once more (with feeling)

Когда он открывает глаза, его лицо мокрое от слёз. Воспоминания то возникают, то растворяются в его сознании. Эмоции, которыми они наполнены, ярко пылают, заставляя сердце биться чаще. Скоро это закончится, всему приходит конец. Это вполне логично. Он знает, что должен сделать до того, как наступит тьма. * * * – Капитан, мы получаем сигнал от верховного советника Селека с Нового Вулкана. Джим Кирк изогнул бровь, развернувшись в кресле к лейтенанту Ухуре. – Новый Вулкан? В самом деле? Она кивнула, и Джим повернул голову так, чтобы краем глаза увидеть, как Спок заинтересованно выпрямился на своем посту. Ему казалось, что Спок думает о том же, о чем и он: что такого могло произойти на Новом Вулкане из–за чего посол вынужден публично вызывать Энтерпрайз? Впрочем, сложно сказать, в последнее время они со Споком во многом не сходились во взглядах. – Выведи на экран – велел он. Спустя несколько секунд Джим уже стоял перед советником, низкорослым, долговязым вулканцем в традиционных одеждах. – Слушаю вас, советник Селек. – Приветствую вас, капитан Джеймс Кирк. Благодарю что ответили на мой вызов,–Джим бросил быстрый взгляд на экран. Окружение было ему знакомо. Он достаточно часто связывался со старшим двойником Спока, чтобы узнать его кабинет. – Я говорю с вами от имени посла Спока. – Что мы можем сделать для вас, советник? – ответил Джим. – Сейчас мы направляемся к базе 7, чтобы забросить пару образцов, но… – Прошу прощения, капитан, – со всей серьёзностью перебил его Селет, – но у меня не так много времени. Посол Спок умирает. Джим вспомнил как когда он был маленьким его старший брат объяснял ему значение фразы «гробовая тишина». Это выражение сейчас было как никогда к месту, поскольку весь мостик затих. Он слышал только медленные, ровные шаги Спока, когда тот подходил ближе. – Я… Мне так жаль слышать это, – и это всё, что Джим мог сказать, не спрашивая о деталях, или о том, сколько времени осталось послу до того, как он… Было бы непрофессионально обсуждать это в присутствии команды. – Синдром Бендии берёт своё, и поэтому я был назначен сменить посла в нашей миссии по вторичному заселению Вулкана и сохранению культурного наследия. Он высказал лишь одну просьбу – лично переговорить с вашим первым помощником. Все на мостике обернулись на Спока, который выглядел ничуть не менее собранным чем обычно. – Будет вполне понятно, капитан, если в данный момент изменение курса доставит вам неудобства. Моя обязанность состоит лишь в том, чтобы передать просьбу посла Спока вам и коммандеру Споку. По правде говоря, Джим знал (как и вся команда), что это действительно доставит неудобства. Согласно расчетам Сулу, они должны прибыть на Базу 7 всего через несколько часов. Но если бы не Спок, умирающий на Новом Вулкане, то его Спока, который стоит сейчас рядом с ним, могло вообще здесь не быть. Он перевёл взгляд на своего коммандера, глаза которого, несмотря на ничего не выражающее лицо, могли сказать о многом. И Джим медленно учился читать его лучше, чем любой язык, который он изучал в академии. Решение за вами, капитан. – Лейтенант Сулу, – сказал Кирк, – сколько времени займёт путь до Нового Вулкана если мы отправимся сейчас? Сулу провёл несколько расчетов, прежде чем ответить: – Четыре дня, капитан, максимум пять. – Хорошо. Проложи курс, – он снова перевёл взгляд на Селета.– Передайте послу Споку что мы прибудем так быстро, как только сможем. * * * Первым что сказал Джим после возвращения в капитанскую каюту вместе со Споком по завершении альфа–смены было: – Ты же понимаешь, что я пойду с тобой, да? Он наблюдал как Спок лениво дергает за торчащую из простыни нитку – несвойственный для него жест, Спок обычно не нуждается в чем-то помимо его постоянных размышлений чтобы занять голову. – Нелогично было менять курс, учитывая близость Энтерпрайз к орбите Базы 7, –резко ответил Спок. Джим прищурился и подошёл, чтобы плюхнуться на кровать, нагло вторгаясь в пространство Спока, потому что в последнее время только так он мог привлечь его внимание. – Послушай, не знаю осознал ты уже это или нет, но Ты-Из-Альтернативного-Будущего умирает. И он хочет видеть тебя. Это... типа очень важно… – Я осведомлен об этом, Джим. – Так вот, я пойду с тобой, потому что хочу выразить соболезнования. И еще я подумал, что тебе может пригодиться... ну знаешь… моя поддержка? – Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. – Всё ты понимаешь, – Джим провёл рукой по лицу. Ему казалось, что их со Споком разговоры в последнее время повторялись снова и снова, как в нескончаемом цикле. – Можешь просто признать, хотя бы в этот раз, что здесь замешаны чувства? Неизбежные, гадкие маленькие чувства, от которых у тебя мурашки по коже, которых ты не можешь избежать и… – «Мурашки», Джим? – ..и что тебе нужен кто–то рядом, чтобы пройти через это? В этом же есть логика, да? – Нет, не думаю. – Чёрт побери, Спок! – Джим сел, громко вздыхая. Спок посмотрел на него недоумевающе, и это был один из тех моментов, когда Джиму казалось, что этот человек, человек которого он вроде как любит, искренне не понимал, что он пытается сказать. Но Джим знал, что это не так. Он мог прочесть это в его глазах. – Ты понимаешь, что я хочу сказать. Я видел. Когда ты был в реакторной и я… Ты способен чувствовать сильнее, чем любой человек. Джим полностью признавал, что разговоры о чувствах заставляют его ощущать себя не в своей тарелке, и как правило, старался обойтись без этого. Но когда дело касается Спока, он каждый день старался дать ему понять, что чувствовать – не значит быть слабым, это значит быть человеком (урок, который, как надеялся Джим, они оба усвоили за время их совместного путешествия). И всё, что Спок мог сказать в ответ: – Джим, на твоём месте я бы не стал заходить так далеко только чтобы оскорбить меня. Джим подскочил с кровати, как будто его толкнули, и начал ходить взад–вперёд. –Оскорбить тебя? Ты… я… ты просто невыносим, знаешь об этом? Мне это надоело, Спок. Мы уже пять месяцев пытаемся… Спок прервал его тираду, чтобы поправить: –Пять целых восемь десятых. – Да чтоб тебя,– Джим раздраженно зажал переносицу на долю секунды. – Уже пять целых и восемь десятых месяца мы пытаемся притереться друг к другу, не торопим события, и это нормально, я ведь разбирался как служить с тобой на одном корабле последние пару лет, и я готов сделать это снова. Для тебя. Потому что ты… –он замолчал, боясь сказать лишнего в таком состоянии. –В любом случае, дело в том, что топчемся на месте. Ты ведь понимаешь это? Я делаю что-нибудь нелогичное, ты указываешь мне на это. Жизнь не сводится к одной только логике, Спок! – Для моего народа это так, – ровным голосом ответил Спок. – И я хотел бы напомнить вам, капитан… – Оу, теперь мы вернулись к «капитану», прекрасно! – …что я четко осознавал, наши отношения не будут логичными. Вы капитан Энтерпрайз, я первый помощник. Наши отношения не были подтверждены или одобрены командованием Звездного Флота. И на более личном уровне, несмотря на то, что показатели нашей совместимости выросли за последние десять целых 4 десятых месяца, мы не… – Хватит, – Джим вдруг почувствовал себя очень, очень уставшим. – Я рад что ты помнишь про все наши проблемы, Спок. Но я думал, мы можем преодолеть все это. Ну знаешь. Покажем судьбе и всей галактике кто здесь босс? – он не смог сдержать слабую улыбку при этой мысли. – Может нам вообще не стоит больше пытаться. Я пойду… пойду прогуляюсь. Проверю как там Скотти в инженерном. Или ещё что. Не жди меня, хорошо? Ответа он не получил. В любом случае, не то чтобы он его ждал. Когда он вернулся в свою каюту, Спока там не было. Джим засыпал в одиночестве, с мыслью о том, что уже успел позабыть ощущение холодной постели. * * * На следующий день Ухура подсела к нему в столовой: – Могу я говорить прямо сэр? – Как и всегда, лейтенант, – игриво подмигнул ей Джим. Она даже не стала закатывать глаза, как это обычно бывало, лишь пристально смотрела на него. – Спок грустит. Что ты сделал? Джим едва не подавился чем-то отдаленно напоминающем сэндвич с курицей. – Что прости?.. – Я знаю его, Джим. Только ты можешь заставить его выглядеть как побитая собака, так что, что бы ты не натворил, исправь это. С этими словами она встала с подносом в руках и ушла. Джим уронил лицо на ладони, тяжело вздыхая. Они со Споком почти не разговаривали последние 24 часа, неудивительно, что он не уловил его состояние после произошедшего между ними прошлой ночью. А ведь ему казалось, что он уже достаточно хорошо знает Спока, или как минимум уже близок к этому. Эти несколько дней до орбиты Вулкана обещают быть чертовски длинными. * * * – В последний раз говорю тебе, Джим, здесь я ничем не могу помочь. Несмотря на все слова протеста, Джим Кирк уже почти затащил шефа медицинской службы Леонарда МакКоя в транспортаторную. – Ну, может быть ты просто… осмотришь его или что-то в этом роде. Давай же, пошевеливайся, Скотти уже всё приготовил. – Джим, – МакКой сжал руку капитана, заставляя их обоих остановиться, – ты сказал, посол болен синдромом Бендии. – А вдруг это что-то другое? – возразил Джим. – Ты же говорил, что он еще слишком молод для этого синдрома. – Не так уж он и молод. 155 лет жизни вполне достаточно, если ты только наполовину вулканец. Я говорил тебе – это неизлечимо. Хотел бы я чтобы это было не так. Болезнь развивается медленно, но бьёт сильно и остановить её невозможно. Это как… Вулканский вариант Альцгеймера. – Да, но мы можем вылечить Альцгеймер, Боунс, так почему не… – Дело ведь не только в этом, правда? – МакКой отпустил капитана и скрестил руки на груди. Он раздражённо прорычал, когда Джим, едва освободившись,развернулся на каблуках и бросился на транспортер. – Сколько ещё раз нужно объяснить, чтобы до тебя наконец дошло? Я знаю, что ты не глуп, Джим, по крайней мере обычно. – Ты знаешь, я ведь могу тебя и уволить. – Я согласен пойти с тобой для моральной поддержки, или ещё чего, но на этом всё. Он замолчал, когда Джим ступил на транспортер рядом со Споком, не сказав вулканцу ни слова. Джим скрестил руки в защитном жесте, глядя прямо перед собой, а Спок бросил быстрый взгляд на капитана, прежде чем опустить глаза в пол. Боунс неспеша занял своё место на платформе рядом с Кирком, качая головой от осознания: – Будь я проклят, – пробормотал он, потирая глаза, – ты делаешь меня третьим лишним, потому что разругался с бойфрендом? Я тебе что, семейный психолог? Слушай, если мне придётся быть посредником между тобой и этим гоблином, я просто… – Скотти, мы готовы. Спускай нас, – скомандовал Джим, открыто игнорируя бурчание МакКоя о «чёртовых девочках-подростках» и «клянусь, ромуланец и клингонец могут общаться лучше, чем эти два идиота…» * * * По прибытии на Новый Вулкан их немедленно направили в покои посла Спока. Пока они шли, Джим рассеяно загребал песок носками ботинок, поднимая в воздух частички пыли, и вслушивался в разговор его спутников: – Ну что, Спок? Хорошо вернуться домой? – МакКой отчаянно пытался завести разговор, чтобы хоть как-то сгладить неловкое молчание. Джим даже был благодарен ему за это. Несмотря на всё что происходит между ним и Споком, Боунс всегда остаётся самим собой, и сейчас его присутствие даёт Джиму возможность усмирить ураган своих мыслей и сосредоточиться. Он слышит ответ Спока: – Довольно-таки интересно наблюдать как быстро развивается Новый Вулкан, несмотря на разрушение нашей планеты и все последствия. «Другими словами – это не настоящий дом, но очень похоже», – подумал Джим. Жилище посла просторное, с множеством больших окон, пропускающих свет солнца. И, по-видимому, луны. – У Вулкана не было лун, – шептал ему как-то ночью Спок, – я не видел ни одной пока не поступил в академию. – Я покажу тебе их все, – пообещал тогда Джим. Спок сказал это нелогично. Джим поцеловал его в нос. Погрузившись в свои мысли, он и не заметил, как они подошли к входной двери. Он смотрел на свои ботинки, ощущая горячее присутствие Спока рядом. После нескольких секунд ещё более неловкого молчания Боунс издал театральный вздох и постучал. Двери открыла молодая вулканка с собранными в тугой хвост чёрными волосами. Джим уже собирался представиться, но она его опередила: – Меня зовут Т’Лал. Я присматриваю за послом в его текущем состоянии. Он ожидает коммандера Спока, – она оглядела Джима и МакКоя слегка нахмурив брови, что, по мнению Джима, на Вулкане означает настороженность. – Меня не проинформировали о других поситителях… – Впусти их, Т’Лал, – послышался знакомый голос, – Джеймс Кирк и Леонард МакКой всегда желанные гости в моём доме. * * * Как только Джим вошёл в покои посла он ощутил боль. Невыносимую боль и печаль. Она пронзила, словно лезвием, отнимая контроль над телом, и капитан покачнулся, обхватив себя руками. Он едва различал очертания суетящихся рядом Спока и Боунса. – Что… что за… я… – слова путались в его сознании и бурным потоком срывались с губ. Постепенно он смог сконцентрироваться на руках Боунса, обхватившего его за плечи. Волна ощущений начала постепенно спадать, и тогда Джим заметил теплое (изумительное) прикосновение пальцев Спока к своему левому запястью. Затем он заметил посла Спока, сидящего на стуле напротив окна в длинных вулканских одеждах. Он не отводил взгляда от вида планеты за окном. – Спасибо за вашу помощь, коммандер Спок, – сказал он. – Бендии оказывает довольно сильное влияние на людей. – Что, чёрт возьми, это было? – озвучил Боунс мысли Джима, которые тот пока не в состоянии был сформулировать. – Доктор МакКой, очевидно ваши знания о синдроме Бендии ограничиваются лишь его влиянием на разум вулканцев, – ответил их Спок. – Действительно, болезнь заставляет постепенно терять эмоциональный контроль,однако, в своих исследованиях вы, возможно, не сталкивались с фактами, связанными с очевидно возрастающей силой телепатии вулканца в это время. Состояние посла Спока позволяет ему проецировать свои эмоции в разум других. Я взял на себя роль посредника, чтобы оградить вас обоих от дальнейшего воздействия. Посол наконец повернулся, чтобы поприветствовать группу. «Он совсем не выглядит больным, или даже уставшим», – подумал Джим. Он встал и, покачиваясь, с помощью Т’Лал направился к ним. Когда он подошёл ближе, Джим заметил небольшие изменения в его внешности с тех пор, как он в последний раз общался с послом – серебряные волосы истончились до тускло-серых, а глаза были лишены своего обычного блеска. – Благодарю за исполнение моей просьбы, мистер Спок,– кивнул посол. Он повернулся к Боунсу и, к величайшему изумлению всех присутствующих, улыбнулся. – Я не припомню чтобы мы ранее встречались лично, доктор. Очень… рад вас видеть. Он не сказал ничего вроде «приятно познакомиться», и все они понимали, почему – где-то в другом месте и в другое время посол уже знал другого Леонарда МакКоя, состоящего из атомов его собственной вселенной. – Это большая честь, посол – сказал МакКой, улыбнувшись в ответ. Старший Спок протянул руку и слегка коснулся его запястья. Такой интимный, дружеский, настолько радикально невулканский жест застал Джима врасплох. Но затем посол перевел взгляд на него, и в этот момент капитан был окончательно выбит из колеи. В глазах старшего Спока читалась неподдельная привязанность, проявляющаяся в изгибе его губ и в легком прикосновении его пальцев к лицу Джима. Эти глаза наполнились слезами, и он хрипло произнёс: – Джим... Капитан будто окаменел. Спок (его Спок) лишь слегка напрягся рядом с ним, но сам Джим не мог пошевелиться. В выражении лица посла читалось так много боли, и Джим хотел помочь, он знал, что эта болезнь лишает вулканца контроля, разрушает изнутри… – Ты так похож на него, – проговорил посол дрожащим голосом, как будто каждое слово причиняло ему боль. – И всё же ты не он. В тебе так много от него, каким он мог бы быть… На его лице появилось выражение, которое Джим распознал как удивление, он был поражен своими действиями и быстро одернул руку от лица Джима. Он несколько раз моргнул, чтобы сфокусировать взгляд. – Я… Я прошу прощения. Не ожидал увидеть тебя здесь. Кирк слегка улыбнулся: – Прошу прощения что нагрянул без приглашения, но я не мог упустить возможность встретиться с вами пока мы на орбите. Ну и может быть расспросить вас каким будет моё будущее и выйдут ли когда-нибудь эти жутко неудобные уставные штаны из моды… Джим из своего опыта знал, что как правило, на вулканцах шутки не срабатывают, но не в этот раз. Посол ухмыльнулся, а вот Т’Лал совсем не выглядела весёлой. – Послу нужен отдых, – сказала она из-за спины старшего Спока, и Джим вздрогнул, так как почти позабыл что она тоже находится в комнате. – Для его здоровья вредно находиться среди большого числа посетителей, тем более среди людей. Джиму пришлось прятать усмешку, когда МакКой поднял бровь как бы говоря: у вас какие-то проблемы с моим видом, леди? – Т’Лал не имеет большого опыта взаимодействия с людьми. Она забывает, что я провёл с ними множество лет, – поддержал его посол. Он ненадолго закрыл глаза, усталость снова отразилась на его лице. – И всё же я должен побеседовать с коммандером наедине. А между тем, Т’Лал, – девушка сделала шаг вперёд, – прошу тебя, покажи нашему доброму доктору и капитану Кирку окрестности. И, прежде чем они смогли вставить хоть слово, Т’Лал уже выводила их из комнаты. Джим слегка повернул голову в надежде встретиться взглядом со Споком, который даже не смотрел на него. Из-за напряженной позы и молчания во время приветствия посла, казалось, что он даже нервничал. И, шагая рядом с Боунсом,Джим не мог сдержать желания остаться и выяснить почему. * * * Спок сидел возле окна, напротив посла. Старший вулканец молчал уже какое-то время, и Споку даже не нужно было прибегать к контактной телепатии, чтобы почувствовать весь спектр эмоций, гремящих в этой тишине. По оценкам Спока посол был болен уже как минимум несколько месяцев, что не совсем объясняет его сильную реакцию на встречу с доктором и… и Джимом. – Я уверен, вы знаете о том, что синдром ослабляет сознание вулканцев постепенно, в течение длительного периода времени. На своём опыте я выяснил, что он развивается гораздо быстрее если ты наполовину человек. Ты не хуже меня знаешь, не в нашем характере пытаться избежать того, что логически должно произойти, – он закрыл глаза. – Я полагаю, ты уже обдумал несколько возможных причин, по которым я хотел встретиться с тобой. Спок кивнул и высказал свою гипотезу в виде вопроса: – Вы думали о том, что станет с вашей катрой? Вашим духом, после освобождения от тела? Я полагаю, вы приняли необходимые меры. Или вы хотели бы передать мне остатки вашего сознания, вашего духа. Это редко используется среди его народа, но вполне возможно – если вулканец хочет сохранить свой разум и душу после смерти физического тела, у него есть возможность осуществить это. – Я бы не стал предлагать тебе принять мою катру, Спок. Это было бы тяжёлой ношей для тебя, и более того… – когда посол вновь открыл глаза, Спок увидел в них слёзы. – Я думаю, настало время, чтобы моя катра воссоединилась с Вулканскими песками, даже если это не те же пески, из которых она была рождена. – Понимаю, – спокойно ответил Спок, сложив руки на коленях, – в таком случае, что я могу для вас сделать, посол? – он решил, что самым логичным в этой ситуации будет спросить прямо. Чего ещё может хотеть от него умирающий посол? Ответ, произнесённый дрожащим шепотом, был совсем не тем, что он ожидал: – Люби его. Люби своего Джима Кирка безусловно, отчаянно и без колебаний, как я научился любить моего. * * * – Ты только посмотри на всё это, – Боунс провёл рукой по раме картины на огромной лестничной клетке. Джим волочился позади него и Т’Лал, рассматривая огромное количество портретов и редких безделушек со всей галактики. – Здесь прямо как в музее. Нельзя сказать, что вулканцы не ценят искусство. – Посол Спок за последние три целых и шесть десятых лет участвовал во множестве миссий за пределами Нового Вулкана, чтобы способствовать процветанию нашей растущей расы, – пояснила Т’Лал. – Таким образом, он получил много подарков и собрал много артефактов со всей галактики. Капитан уже давно перестал слушать Т'Лал, поскольку заинтересовался небольшой голографической установкой, которой была предоставлена отдельная подставка в зале второго этажа.И больше там не было ничего – только голые стены, которые резко контрастировали с внешним видом других помещений. – А здесь что? – спросил он. – Я вынуждена попросить вас отойти. Посол считает это помещение частью своего личного… Прежде чем она успела закончить, Джим уже подошёл к маленькой белой подставке. Краем уха он слышал бормотание Боунса: – Чёрт возьми, разве ты не слышал, она сказала, что это личное, но конечно же, тебе обязательно нужно сунуть нос в чужие дела… Но что-то как будто притягивало Джима к этой маленькой установке. Он бы не смог сосчитать сколько таких же разбросано в его собственных покоях – одна из них показывает очень старую, редкую голограмму его отца, украденную из подвала матери. На другой он с Кристофером Пайком. Конечно, они дороги как память, но почему целый зал дома посла как будто посвящен голографическому проектору? – Капитан Кирк, я настоятельно вас прошу не… Джим нажал на края основания, чтобы активировать голограмму, и прошептал: – Оу... твою ж мать… – когда изображение появилось на экране. Он увидел себя, точнее не совсем себя, но что-то вроде слегка искаженного отражения в зеркале. Это был Джеймс Кирк из другой вселенной, его рука лежала на плечах Спока. – Будь я проклят, - чётко проговорил Боунс. * * * – Я… Я не понимаю, – пробормотал Спок, осознавая, что кончики его ушей стали как минимум на оттенок ближе к зеленому, чем несколько мгновений назад. – Приветствуя капитана сегодня, я ненароком прочёл некоторые его мысли и чувства, когда мы вступили в контакт. Вы добились большого прогресса вместе. Как я говорил уже множество раз, коммандер – наши жизни пошли разными путями, и я не должен вмешиваться в твоё будущее. Однако я полагаю, факт того, что ваши с Джимом судьбы прочно переплетены остался неизменным. Вместе вы измените галактику. Но вы напуганы. Вы оба. Эмоциональная связь, возникшая между вами, незнакома для вас обоих. Всё, чего я прошу, Спок, это чтобы ты был готов. Был открыт. Многое изменится в течение выбранного вами пути, но присутствие Джима в твоей жизни останется неизменным. Вы значите друг для друга намного больше, чем осознаёте на данный момент, и когда вы поймете, что это значит, всё остальное станет для вас очевидным. Спок сидел, уставившись на свои руки и слегка сжав кулаки. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы оставаться спокойным. – Боюсь я не понимаю, как это связано с… – Вы осторожны и неуверены в своих отношениях с капитаном, – полный чувств голос посла прервал попытку Спока отступить от темы разговора. – Если и есть что-то, что я хотел бы сделать в мои последние дни, если я хочу дать вам ещё один совет, прежде чем эта жизнь больше не предоставит мне такой возможности –то я хочу убедить тебя, что ты не должен сдаваться. В конце речи его голос надломился, и, если бы у Спока не было такого контроля над эмоциями, он бы вероятно почувствовал что-то вроде жалости к послу. Для вулканца открытое выражение эмоций считается не только табу, но и поводом для насмешек. Однако все мысли о жалости тут же исчезают по одной простой причине: посол, судя по его осанке, решительному лицу и жёсткому взгляду, не испытывает никакой неловкости из-за своего состояния. Скорее, наоборот, открыто принимает, а возможно даже радуется, что эмоции, по сути, бродят свободно из-за полной потери контроля. Спок не может не задуматься, что посол как будто очень долго ждал возможности отпустить себя, и только болезнь дала ему такой шанс. – Я не прошу тебя принять мою душу и личность, я лишь прошу сохранить некоторые самые дорогие мне воспоминания, чтобы они продолжили жить. Возможно, они даже будут полезны для тебя. Посол протянул к нему дрожащую руку. Спок закрыл глаза, и внезапно оказался в другом времени, на другом корабле, в другом небе… Игра в шахматы. Улыбки в обмен на поднятую бровь. Руки, сцепленные вместе, затем разделённые стеклянной стеной… Воспоминания не слишком конкретны. Спок предположил, что посол сделал это нарочно – передача полных воспоминаний младшему двойнику могла привести к катастрофическим последствиям. Воспоминания были размыты, а вот эмоции нет. Она здесь. Глубоко внутри. Она появилась так внезапно и была так сильна, что я не мог её контролировать. Это любовь, Спок. Я тоже её боялся. Но я не мог больше прятаться от неё… Любовь… ты чувствуешь это? Мой Джим, я любил его всем своим существом. Он был нелогичным и безрассудным, но я любил его.Его нет уже так давно, но всё ещё я люблю его. Ты должен понять. Должен увидеть, что вы предназначены друг другу… так же как были мы. Ты веришь в судьбу? Спок не мог ответить. Сквозь закрытые глаза слёзы текли по его лицу, капали на колени. Тоска. Одиночество. Отчаяние. Любовь. То, чего он боялся, что могло поставить под угрозу его карьеру, его отношения с Дж… капитаном… Джим. Джим… Мой Джим… Его мысли смешались. Эмоции текли через кончики пальцев посла, пронизывали его. Их было слишком много и в какой-то момент Спок думал, что это его уничтожит. * * * Джим не мог отвести взгляд от голограммы. МакКой говорил с Т’Лал рядом с ним, но он не имел ни малейшего представления о том, что они обсуждают. Две фигуры на изображении стояли на мостике до боли знакомого корабля, окружённые такими же знакомыми членами команды (Чехов и Сулу у приборной панели, Скотти и Боунс на полпути к турболифту). Не было только Ухуры, и Джим решил, что это она запечатлела этот момент. Ни один из мужчин не смотрел прямо на него. Они не позируют, и кажется вообще не обращают внимания на окружение. Спок смотрит на капитана с его обычным беспристрастным выражением лица, но Джим видит в его глазах что-то вроде привязанности. И капитан – другой Джим – смотрит в ответ с неприкрытым чувством. Сопереживание. Счастье. Небольшое раздражение, как будто в ответ на что-то, что сказал Спок (Джиму это определенно знакомо), – но оно разрушается терпением в тепле его глаз и в его улыбке. Он сияет. – Что это, Т’Лал? – спросил он. Женщина отвлеклась от МакКоя, который внимательно рассматривал «другого себя». – Это голографическое изображение, отображающее записанный фрагмент вр… – Я знаю, что это такое, – перебил её Джим, немного удивившись отчаянию в собственном голосе, – но как оно вообще попало сюда из другого времени? Т’Лал выглядела немного раздраженной тем, что ее требования оставить голограмму в покое были проигнорированы, но тем не менее объяснила: – Посол не часто говорит о своём прошлом. На протяжении первого года переселения нашего вида эта тема вовсе не поднималась. Тем не менее, некоторые члены Нового Совета были проинформированы о судьбоносном столкновении посла Спока с черной дырой. Эта голограмма была у посла, когда это произошло. Джим почти забыл, что Боунс тоже в комнате, пока он не влез с вопросом: – Так значит он везде носил её с собой? – Это было бы логичным заключением, доктор, – ответила Т’Лал. Капитан вернулся к наблюдению за мерцающими перед ним мужчинами, которые выглядели так, словно делятся чем-то настолько личным, что Джим даже почувствовал себя неловко. – Посол приходит сюда? Один? – Довольно часто. Прошу меня извинить, – Т’Лал сложила руки за спиной, – я должна подать ужин. Она вышла, и Джим подумал, что все эти разговоры о чувствах, должно быть отталкивали ее. Он прислонился к стене, сердце бешено стучало. – Он оставил этот зал пустым. Только для этого воспоминания. Я не… не понимаю. – тишина заполнила пустую комнату на несколько долгих мгновений. У Джима не укладывалось в голове, почему посол так тщательно скрывает это, и, чёрт возьми, то, как другой Джим смотрит на другого Спока, как будто он – единственная вещь в мире, которая имеет значение… – Джим, – Боунс опустил руку на его плечо, успокаивая, – ты же всё понимаешь, правда? Он собирает все эти вещи, потому что… это всё что у него есть сейчас. Всё что он когда-то знал, все люди… всё исчезло. Кроме этого. Должно быть это… ужасно. Боунс как обычно уловил суть проблемы. Джим откинул голову, оперевшись о стену, и закрыл глаза, внезапно почувствовав себя очень плохо. – Джим? – Взгляни на них, Боунс! – он резко выпрямился, снова поднимая взгляд на изображение. – Этот Джим, он... он знает своего Спока лучше, чем кто-либо. Это видно. Они выглядят так, будто созданы друг для друга. МакКой поднял бровь в недоумении, и Джим вздохнул: – Слушай, я знаю, это звучит странно… Я не осознаю и половины из того, что сейчас говорю… – Хорошо, что ты это признаёшь… – Но мне кажется, что… что я знаю нашего Спока так же. Или смогу узнать если я… чёрт возьми, Боунс, он ведь чувствует. Я, конечно, всегда знал это, но дело в том, что он чувствует так много всё время, и поэтому он так упрямо не хочет показывать это, – его мысли хаотичны, потому что он наконец понимает. С помощью маленькой голограммы в тёмной комнате он понимает всё лучше, чем когда-либо. – Ты можешь себе представить? Быть вынужденным справляться со всем этим в одиночку, потому что иначе сойдёшь с ума? Взгляд МакКоя немного смягчился, и он заговорил своим «докторским голосом», как называл его Джим, плавно и уверенно: – Послушай, почему бы тебе на секунду не успокоиться и… – Мне нужно его увидеть, – Джим даже не удосужился выключить голограмму, когда сорвался к лестнице. – Я должен сказать ему, что все получится. Что-то подсказывает мне, что он должен знать, прямо сейчас… * * * Ноги Спока подкосились, и он упал на колени. Посол откинулся назад в своём кресле, тяжело дыша. Т'Лал тут же оказалась рядом с ним. Спок так устал. Он сжался, пытаясь отогнать яркие чувства, но безуспешно. Пол под ним был холодным, и он прижался щекой к камню, закрыв глаза. Он один. Один, совсем как посол. Может их судьбы не так уж и сильно различаются… – Спок?! – он слышит приближающиеся шаги, но слишком слаб чтобы поднять голову. Его имя прозвучало снова, на этот раз громче: – Спок! Боже мой… Джим. Спок почувствовал прикосновение знакомых рук, капитан помог ему сесть, оперевшись о стену, теплые человеческие руки обхватили его лицо. – Спок. Спок, ты слышишь меня?.. Джим пришёл. Он знал, что Спок нуждается в нём, он чувствовал это. Он знает его лучше, чем кто-либо, видит чувства в его взгляде, даже если сам Спок их не осознаёт. И сейчас Спок это понимает. Джим уравновешивал его, был его якорем. Им пришлось работать вместе по приказу Звездного Флота, но остаться вместе было их собственным выбором. Он понял как много это значило. Слово само возникло в голове из-за переполняющих его чувств, громко стучало в ушах, просилось слететь с губ. – T’hy’la, – выдохнул он. Друг. Брат. Любимый. Джим посмотрел на него со смесью беспокойства и растерянности в глазах. Вокруг него суета, но Спок видел только Джима, ошеломлённый эмоциями, вызванными одним лишь его присутствием. Он даже не понимал, что дрожит, пока Джим не обнял его за плечи. – Тшш… всё хорошо, – он осторожно сжал руку Спока своей. – Я… Я должен был прийти и забрать тебя, поговорить с тобой, исправить всё между нами… Это долгая история, но я наконец понял… Я должен был быть более терпеливым с тобой. Всегда. Я не хочу оставлять тебя одного, и... – Джим, – прервал поток его торопливой речи Спок, пытаясь говорить ровно, потому что ему нужно было чтобы Джим понял. – Теперь я знаю. Мы t’hy’la. Две части одного целого. Созданные чтобы дополнять друг друга. Ты понимаешь? И Джим улыбнулся. Той самой искренней улыбкой, от которой у него собираются морщинки в уголках глаз. – Прекрасно понимаю. Думаю, мы оба узнали что-то новое сегодня, – он наклонился так, чтобы их носы соприкоснулись, и сократил оставшееся между ними расстояние в поцелуе. Спок тут же расслабился и подался навстречу, уже не боясь. Недоверчивый и полный облегчения голос МакКоя прозвучал откуда-то позади них: – Что чёрт возьми вы с ними сделали? Затем раздался ослабевший, но торжествующий голос посла из его кресла: – Всё, что им было нужно, это небольшой толчок. – Да уж… ну же, вы двое! Мне нужно просканировать Спока, чтобы убедиться... вы вообще меня слушаете? Я как будто с грёбаной стеной разговариваю. – Дай нам минутку, Боунс, – рассмеялся Джим, прижимаясь губами к виску Спока. – И что вообще означает это слово, которое ты повторяешь, Спок? Thigh-ha? Или... как там? Спок не ответил, прислонившись лбом к Кирку. Посол тоже молчал – вероятно, повернулся к своему окну, погрузившись в воспоминания. Джим прекрасно понимал значение, он знал, и это самое важное. Наконец заговорила Т’Лал: – T’hy’la, доктор. Насколько я знаю, более точный земной эквивалент — это «родственная душа». – Чёрт, да все и так это знают. Любой мог бы сказать им это. Спок встал, потянув Джима за собой, их руки всё еще были переплетены. Они повернулись и увидели посла, который стоял рядом со своим креслом с выражением искренней нежности на лице. Его состояние в будущем будет только ухудшаться, и всё же он выглядел так, словно обрёл надежду. Доктор подошёл к двойнику Спока и положил руку на его плечо: – Вы в порядке, посол? Сам Спок никогда не знал, как отвечать на этот вопрос, на Вулкане никто не интересовался состоянием собеседника. Но он верит послу, когда тот отвечает: – Да, доктор, спасибо. У меня все хорошо. * * * Когда посол Спок открывает глаза, его лицо мокрое от слёз. У его кровати стоит его любимая,ярко мерцающая в темноте, маленькая голограмма, которую капитан положил рядом с ним перед отъездом несколькими днями ранее. Теперь он её не видит, но впервые за десятилетия ему это и не нужно. Спок провёл большую часть последних нескольких лет, пытаясь принять тот факт, что здесь, в этой вселенной, он является единственным свидетельством своего прошлого. Теперь он знает, что это больше не так. В этой реальности тоже есть блестящий капитан Звездного Флота и его вулканский первый помощник, которые начинают всё с нуля. Они будут жить дальше, и, независимо от того, куда его катра попадёт после этой жизни, Спок знает, что он является частью их общей истории. Джим. Я готов. Он ждёт в кромешной тьме, ждёт того, что ощущал уже много дней, нутром чувствовал приближение… Внезапно он чувствует будто плывет. Он понимает, что он больше не является частью физического мира, в котором он закрывал глаза. Он задается вопросом, как долго он будет плыть. И остановится ли когда-нибудь... Но тут раздаётся голос, который он жаждал услышать десятилетиями: – Здравствуй, t’hy’la. Что тебя так задержало? Спок увидел перед собой Джеймса Т. Кирка – его Джима, с золотыми глазами и озорной юностью, которая никогда не покидала его улыбки, и он был прекрасен. – Не отвечай, я знаю. Ты должен был убедиться, что у этих двоих всё будет хорошо, да? Ты всегда беспокоился сильнее чем позволял другим увидеть, мистер Спок, – он подмигивает и Спок позволяет себе улыбнуться. – Я скучал по тебе, Джим. Других слов и не требуется. Их связь говорит сама за себя. Впереди них свет. Джим протягивает руку, и Спок без колебаний принимает её. Они переплетают пальцы и вместе идут навстречу следующему приключению.