Журавлиная песнь

Снежинки касаются кончиков пальцев Чимина — он протягивает руки, стоя на пороге, и смотрит, как тысячи и тысячи хлопьев падают с неба. Чимин тихо и восторженно смеется, радуясь даже такому простому зрелищу. Его обнимают со спины, и Тэхён прислоняется ближе, кладя голову ему на плечо. Чимин вздрагивает, чувствуя ухом теплое дыхание Тэхёна. — Если продолжишь в таком же духе — заболеешь, — упрекает Тэхён. Но он не утягивает Чимина от двери и не ограждает того от зимних ветров. Чимин переплетает их руки и прижимается крепче. — Не заболею, — уверенно возражает он. — Я рядом с тобой. Тэхён мягко смеется, и Чимин чувствует, как он переводит свой горячий взгляд на темное небо. Несколько мгновений наполняются уютной тишиной, а потом Тэхён шепчет: — В день, когда мы встретились, тоже шел снег, так ведь? Чимин застывает, внезапно холодея, и во рту у него пересыхает. Он отворачивается от снега, от воспоминаний, которые грозят его поглотить. От холода, угрожавшего заморозить легкие, и веревки, крепко связывавшей ноги до тех пор, пока Тэхён не коснулся его нежными руками. Чимин прячет лицо в рубашку своего возлюбленного. — Да, — почти смущенно соглашается он. — Так и было. Он тянет Тэхёна прочь от зимней картины, и дверь со скрипом закрывается, пока они направляются к очагу. Их дом обветшалый, неказистый и не особенно защищает от холода, но им двоим этого вполне достаточно. Для того, чтобы согреть их драгоценный дом изнутри, им нужны только они сами. Тэхён выводит на коже Чимина круговые узоры и играет с воротом его рубашки. — Поначалу я подумал, что ты вор, — признается Тэхён. — Вор? — негодующе хмыкает Чимин. Он начинает отстраняться, но Тэхён притягивает его обратно и обнимает со смехом. — Была глубокая ночь, на улице бушевала настоящая метель, а ты шумел снаружи. Что еще я мог подумать? — дразнит Тэхён. Он обхватывает лицо Чимина и нежно целует каждую из щек. — И почему ты передумал? — спрашивает Чимин, чувствуя внезапное любопытство. Раньше Тэхён не рассказывал ему эту часть истории. — Из-за твоих глаз, — шепчет Тэхён. — Они не были ни глазами незнакомца, ни тем более глазами вора. Ты поверишь, если я скажу, что прямо тогда, с первого взгляда я понял, что ты тот самый? Чимин краснеет, не в силах встретиться с Тэхёном взглядом, и внутри него разгорается знакомый голод. Тэхён ждет и смотрит отчаянно, кажется, уверенный, что Чимин ему не поверит. Но для Чимина это вне всяких сомнений исключено. Он такой же, как Тэхён. Когда Чимин впервые посмотрел Тэхёну в глаза, увидел его красивое лицо и мягкую улыбку, кровоточащими ногами ощутил прикосновение рук — он влюбился на месте. Одной мысли о том, что кто-то вроде Тэхёна остановился, чтобы его освободить, и увидел в столь уродливом облике нечто прекрасное, хватило, чтобы мгновенно заворожить Чимина. Он устремляется вперед и находит губы Тэхёна своими. Подобные невинные поцелуи у них далеко не впервые. Чимин отстраняется, только чтобы перевести дыхание, и тут же, не в силах вынести расстояние, прижимается к Тэхёну лбом. — Значит, мы с тобой одинаковы, — выдыхает Чимин. — Я полюбил тебя с того самого дня, как ты меня спас. «Со дня снежной бури», — наверняка думает Тэхён. Но в сердце Чимина остается секрет их настоящей первой встречи, и он слишком тяжел, чтобы скоро с ним расстаться. Тэхён улыбается и снова целует Чимина, в этот раз более влажно и голодно. Нарастающий между ними жар сжигает вину Чимина, и их тени сплетаются у огня. Тэхён медленно раздевает Чимина, а тот дрожит, чувствуя воздух обнаженной кожей. Но руки и губы Тэхёна прогоняют холод. Это так похоже на их первый раз, но в то же время совершенно по-иному. Пальцами, покрытыми маслом, Тэхён нежно разрабатывает Чимина. Когда Тэхён наконец-то входит, Чимин чувствует лишь приятное покалывание. Он торопит Тэхёна, и наслаждение нарастает быстрее и сильнее, чем раньше. Чимин находит свое избавление, но и Тэхён не сильно отстает. Тэхён не успевает отстраниться, когда Чимин обхватывает его ногами, вынуждая излиться изнутри. Тэхён издает удивленный стон, и от выражения его лица Чимин хихикает. — Мне нравится, когда ты внутри, — признается Чимин, запыхавшись, и ногой скользит по ноге Тэхёна. — Пусть даже ненадолго. Тэхён смеется и покрывает Чимина поцелуями, шепча слова любви и страсти с каждым из них. Чимину следует чувствовать тепло и удовлетворение, стоит принимать любовь Тэхёна целиком — но он не может. Что-то холодное сворачивается у Чимина в груди. Тэхён не знает о нем правду. Не знает, что мужчина, с которым он возлег— дух, замурованный в плоти человека, потусторонняя мерзость. Чимина бросает в дрожь от внезапного чувства вины, но Тэхён решает, что это от холода. Он обнимает Чимина и целует в макушку. — Я люблю тебя, — едва различимо говорит он в последний раз, закрывая глаза. «Сказал бы ты это, зная мою истинную сущность?» — так сильно хочет спросить Чимин. Но Тэхён уже спит, и Чимин остается трусом, продолжая страшиться ужасной правды, которую может принести ответ.

***

Они заждались весны. Когда снег тает и вновь появляется трава, начинается и настоящая работа. Тэхён — фермер, и за год, проведенный вместе, он научил Чимина всему, что знает о выращивании урожая. Когда садить и когда собирать, как часто поливать и полоть. Почти всегда Чимин с Тэхёном работают в поле бок о бок — делают все, что в их силах, чтобы собрать хороший урожай и переждать еще одну суровую зиму. Иногда, в такие дни как сегодня, Чимин пользуется случаем и убирает пыльный дом, чистит ковры и полирует столовые приборы. Но лучшее весной — не теплая погода и даже не труд, а птицы. Весной они возвращаются, вьют гнезда на зеленеющих деревьях и поют Чимину. Песни легкие и радостные, сладкие трели слышны тут и там. Чимин подметает и начинает подпевать, чувствуя себя почти таким же свободным и невесомым, как птицы в небе. В нем просыпается желание воспарить вместе с ними за облака и дальше к звездам — но почти сразу любовь к Тэхёну придавливает Чимина обратно к земле. Чимин знал, что означало оставить все, что он имел ранее, ради того, что он получил. Он не жалеет о своем выборе даже на миг. Тэхён такой хороший и добрый, в нем так много любви и тепла, что вся прошлая жизнь Чимина меркнет в сравнении. — У тебя прекрасный голос, — внезапно говорит Тэхён. Чимин прекращает подметать и поднимает взгляд. Тэхён смотрит на него восхищенными сияющими глазами и улыбается так широко, что у Чимина болит в груди. Слова срываются с его губ быстрее, чем он успевает их остановить. — Если когда-нибудь этот прекрасный голос пропадет, будешь ли ты так же меня любить? — спрашивает Чимин. У Тэхёна дергаются губы, и на мгновение Чимину страшно, что тот над ним посмеется. Правда, ну что за внезапные вопросы? Но тут… — Конечно, буду, — ворчит Тэхён и касается щеки Чимина. Большим пальцем он вытирает скатившуюся слезинку — Чимин ее даже не заметил. «Если мне придется отказаться от этого тела, — думает Чимин, — ты больше никогда не услышишь мой голос».

***

Все рушится летом, когда Тэхён заболевает. Лекарь говорит, что это болезнь легких, уничтожающая их изнутри, черная и враждебная. Тэхён ужасно кашляет, и с каждым хрипом его губы окрашиваются красным. Тэхён уверяет, что с ним все будет в порядке и не стоит беспокоиться, но лекарь предупреждает: без средства он умрет до зимы. Так что остается только один вариант —достать Тэхёну лекарство. Увы, есть небольшая загвоздка. Лекарство дорогое — Боги, как же дорого оно стоит! — и у них не будет таких денег, даже если продать все имущество. Даже если урожай будет хорошим, и Чимину удастся собрать его в одиночку, пройдет слишком много времени. С каждым днем Тэхён кашляет все более темной кровью и все чаще проваливается в беспамятство. Деньги нужны Чимину как можно скорее, от этого зависит жизнь Тэхёна. Ради него Чимин старается не унывать. Он напускает на себя самый безмятежный вид, будто его мир не перевернулся. Но из них двоих лучшим актером всегда был Тэхён, и он сразу же понимает, что к чему. Видит волнение, грызущее Чимина, и страх, пронзающий его сердце. Тэхён берет Чимина за руку и чувствует жуткий холод. — Чиминни, не волнуйся за меня, — улыбается Тэхён. — Я сильнее, чем кажусь. Я с этим справлюсь, мы справимся… Он заходится в сильнейшем кашле, кровь пачкает губы и попадает на руку. Чимин инстинктивно стискивает другую. Ему хочется притянуть Тэхёна ближе, укрыть от всего, а особенно от этого ужасного недуга. Но единственный способ защитить Тэхёна — это лекарство, которое они не могут себе позволить. Сам Чимин прожил долгую жизнь, он существует, кажется, сотни и сотни лет. Когда он отказался от своей истинной формы и выбрал этот жалкий сосуд, братья и сестры упрекали его. И сейчас они бранили бы его за то, как высоко он ценит жизнь Ким Тэхёна. Будь они рядом — дружно сказали бы Чимину найти какого-нибудь нового, другого человека. Но для Чимина нет никого другого. Только Тэхён и скромная, счастливая жизнь, которую они создали вместе. Чимин не позволит болезни отобрать это у него. — Я найду способ, — клянется он, дрожа, и слезы обжигают его глаза. — Обещаю, Тэ. Я сделаю все, чтобы тебя спасти. Чимин говорит и замечает гобелен на стене: серый, громоздкий и совершенно не красивый. Тэхён купил его у какого-то торговца со скидкой, и когда он принес гобелен домой, Чимин морщил нос от раздражения — он сам мог бы сделать куда ярче и роскошнее. Вот чем Чимин займется. Он будет ткать.

***

Всю ночь Чимин проводит за ткацким станком, превращая обычные нити в прекрасно выплетенное творение искусства. Гобелен сверкает на свету — в него вплетены перья Чимина. На рынке за гобелен дают куда больше денег, чем Чимин рассчитывал. Их даже хватает на первую дозу лекарства, и Чимин с радостью его покупает. При виде снадобья Тэхён только моргает. Кажется, он озадачен и переживает, как Чимину удалось сделать невозможное и так быстро. — Я выткал гобелен, — смущенно объясняет Чимин. — Это было совсем несложно. Тэхён все равно колеблется, прежде чем принять лекарство. — Пожалуйста, Тэ! — восклицает Чимин. — Так надо! Я заработал честно, правда! Он шмыгает носом и закрывает лицо руками, когда из глаз начинают литься слезы. Чимин признается во всех переживаниях, которые испытывает, и даже небольшой злости на то, что Тэхён просто не выпьет снадобье и не перестанет обо всем волноваться. — Все это время ты заботился обо мне, — снова пытается Чимин, и голос его чистый и твердый, чтобы Тэхён наконец услышал. — Моя очередь позаботиться о тебе. Тэхён молчит, но выражение его лица меняется. Чимин ждет, затаив дыхание и сжав кулаки. Если придется, он силой напоит Тэхёна. Все, что угодно, лишь бы тот жил. Но тут Тэхён дергает головой и выпивает средство одним глотком. Чимин расслабляет ладони и делает глубокий вдох. Он целует Тэхёна в уголок губ и чувствует горький привкус лекарства. — Спасибо, Тэ, — шепчет Чимин. Он уходит, чтобы снова прясть, несмотря на боль в пальцах. Лекарства нужно больше. Чимин почти не спит, не ест и не пьет. Он живет на вековой энергии, скрытой глубоко внутри, той бурлящей силе, что из-за всего произошедшего сжалась в маленький дрожащий огонек. Чимин вырывает перо за пером и на станке вплетает их в белые и серебряные нити. Он чувствует, какой болью отзывается тело, когда он с корнем вырывает перья из кожи. Чимин не позволяет Тэхёну увидеть себя за работой. Его любовь и так почти все время проводит в кровати, но после приема лекарства Тэхён уже может садиться и проводит ночи без кашля. Даже если Тэхён будет настаивать, Чимин ему откажет. Тэхёну не нужно видеть его уродство — белоснежные перья, торчащие на спине и руках, кровь, что иногда стекает по рукам и окрашивает серебро и белизну гобелена в красивый розовый или красный. Чимин продает все, что создает, приносит новые дозы лекарства, а потом аккуратно поит ими Тэхёна. Однажды вечером Тэхён хватает Чимина за руки — огрубевшие и порезанные — и целует каждый палец. — Твои пальцы прекрасны, — говорит он хрипло и улыбается. У Тэхёна теплая душа, он так дорог и любим. Но его губы все ещё слишком холодны, и руки тоже подобны льду. У Чимина перехватывает дыхание, ему самому больно видеть недуг настолько драгоценного ему человека. Чимин отворачивается от Тэхёна. Он готов снова уйти работать, но не может. Во всяком случае, пока. Он обнимает Тэхёна со спины и зарывается в его рубашку израненными руками. — Если когда-нибудь у меня пропадут красивые пальцы, будешь ли ты все так же любить меня? — Чимин вскрикивает и чувствует, как внезапно намокают щеки. Он говорит уже не о своих изуродованных пальцах, но об истинной форме, о том, что скоро пальцев у него не будет вовсе. Перьев осталось совсем немного. Кашель Тэхёна настолько силен, что отдается у Чимина в груди. Но его руки все так же мягко рисуют невидимые круги у того на ладонях. — Конечно, буду, — говорит Тэхён, и голос его будто высечен из камня.

***

Чимин продолжает ткать, день за днем и ночь за ночью он проводит за станком. Он вкладывает в работу все силы, выдергивает каждое перо, до которого может достать — неважно, маленькое или большое — и вплетает их в нити. Чимин чувствует, как раскалывается на части, расходится по швам без своих перьев. Даже цвет волос у него изменился, почти сине-серый вместо красивого серебристого, что был раньше. К счастью, Тэхён ничего об этом не говорит — возможно, из-за болезни он и не заметил, что говорить о беспокойстве. Другой цвет волос и испорченные руки того стоят, даже когда Чимину приходится выносить назойливые и осуждающие взгляды на рынке. Одна из торговок говорит Чимину, как ужасно выглядят его руки, что нужно за ними следить или хотя бы сделать перерыв в работе. Но та женщина не понимает: ему нужно еще чуть-чуть лекарства, совсем немного, и Тэхён поправится. Тэхён уже не кашляет, в груди у него только глухо шумит. Возможно, на следующей неделе или чуть позже он сможет выбраться из постели. Чимин не может сдаться, когда цель настолько близко. Пусть он больше не чувствует пальцев, пусть у него не осталось почти ничего, чем можно ткать на станке, за которым он сидит. Капля крови падает прямо в центр работы, и в ту же секунду Чимин понимает, что у него осталось всего одно перо. Одно перо. Туман, накрывавший его последние дни, спадает, и внезапно Чимину кажется, будто его ударили под дых. Одно перо — вот и все, что у него осталось. Как только Чимин его использует, все будет кончено. Маг Намджун сказал Чимину, что он останется в этой форме, пока будет беречь свои перья и хранить тайну сущности. Если он лишится всех перьев, если Тэхён как-то узнает, кто Чимин на самом деле, то он потеряет человеческую форму и будет вынужден вернуться в небеса. Он станет журавлиным духом и больше никогда не увидит Тэхёна. Замотанные и искалеченные руки Чимина трясутся, ему ужасно хочется разбить станок и перестать. Он не может оставить Тэхёна, не после всего, что уже сделал, чтобы тот остался жив. Но… Если Тэхён не получит последнюю дозу лекарства, болезнь может обостриться и он рискует умереть. Стоит ли игра с жизнью Тэхёна человеческого облика Чимина? Ответ ясен как день. Чимин хочет хотя бы увидеться с Тэхёном напоследок, попрощаться — но вина будет слишком сильна. Чимин слишком боится раскрыть Тэхёну свою сущность, даже если в итоге он потеряет все. Чимин плачет, обхватив изуродованными пальцами последнее перо на руке, и думает об улыбке Тэхёна, его нежных руках и добром сердце. — Эй, Тэ, — говорит Чимин пустой комнате, — если когда-нибудь я вовсе перестану быть человеком, будешь ли ты все так же любить меня? Чимин тянет перо и издает ужасающий крик, когда его вырывает. В тот же миг он чувствует теплое объятие, и Тэхён накрывает его окровавленные руки своими. — Конечно, — нежно отвечает Тэхён. — Если у тебя вырастут крылья, и ты улетишь в небо, я все равно буду тебя любить. — Что ты?.. — резко вдыхает Чимин. Он чувствует, как тело начинает разрушаться, будто бы сворачиваться внутрь, оно медленно рассыпается и исчезает — но Тэхён продолжает говорить. Чимин цепляется за его голос, чтобы не потерять себя. — Я никогда не забуду нашу первую встречу. Тот журавль был так красив, — шепчет Тэхён. — Мне было так его жаль, ведь его глаза были совсем как у человека, они как будто молили меня его спасти. Чимин плачет и знает — это последний раз, когда он чувствует слезы на щеках. — А потом, неделю или две спустя, на моем пороге появился ты. Я не лгал, когда говорил, что твои глаза выглядели знакомо, — признается Тэхён. — Поначалу я думал, что схожу с ума. Ну то есть, человек с глазами журавля? Смешно же, правда? Чимин качает головой. — Вовсе нет! — восклицает он и с его губ срывается горький смешок. — Тэ, ты знал. Все это время? — Я подозревал, — тихо говорит Тэхён, касаясь шеи Чимина губами. — Но только когда ты спросил, буду ли я любить тебя, если у тебя пропадет голос, тогда я точно уверился. — Н-но как? — Я всегда верил в духов и тому подобное, — говорит Тэхён, и в его голосе снова слышна хрипотца. — Было не так сложно поверить в тебя. Чимин сильнее сжимает перо, и на него давит невероятная тяжесть. Что-то зовет его, какой-то чужой и высокий плачущий звук. — Тэхён, — говорит Чимин, оборачиваясь. Он смотрит Тэхёну в глаза и чувствует так много всего сразу. «Я люблю тебя» — у него на кончике языка, чтобы сказать в последний раз. Но силы, им управляющие, сильнее, и магия тает так быстро, что Чимин исчезает, не успев сказать ни слова. На его месте остается только одно белое перо — единственное свидетельство его существования. Тэхён долго не сводит с него глаз. Перо падает, и Тэхён ловит его на лету. — Я буду помнить журавля, что я увидел тем днем, — шепчет он, бережно сжимая перо Чимина. — И я буду помнить тебя, мою любовь. Тэхён слышит, как снаружи воет ветер и ставни их дома трясет, и выглядывает в окно. Начал тяжело падать снег, который толстым слоем накрывает мертвую осеннюю траву. «В день, когда мы встретились, и в день, когда ты ушел, падал снег», — печально думает Тэхён. Ему остается только ждать и надеяться, что, когда снег пойдет в следующий раз, Чимин найдет дорогу домой.