Подсолнухи вокруг нас

      Юнги резко начинает тосковать по дому. Не по однокомнатной квартирке в одном из спальных районов, а по родному дому. Дому, где тепло улыбается мама, где солнце светит ласково, где облака — история на холсте высокого синего неба, неповторимая и завораживающая. Хочет обратно в маленький провинциальный городок, где все друг друга знают. К стае глупых детишек, самому снова стать беззаботным ребёнком. Вновь встретить странного соседского мальчика. Снова ходить с ним на поляну, где стрекотали кузнечики, откуда небо казалось невероятно высоким и чистым, где мирно цвели подсолнухи, а их листья словно отражения солнца на земле. Хочет снова замечать странное внимание, но не понимать в силу возраста. Снова чувствовать чужое тепло за спиной, снова смотреть на красное от жары лицо соседа, а самому улыбаться победно, ведь голову защищает любимая зелёная панамка. Именно зелёная, а не, как говорил тот, жёлтая. Даже мама подтвердила, а значит Юнги был прав. Юнги вспоминает всё это и мысль о том, что он скучает по «странному соседскому мальчику» становится всё отчётливей. Помнит, что он вместе со своей семьёй переехал в их городишко. Помнит, как ходил вместе с мамой познакомиться. Помнит, что новый сосед привязался к нему как щенок. Помнит, вкус его любимого мороженого. Помнит дату его отъезда в Сеул. Юнги точно скучает по «странному соседскому мальчику». Не по студенту второго курса юридического факультета Чон Хосоку, а по надоедливому и пугливому Хосоки из семнадцатого дома на углу. Скучает по «Хён давай погуляем возле школы, я тебе газировку куплю.» и «Юнги-хён самый лучший!», а не по «Здравствуй, хён» раз в день. Скучает по весёлым, живым, блестящим глазам, а не по холодному колючему взгляду. Юнги замечает, что его зовут только со второго раза. — Хён, ты чё завис? — спрашивает Хосок, падая на стул напротив Юнги. — Раньше ты не был настолько тормознутым. — «А ты настолько придурком» — хочет огрызнуться Мин, но отвечает лишь красноречивым взглядом, а-ля отъебись. — В любом случае, — продолжает Хосок, полностью игнорируя реакцию Юнги. — Хён, поехали домой. Мне нужно навестить маму, да и ты давно к своим не ездил. Давай завтра в обед выедем? — у Юнги вроде как дела и всё такое, но на следующий день он вместе с Хосоком едет за пару сотен километров домой. Нудную езду разбавляет громкая музыка, но Юнги всё равно натягивает наушники и глядит в окно. Места становятся всё роднее и отзываются неприятным чувством дежавю. Они останавливаются в десяти минутах от их городка и направляются на холм, куда ноги уже идут сами, помня дорогу ещё с детства. Конец августа, все подсолнухи почти отцвели, лишь иногда встречаются всё ещё яркие и живые цветы, приветливо раскинувшие лепестки. Лучи уходящего солнца не слепят глаза, врезаясь в козырёк зелёной панамки. От последней жары спасает холодный напиток в руках. Небо всё ещё высокое и свободное, а губы странного соседского мальчика мягкие даже спустя почти десяток лет. Поцелуй вкуса закатного солнца — думает про себя Юнги, скрестив руки на чоновой шее — и подсолнухов вокруг нас.