он кончил недавно.       Он закинул одну ногу Лютика себе на плечо, и дотянулся до смазки, выливая на свои пальцы, смазывая, поднимая взгляд на Лютика. Лютика — будто бы в бреду — мокрого и влажного. Он смотрел на него, закусив губу. С засосами и укусами, кое-где красными отпечатками пальцев, и еще иногда — с фиолетовыми. Его ребра немного выпирали из-за того, что руки были отведены назад и привязаны к кровати, грудь тяжело вздымалась.       На самом деле, Геральт не был уверен, что от такого количества укусов в самом деле можно было бы возбудиться, но Лютик… Лютику нравилось. И Геральт мог абсолютно точно не сдерживаться.       Ему не нравилось насилие, но так же он с нелюбовью сдерживал страсть, и теперь он мог вообще нихрена не сдерживать. Кусать, царапать, шлепать не жалея силы, и зализывать места укусов. И знать, черт возьми, прекрасно знать, что Лютик — его Лютик — был в полном восторге.       Он смазал пальцы и провел ими меж ягодиц, а потом легонько надавил и вставил сразу два. Лютик шумно вдохнул и закусил губу, нахмурившийся. Геральт спросил:       — Не нравится?       — Если бы не нравилось, я бы тебя лягнул.       — Какое интересное… стоп-слово.       — Зато запоминается, — хихикнул Лютик и прервался на полуслове, поджав губы и сведя брови к переносице, когда Геральт протолкнул пальцы глубже.       Геральт медленно подался ими назад, оставляя одну фалангу, а потом — вперед — до второй. Лютик зажмурился и зашипел, сжался и подался бедрами вперед.       — Тебе… не нравится физически, — решил подчеркнуть свои наблюдения Геральт, пытаясь нащупать границы и рамки.       — Но я представляю, что ты делаешь это силой, и я хочу кончить только от этой мысли. Геральт, глубже, блять, умоляю.       Геральт удивленно вскинул брови. Вот это… фетиши. У него были мужчины, и первые минут пять сопровождались только матами, шипением и недовольными вздохами, потому что «блять, это не порно, и это не приятно», но Лютик заводился мало того что от этих неприятных ощущений, так еще и от фантазий о… насилии?..       Геральт словил себя на том, что ему самому это все нравится. Ему должно было стать стыдно, но… но ведь это нравилось Лютику. Тогда все нормально. Главное, что им нравилось. И это было волшебно.       Он снова медленно вынул пальцы, и задвигал ими, доходя до второй фаланги, и в один момент — до костяшек. Лютик тихо ойкнул, поджимая пальцы на ногах, и откинул голову, широко раскрыв глаза, когда Геральт сделал несколько резких движений, вгоняя пальцы до костяшек.       Он добавил смазки и вставил третий палец. Лютик тихо всхлипнул, сжался и дернулся бедрами вперед. Он просипел:       — Сильнее, Геральт, пожалуйста, сильнее.       Геральт поджал губы и, оперевшись одной рукой по правую сторону от Лютика, глядя ему прямо в глаза, резко задвигал рукой — так быстро, как мог, надеясь, что она не онемеет, как назло, через несколько движений. Лютик зажмурился, и тяжело задышал, а после — застонал.       Он ерзал и дергал руками, из-за чего цепь постоянно натягивалась и лязгала, и этот звук, почему-то, еще больше заводил Геральта. Понимание, что Лютик не сможет вырваться.       Глядя на такого Лютика, на его прекрасное лицо, мокрые глаза и щеки — его член даже дернулся несмотря на отсутствие прикосновений. Сердце билось тяжело и, кажется, в самом деле очень громко.       Голова шла кругом. И Геральту совсем дурно стало, когда Лютик кончил. Не касаясь члена. От пальцев и мыслей, что у него нет выбора. Лютик кончил, возбуждаясь мысли о том, что его берут силой и он даже не может вырваться.       Геральт сам издал гортанный рык, делая пару последних движений, пока тот кончал, и медленно вынул мокрые в смазке пальцы. Лютик обессиленно всхлипнул, судорожно выдохнув, и расслабился всем телом. Его нога соскользнула с плеча Геральта, и он прикрыл глаза, пытаясь отдышаться.       Геральт вскинул бровь, хрипло сказал:       — Что ж... неплохо.       Лютик усмехнулся, сдув прядь со лба. Он посмотрел на него и подмигнул, сказав:       — Все зависит от возбуждения.       — Это мне комплимент?       — Ну, а кому еще?       Лютик устало откинул голову назад и выдохнул, когда Геральт наклонился, целуя под подбородком, и ниже — по шее к ключицам. Он слышал, как быстро билось его сердце, поэтому не торопился сам, медленно целуя. Кожа Лютика на вкус соленая из-за пота, и Геральту нравится, ему чертовски сильно нравится, какой он на вкус.       Собственные яйца заныли, и Геральт понял, что, черт, он не мог быть действительно терпеливым долго, потому что его разрывало от возбуждения. Поэтому через минуту неопределённых поцелуев, он опустился одной рукой и обхватил его член, оглаживая и двигая рукой. Лютик что-то промычал сквозь зубы и дернулся бедрами ему на встречу.       Геральту казалось, что Лютик совсем не соображал, когда он расстегнул его руки, перевернул на живот и, заломив руки, скрепил их за спиной. Только что-то простонал неясное и охнул, когда Геральт схватил его за бедра, вздергивая покрасневшей задницей кверху. Он критически оглядел свою работу и кивнул, понимая, что синяки все-таки останутся. Не один и не два.       Он погладил ягодицы — аккуратно и нежно — провел пальцами меж ними, спустился ниже, сжав яйца, заставив Лютика вздрогнуть. Он чуть помял их, обхватил рукой еще не полностью вставший член, и задвигал рукой. Лютик всхлипнул, тихо и нерешительно, застонал, двинув бедрами навстречу руке, и едва не повалился, потому что все, что удерживало его в таком состоянии — рука Геральта, держащая его под бедра. Ноги разъезжались и не держали, его мелко потряхивало.       Геральт жадно терся членом меж ягодиц, изнывая от собственного возбуждения.       Наконец, Лютик посмотрел через плечо и сказал, смаргивая слезы:       — Вставь мне.       Геральт едва не застонал и, убрав руку, наспех дотянулся до подушки, подкладывая ее под его бедра. Лютик выдохнул и плюхнулся на кровать, уткнувшийся лицом в покрывало. Поерзал, шире разведя ноги и чуть выпятил покрасневшую задницу.       Геральт смазал свой член, а потом забубнил себе под нос, вспомнив о презервативах.       Ощутив, что Геральт, кажется, намеревался встать, Лютик едва не взмолил:       — Нет, блять, не медли, трахни меня!       — Мне нужны презерва…       — К черту, выеби меня без них!       Геральт послушался. Не медля ни секунды, он развел ягодицы, смазал вход — расслабленный и раскрасневшийся из-за пальцев — и, помогая себе рукой, дернулся бедрами вперед, входя сразу до половины и замирая, слыша болезненный стон. Лютик уткнулся лицом в покрывало, сжался вокруг него, но не предпринял попытки дернуться, так и замер.       Геральт оперся на руки по обе стороны от Лютика и медленно толкнулся глубже, входя до основания. Лютик замер под ним, казалось, даже не дыша. Его плечи едва дрожали, руки были плотно сжаты в кулаки. Геральт, ощутив себя неуверенно, оперся на локти, и укусил за мочку уха, проведя языком по раковине. Он прошептал:       — Нормально?       Лютик повременил с ответом. Он повернул голову и, смотря в глаза, сказал:       — Я построю в честь твоего члена алтарь.       Геральт криво усмехнулся и наклонился ниже, выцепив его губы и целуя. Лютик, кажется, ахнул от удивления, и с напором ответил, расслабляясь, и Геральт толкнулся снова — медленно и размеренно.       Лютик учащенно задышал на пятый или шестой толчок, и Геральт отдалился, взяв удобный для них двоих ритм, кратко и быстро толкаясь. Лютика под ним едва потряхивало, и Геральт снова оперся на выпрямленные руки, смотря на влажную шею, смещенные лопатки, завязанные руки.       Лютик стонал сквозь зубы каждый раз, когда Геральт входил до шлепка напряженных яиц, ударяясь тазом о задницу, и тот едва не скулил от того, как неприятно саднит и ноет кожа, но его стоны — черт, он так стонал от этих контрастов, что Геральт, не удержавшись, замахнулся и шлепнул по раскрасневшейся заднице — почти нежно. Лютик буквально выкрикнул, выгнулся в спине, глубже насаживаясь и сжался. И тут же расслабился, на очередном толчке вскрикнув:       — Еще!       Геральт закусил губу, задвигался еще быстрее и пару раз шлепнул по ягодицам. Еще и еще, пока Лютик не захныкал под ним, замычав что-то про то, что сейчас кончит. Поэтому Геральту пришлось убрать руку, но он уложил ее на ягодицу, сжимая и мня в своей ладони, чтобы поддерживать контраст того, как член толкался внутри, попадая по простате, с неприятным нытьем из-за синяков.       Лютик скулил под ним, стонал, всхлипывал, сжимался и снова расслабился, подался бедрами к нему навстречу.       Геральт вздернул за бедра его чуть выше, и Лютик, с трудом удерживаясь в таком положении, все-таки застыл в нужной позе, так сильно изгибаясь в спине, что Геральт испугался, что тот скоро просто переломится в его руках.       Он тяжело дышал, меняя ритм — то двигаясь кратко и быстро, то медленно, выходя почти полностью, и снова вгоняя аж до самого основания, заставляя Лютика срываться на крик.       Он огладил взмокшую ягодицу, вышел наполовину и аккуратно протолкнул к своему члену еще и свой большой палец. Лютик охнул и сам двинулся бедрами назад, шлепаясь задницей о бедра Геральта.       Геральт так и замер, закусив губу, наблюдая, как Лютик сам насаживается на его член и палец, начиная набирать скорость с каждым новым толчком. Лютик двигался быстро и до самого основания, до шлепка, и стонал, черт возьми, так стонал, будто хотел, чтобы все жильцы дома знали, что его сейчас трахают и как ему от этого хорошо.       Лютик насаживался до шлепка, быстро и даже немного грубо. Геральт догадывался, что из-за связанных рук ему, должно быть, не очень удобно, но он, видимо, очень отчаянно хотел Геральта. Точнее, его член.       Сжав в руке его ягодицу, вырывая очередной болезненный стон, он сам начал толкаться глубже и сильнее. Вынув палец, он подался чуть вперед, сжимая волосы на его затылке, и заставляя откинуть голову назад. Что-то болезненно промычав, Лютик снова застонал, в восторге выкрикнув его имя. Геральт даже в какой-то мере льстила такая… отдача.       Он сравнялся на один ритм, входя быстро и глубоко, мелко толкаясь, ударяясь бедрами о еще более раскрасневшееся ягодицы.       Лютик под ним полноценно вздрагивал всем телом от каждого шлепка ладонью по заднице, тихо вскрикивал, жмурясь.       — Герал… Блять, я сейчас кончу, если ты не пере...       — Не перестану, — хрипло сказал Геральт, снова звонко шлепая, на этот раз сильнее.       Лютику хватило трех таких шлепков и столько же глубоких толчков, чтобы сжаться почти до боли и кончить, продолжая быть таким чертовски узким, что, когда, отойдя от оргазма, он сам расслабился, Геральт кончил сразу же, не задумываясь, внутрь. Лютик, во всяком случае, препятствовать не стал. Он сделал несколько небольших толчков, кончая, а потом повалился сверху на Лютика, мгновениями позже чуть привстав на локтях, пока тот под ним и вовсе не задохнулся.       Глубоко вдохнув, он перевернулся на спину и развязал и расцепил цепь между запястьями Лютика.       Тот благодарно кивнул и размял запястья с плечами, потом тут же встал и куда-то ушел. В ванную, — подумал Геральт и чуть подтянулся на покрывале, откидываясь на подушки.       Он даже толком и не разделся. И не знал, нужно ли ему это делать теперь. Вдруг это был действительно просто секс и ему по-хорошему надо было просто уйти? Откровенно говоря, Геральт не хотел уходить.       Он уставился в потолок, нахмурившись. Лютик был хорош собой, с ним было… приятно находиться. И все же. Был ли это секс с более долгосрочными перспективами?       Геральт так старательно это обдумывал, что испугался, когда Лютик внезапно прыгнул к нему на бедра, сощурившийся и посмотрев так нагло-нагло, что у Геральта едва снова член не встал.       — О чем задумался? — закусив губу, спросил Лютик, и внезапно начал расстегивать рубашку Геральта, снимая ее. Геральт растерянно моргнул, но протестовать не стал, только помог ему снять с самого себя штаны с бельем, а потом, взяв его за талию, перевернул на бок, прижав к себе. Лютик улыбнулся, проведя кончиками пальцев по скуле.       — О том, что ты так и не сыграл мне.       Лютик внезапно заулыбался. Так широко и искренне, что Геральт невольно засмотрелся на него. И, пока тот не успел ответить, сказал:       — И о том, что ты красивый. Чертовски красивый.       Лютик прищурился, улыбаясь, как наглый кот, и, кивнув, сказал:       — Спасибо. Ты тоже очень даже хорош собой, — он засмеялся и потерся своим носом о колючую щеку, горячо прошептав: — хочешь, сыграю тебе сейчас?       — И раздел ты меня тоже специально для этого?       — Не-а. Просто хотел посмотреть на твое тело. Ты горячий, — он закусил губу, оглаживая свободной рукой его пресс и тяжело вздымающуюся грудную клетку. — Подожди.       Он резко встал и Геральт недовольно зыркнул на него, когда теплая кожа из-под его ладони сменилась на мягкость покрывала. Он недовольно фыркнул и перевернулся на спину, потерев лицо руками. Глянул через пальцы на то, как Лютик, в одних трусах и с гитарой, снова ввалился в комнату и рухнул рядом.       И просто тут же заиграл, продолжая улыбаться. Как ни странно, Геральт ему там ничего не повредил своим членом, и пел Лютик вполне сносно. На самом деле, Геральт не разбирался в пении и голосах, поэтому у него было всего два критерия: «хорошо» и «не хорошо». Лютик пел хорошо, и это, пожалуй, все, что он мог сказать.       Он оперся о локоть, слушая с легкой полуулыбкой, задумчиво проведя пальцем по его колену, поднимаясь чуть вверх, к внутренней стороне бедра и снова опускаясь. Лютик улыбался, смотря на него, ловя все его случайные взгляды и, казалось, начинал улыбаться еще шире.       — Вполне-вполне, — сказал сонно Геральт, кивнув, продолжая водить пальцем по чужому колену, поднимая взгляд вверх.       Лютик кивнул, улыбнувшись, и аккуратно отложил гитару. Он спросил:       — Слушай, а ты... ты не хотел бы снять видео?       — Что? Нет! — Геральт нахмурился. Он — взрослый мужик, работающий и уставший, какие, к чертям, видео! — И вообще, мне надо идти, я задержался, и...       — Нет-нет, стой, — Лютик потянул его за руку, заставив рухнуть на спину, и навис сверху. — Одно видео.       — Я думал, мы просто потрахались, — соврал Геральт, нагло не озвучивая то, что минутами ранее лежал и пялился в потолок, искренне надеясь, что у Лютика у него получится задержаться еще на вечер-другой.       — Правда? — почти что грустно спросил Лютик, и давление его рук на Геральте чуть ослабло. Он будто дал заднюю.       Геральт посмотрел ему в глаза, нахмурился и, тяжело выдохнув, откинул голову назад. Он посмотрел в потолок, все еще хмурясь, и сказал:       — Нет.       — Потому что я тебе понравился? — лукаво спросил Лютик, загораживая своей головой потолок.       Геральт уставился на него и кивнул. Лютик растянулся в улыбке. Он спросил:       — Значит, пригласишь меня еще на пару свиданий?       — Если эти свидания не будут означать то, что ты втянешь меня в свои тупые ролики!       — Да-да, не всуну, не рычи уж.       Геральт смотрел ему в глаза и не верил не единому слову. Он точно заставит снять его видео. Ведь «видео с «друзьями» сейчас набирают много просмотров»! А у Лютика как раз проблемы с ними. С просмотрами.       Хотя что-то подсказывало Геральту, что вопрос не только в просмотрах и монетизации.       Но он лишь тяжело выдохнул и взял его за плечо, заставив рухнуть ему на грудь. Он потрепал его по плечу, поцеловал в макушку и спросил:       — Сыграешь еще?       — Сыграю, — мурлыкнул Лютик в шею.       И как тут думать, что это просто секс? После простого секса никто на гитаре не играет. И в нос тоже после просто секса никто, кстати, не целует.       Ну, видео так видео. Геральт за короткое время общения с Лютиком привык чувствовать себя неловко.