Время наедине

— Что вообще в этом молоке такого? Кагеяма приоткрыл свои глаза, чтобы встретить пару карих напротив — Хината смотрел на него, забавно хмурясь: он свел брови, морщины показались даже на носу — так, вероятно, на лице проявились его попытки думать. Вместо ответа Тобио сделал еще один глоток. — Дай попробовать. Хината подсел ближе: ему явно не нравилось, когда на него не обращают внимание, и, надеясь исправить это, он пытался заполнить побольше пространства в поле зрения Тобио. Кагеяма сделал еще один глоток, значительно больше на этот раз, и выпустил трубочку изо рта. — Купи и пробуй сколько влезет. — А если мне не понравится? Что я буду делать с целой пачкой этого тупого молока? Кагеяма ненадолго задумался. — Отдашь мне. — Разбежался. Почему ты не делишься, а я должен? — Ну так мне же нравится. Хината открыл рот и тут же его закрыл, хмыкнув. У него нет аргументов — Кагеяма знал это. Но еще он знал, что Хината не любит проигрывать, и если у него кончились слова — он начнет действовать. Причем, как-нибудь по-тупому. Кагеяма прищурился. Хината насупился, и отвернулся: весь его вид излучал обиду, но в Тобио это не столько вызывало жалость, сколько злость от ассоциаций с маленькими ноющими детьми в торговых центрах — а в следующую секунду Хината резко завалился на него. Кагеяма успел вытянуть руку с пачкой молока вверх. Он ожидал чего-то такого, если честно: Хината всегда блефовал отвратительно. Кагеяма почувствовал давление на своем плече, и вскоре понял, что эта была рука Хинаты: он использовал его, чтобы опереться и подняться выше. Кагеяма отвел руку с злосчастной пачкой назад так сильно, как только мог. Черт- Он слишком сильно сжал упаковку. Молоко тут же начало стекать по его пальцам. Видел ли Хината? Кагеяма и знать не знал, что происходит в воздухе. Он просто видел сосредоточенное лицо Хинаты, довольно близко к своему. Слишком близко, честно говоря. Тот выглядел так, словно только на пачку и смотрел, значит, конечно заметил. Но с другой стороны, рука Кагеямы была в движении почти все время. Может, он и не понял. Так оно и было, судя по всему: Хината продолжил налегать. Его попытки совсем не приносили успеха, и тогда он схватил Кагеяму за запястье — куда мог дотянуться. Это остановило движение, да. Хината попробовал притянуть руку к себе, но Кагеяма напряг ее, не позволяя ей сдвинуться слишком сильно. Хината издал недовольный звук. — Ну почему ты такой! — Дыхание Хинаты обдало его лицо. Кагеяма не ожидал... всего того, что произошло дальше. Хватка вокруг его запястья ослабла — стала слабее, но не исчезла — та же история с рукой на плече. И Хината- Хината зарыл его лицо в другом плече. Кагеяма замер, не зная, как стряхнуть с себя напарника. Сейчас, когда не было никакого движения, Кагеяма понял, как близко друг к другу они были. Помимо всех этих рук Хинаты, и лица Хинаты, соприкасались их бедра, и еще был этот сладковатый запах жвачки- Кагеяма почувствовал, что его уши запылали. Он не знал, “почему он такой”. Вопрос наверняка был риторический, но он все равно не знал. Что-то было очень не так с ним, наверное. И он все еще не знал, как стряхнуть с себя Хинату. Это было бы правильно, да? По крайней мере, правильнее, чем позволять тому висеть на нем, держа за руку, и вот это все. Проблема была в том, что он совсем не хотел стряхивать с себя Хинату. И даже больше — он наслаждался каждой чертовой секундой их близости. Каждый раз. Это было чудом, что Шое до сих пор велся на провокации и продолжал пререкаться, полушутя драться и соревноваться с ним во всем. Если бы не это, Кагеяма тогда бы не знал, что ему делать. Они сидели так несколько секунд, которые растянулись для Кагеямы в вечность, пока Хината не двинулся. Кагеяма не думал, что это возможно, но тот подсел еще ближе: рука на запястье скользнула чуть выше легким, практически невесомым движением; их бедра прижались. Сердце участило ход. Он начал дышать чаще, и стало страшно, что это отпугнет Хинату каким-то образом — тот поймет что его плечи поднимаются слишком часто, или он дышит слишком громко, что-то в этом духе — так что Кагеяма гениально задержал дыхание. Хината снова потянул его руку, и Кагеяма не сразу вспомнил, что должен был сопротивляться. Когда она была достаточно низко, Шое нащупал его за пальцы, перехватил молоко и, к сожалению, отодвинулся. У него была яркая торжествующая улыбка на лице, которая тут же померкла, когда он потянул воздух из трубочки и понял, что пачка молока пустая. Вряд ли это бы утешило Хинату, но Кагеяма тоже был не особо рад потерять его близость. Картонная коробка прилетела в Кагеяму и, отскочив, упала на землю. — Там ничего нет! — Хината запустил руки в волосы и шумно выдохнул. — И зачем я вс- Ты все выдул и не сказал? — Ну, там было что-то, пока ты все не расплескал. — Это ты все расплескал! — Да, но из-за тебя. Хината вместо ответа просто злобно посмотрел на него; Тобио же улыбнулся. У него были на то причины. Кагеяма, типа, выиграл, он все еще чувствовал фантомное прикосновение их пальцев, и, да, это звучало уже совсем жалко, но приходилось довольствоваться тем немногим, что было — у них произошел непрямой поцелуй. Этот день уже не станет лучше.