Личная ночь страха Питера Винсента без буквы "с"

      — Питер...       Этот ласковый голос мог обмануть кого угодно, но только не Питера.       — Что тебе нужно...       — О, только не говори «чудовище», — иронизировал голос, — знаю я твои приёмы и перечень стандартных оскорблений.       Питер закатил глаза и потянулся к джину, потому что тянуться к колу было бессмысленно. Только не с этим вампиром.       Бледная рука отодвинула бутылку.       Позади Питера стоял предмет всех его мыслей на протяжении последних месяцев.       Аро Вольтури появился в доме Питера через неделю после убийства Джерри. И разницу между вампирами Питер почувствовал буквально сразу, начиная с того, что Аро попал в дом даже без приглашения. Он легко предупредил все попытки Питера добраться до оружия и, как мягкую игрушку, опрокинул его на кресло.       Оказывается, вампиры могут приходить, просто, чтобы поговорить. Глава могущественного клана Вольтури приехал из Италии, чтобы лично посмотреть на того смертного, который смог противостоять пусть и не такому великому, но довольно опасному клану. Джерри и его «дети» никогда не были в фаворе у Вольтури, поэтому их изгнали еще столетия назад.       Аро не собирался его убивать. В тот день это настолько обрадовало Питера, что он даже гостеприимно пригласил его выпить.       И это была фатальная ошибка Питера. Алкоголь, оказалось, срывал башню не только у людей. А Питер, как признался потом Аро, пах ну просто сногсшибательно.       Ладно, Питер и сам был немножечко виноват: примерно в той же степени, что и жертвы насильников — те, что в коротких юбках. Весь вечер он пожирал Аро глазами, потому что тот был охренительно красив: ухоженные, но сильные руки, дорогой костюм — у Питера был фетиш на шмотки, что поделать, — а эти длинные чёрные волосы, обрамляющие ровное лицо с милым острым носом, будто только что участвовали в рекламе какой-нибудь «Шаумы». В общем, Аро показался Питеру хорошим парнем и интересным собутыльником.       Красные глаза Аро с каждым выпитым бокалом всё больше чернели. Питер ошибся, подумав о том, что их влечение друг к другу хоть и обоюдное, но значит одно и то же.       Питер очнулся через неделю в больнице, с такой кровопотерей, которая могла стоить ему жизни, если бы кто-то чудесным образом не вызвал скорую помощь. Персонал в больнице сочувствующе над ним шутил, спрашивая, как так вышло, что знаменитого «охотника на вампиров» покусал вампир. Было время, Питер и сам бы не поверил в это, но воспоминания о том, как обжёг первый укус Аро и с какой быстротой и адской болью стремительно угасало сознание, даже несмотря на то, что он был тогда пьян, никак не отпускали.       — Уйди.       — Я не могу, пока ты не объяснишь мне значение особенно интересных метафор из твоего ответа на мои извинения.       Аро достал несколько сложенных листов формата А4 и помахал ими у Питера перед носом. Питер невольно покраснел — да, он был довольно экспрессивным человеком, но когда к нему пришло письмо от Аро с извинениями в четыре, чёрт возьми, слова: «Прости, я немного перестарался», Питера прорвало. Как только он смог держать в руке ручку, Питер в самых несдержанных выражениях ответил Аро, что думает о нём, его извинениях — и куда ему их надо засунуть, и насколько глубоко! — его клане, дальних и близких родственниках, и отдельно три абзаца посвятил тому, как будет наматывать на кулак «твои чёрные патлы, сраный кровосос» и хреначить головой о стену какой-нибудь церкви.       — Я немного вспылил.       — Тут три листа мелким почерком.       — Ты сам виноват. Я сказал: уходи.       — Пожалуйста, не злись на меня, я не хочу такой же участи, что и Джерри.       Аро произнёс эти слова обыденно, без усмешки, хотя оба знали, что Питер не смог бы с ним справиться. Ничего не понимая, Питер повернулся и встретился с Аро взглядом. Неужели в его красных глазах и правда было раскаяние?       — Мне действительно жаль, что я не сдержался. Знаешь, мне, видимо, противопоказан алкоголь. Но ты, кажется, пьянишь ещё сильнее.       Аро сделал глубокий вдох и зажмурился. Когда он открыл глаза, его радужку снова заволокло чёрным. Питер отшатнулся и врезался спиной в столешницу.       — Не бойся, я контролирую себя, — улыбнулся Аро, обнажая острые клыки.       Питер сглотнул. Когда тебе говорят «не истери», почему-то хочется истерить ещё громче. Со страхом принцип тот же.       — Не бойся, твой запах от этого только усиливается.       — Не стой так близко, — вспылил Питер, упираясь руками в грудь Аро. Разумеется, ни на сантиметр сдвинуть эту мраморную статую не удалось. — Мог бы лично прийти извиниться, раз уж так свербело. И пораньше. Я, блин, каждую ночь ждал, что ты заявишься и «допьёшь» меня, — отчего-то надулся Питер.       — Правда? — брови Аро взметнулись, и его непроницаемое лицо на долю секунды стало чуть более живым. Он протянул руку и дотронулся ею до ладоней Питера, которые тот всё ещё не убрал с его груди. Питер почувствовал, как Аро вторгается в его сознание и видит то, о чём он на самом деле думал все эти дни и ночи.       Щёки Питера начали гореть. Не стоило позволять Аро заходить так далеко, но когда он попытался освободиться, Аро только сильнее сжал его руки, проматывая картинку за картинкой.       Питер теперь только и мог, что стоять столбом и не дышать, пока Аро его не отпустил. Зрачки у того всё ещё были чёрными, а лицо снова не выражало абсолютно ничего. Питер кое-как вывернулся из ослабевшей хватки и, намереваясь спрятаться где-нибудь поближе к крестам, быстро покинул гостиную.       Прежде чем руки Аро буквально стиснули его в своих железных объятиях, Питер успел схватить с комода большой золотой крест на массивной цепочке, который несколько лет назад выменял у православного попа на пару сотен грамм кокса, потому что уж очень внушительным этот крест ему показался, даром что золотой.       Из-за невозможности вырваться Питер наугад закинул руку назад и был вознаграждён полным боли шипением. Аро тут же отдёрнул руки и отступил к стене. На его потрясающе красивом лице красовался неприятный ожог.       — Храни тебя господь, поп. Надеюсь, ты не сдох от передоза, — с удивлением пробормотал Питер, взвешивая в руке орудие пыток.       Ожог на лице у Аро уже почти затянулся, и Питер, недолго думая, ударил его снова, теперь проверяя, действует ли цепочка так же, как и крест.       В этот раз ожог был глубже и длиннее — он рассекал бровь, шёл по глазу, а затем по мраморной щеке до скулы. Аро шипел и закрывал лицо ладонью, но и не делал попыток сбежать.       Питер улыбнулся. Он мог отомстить! Мысль о том, что Аро буквально позволяет ему это делать с собой, вылетела из головы, так и не успев там должным образом сформироваться, Питер уже надел крест на себя и с методичностью маньяка стягивал с Аро пиджак и рубашку. След на лице снова затянулся, и Питер, почти прижавшись к полуобнажённому Аро, взял крест и впечатал его в холодную грудь.       Аро завыл. Питер успел одёрнуть крест до того, как очередной ожог распространился дальше отпечатка.       Питер водил цепочкой по рукам, спине и груди Аро, отплачивая ему за каждую минуту той непередаваемой боли, которую он испытал в прошлый раз. За все нервные бессонные ночи и долгую реабилитацию.       Питер занёс руку для очередного удара, но Аро, который уже стоял перед ним на коленях, перехватил его за запястье.       — Ты хочешь меня убить? — цепочка повисла, касаясь руки Аро, но тот только морщился.       Питер помотал головой.       — Тогда достаточно.       Питер выпустил крест из рук, и тот с глухим стуком упал на пол. Ожоги на теле Аро почему-то перестали затягиваться, и теперь на его спине и груди краснели рубцы. По вискам катились капли пота, а грудь вздымалась от частого дыхания.       Пока Аро явно был не так силён, как раньше, Питер подошёл к нему и опустился рядом. Аро внимательно следил за его действиями, впрочем, не делая попыток сбежать.       Питер впервые по собственной инициативе прикоснулся к Аро. Тот снова не сделал попытки ни отстраниться, ни заглянуть в его мысли. Здоровая кожа у Аро была такой же гладкой, как и казалась со стороны. Он был холоден, несмотря на то что от устроенной Питером экзекуции сильно вспотел. Питер провёл кончиками пальцев по его вискам и запустил их в растрёпанную влажную шевелюру. Он потянул Аро за волосы, и ощущение власти над сильнейшим вампиром опьянило получше джина.       — Ты тоже восхитительно пахнешь, Аро, — прошептал Питер, склонившись к открытой белой шее. Он с наслаждением отметил, как Аро нервно сглотнул. — Если бы мог, я бы покусал тебя... — задумчиво продолжил он, прижимаясь носом к ключице.       Аро не двигался, но то, как он сильно сжал кулаки, подсказывало, что то, что делает Питер, пусть и не совсем нормально, но зато нравится им обоим.       Губы у Аро потрескались, но поцелуй от этого менее приятным не стал. Питер покусывал их и сразу же слизывал капли крови — она была не такая, как у него самого, когда он разбивал собственные губы или занозил палец. Этот вкус не отдавал железом, а наоборот — чем-то очень приятным, что хотелось пробовать ещё больше, и Питер терзал губы Аро до тех пор, пока тот впервые не начал сопротивляться.       — Остановись — или пожалеешь, — хрипло сказал он, прижимаясь лбом к его плечу.       — Совсем остановиться? — сердце у Питера почти что выскакивало из груди — теперь он чувствовал, как те несколько капель крови обжигают пищевод и будто распространяются по телу горячей волной.       — О нет, совсем не надо, — усмехнулся Аро, и Питеру этого было достаточно.       Он всё ещё не выпустил чёрные волосы, так что поднять своего добровольного пленника не составило труда. Аро слегка покачивало, и угрозы от него Питер не чувствовал, когда стягивал с него и с себя остатки одежды и водил руками по его телу. Питер настолько увлёкся, что не заметил, как Аро чиркнул ногтем по его плечу, и из маленькой раны закапала кровь.       Он попытался отшатнуться, но Аро скопил достаточно сил, чтобы не дать ему это сделать. Он слизал всю кровь с плеча и провёл языком по ране. Питера будто током прошило от этого касания. Он с удивлением уставился на уже затянувшуюся царапину — только порозовевшая кожа обозначала то место, где Аро его поцарапал. Питер перевёл взгляд на Аро и обнаружил, что его шрамы от ожогов стали чуть меньше.       — Ещё, — неожиданно для самого себя прошептал Питер.       Аро не надо было повторять дважды, он встал перед Питером на колени так, чтобы их лица были на одном уровне. Он провёл пальцем по губе Питера, и тот увидел, насколько острыми стали его ногти. Чувство страха смешалось с возбуждением, и когда Аро прижал свою ладонь к скуле Питера, тот был готов сразу и кончить, и умереть.       Но Аро его обманул: боль резанула на этот раз живот — другая рука у Аро была свободна, и он прочертил линию сантиметров в пять.       Питера передёрнуло, в глазах помутнело, но когда Аро опустился ниже и вновь зализал рану и всю кровь, адреналин снова ударил в мозг и прилил ко всем прилагающимся частям тела, руки сами потянулись к уже знакомому затылку и привлекли Аро ещё ближе.       Аро кусал его, царапал и облизывал — Питер никогда не думал, что подобное будет доставлять ему удовольствие. Аро уложил его на живот, и Питеру пришлось уткнуться лицом в подушку, чтобы не стонать слишком громко. Он чувствовал укусы и царапины в самых разных местах: лёгкие на ягодице, более глубокие у рёбер и под лопатками — эти заставляли его выгибаться и двигаться навстречу сводящим с ума ощущениям.       Сложно было сказать, когда Питер не выдержал в первый раз. Его будто накачали наркотиками, всё, что было важно — это тяжёлое дыхание Аро и то, что тот делал с его телом. Аро ни разу не прикоснулся к его члену, но его острые клыки, которые теперь прикусывали его живот настолько аккуратно, что это было уже никак не похоже на то, что он делал это ради крови, в конце концов довели Питера до оргазма. Он никогда бы не подумал, что кончить от подобного вообще возможно.       Питер не успел даже устыдиться собственной несдержанности, а Аро уже слизывал с его живота сперму, причём казалось, что это ему нравится ничуть не меньше, чем кровь.       Питер снова начал возбуждаться, словно ему было пятнадцать. Он притянул Аро к себе и впился в его зажившие губы. Это был самый глубокий поцелуй в его жизни — Аро совершенно не нужно было дышать, если он того не хотел, и он не отрывался от Питера до тех пор, пока тот не начал терять сознание. Странным образом от этого Питер завёлся ещё больше. Пока он пытался отдышаться, Аро вылизывал его шею, и Питер уже не боялся, что тот его укусит. А каждый раз, когда член Аро касался его члена, Питеру хотелось умереть.       Он не без труда вывернулся из стальных объятий и подполз к тумбочке. Пока он там копался, Аро оглаживал его задницу так нежно, что Питер подумал, что в нём что-то сломалось. Когда он повернулся к Аро, тот с нескрываемым сожалением провожал взглядом его зад.       — Если я буду сверху, то убью тебя, — ответил Аро на незаданный вопрос.       — Ну тогда, по-моему, вопрос о том, кто сверху, решился сам собой.       Аро успел только выгнуть брови, а Питер уже опрокинул его на спину и начал целовать, одновременно выдавливая смазку на пальцы. Внутри Аро оказался таким же холодным, как и снаружи, и это было так странно, что Питеру захотелось сразу же вставить в него член, не растягивая. Но, по всей видимости, он у Аро был первым, и надо было сделать всё так хорошо, чтобы у самого Питера это не оказался последний раз.       Он дразнил Аро лёгкими толчками до тех пор, пока тот не перестал ёрзать и не начал насаживаться сам. Тогда Питер добавил третий палец и согнул их, вызвав у Аро такой протяжный стон, что его должно было быть слышно на первом этаже.       Аро стискивал его в своих руках так сильно, что Питеру казалось: ещё немного, и все его кости превратятся в труху, но сил и желания на то, чтобы сказать об этом Аро, не было.       На той же тумбочке в беспорядке лежали металлические украшения, которые он навешивал на себя во время шоу. Питеру пришлось сильно постараться, чтобы оторвать от себя Аро, он схватил первую более или менее длинную и прочную на вид цепочку и, связав ею запястья Аро, прицепил к одному из кованых столбиков кровати, игнорируя странные вампирские взгляды.       Питер легко вошёл в Аро, хотя тот и пытался сперва отстраниться, чтобы уйти от неприятных ощущений.       — Не строй из себя неженку, — пробормотал Питер, кусая Аро за ухом.       — Кто бы говорил, — зло прошипел Аро, — я крови-то тогда совсем немного выпил, а ты сразу отключился...       Питеру хотелось ответить на этот выпад, но ему было так хорошо, что нужные слова не пришли в голову, поэтому он просто сжал Аро в объятиях и начал размеренно двигаться.       Питер всеми силами старался выбросить из головы мысли о том, что он как будто трахается с трупом — Аро всё ещё был холоден, как снеговик, даже внутри. Но нет, у него билось сердце — Питер чувствовал его под своими ладонями. Он мог делать с Аро всё, что пожелает, потому что тому в итоге ничего не будет. Он цеплялся за его белую задницу изо всех сил, раскрывая Аро ещё больше, чтобы входить на полную длину, вжимался в него так, что чувствовал член Аро между ними. Питер вдалбливался в холодную плоть с упорством маньяка, гнался за собственными ощущениями, кусал Аро за шею и плечи, облизывал виски и скулы и через тяжёлую пелену слышал, как Аро вторит его глухим стонам.       Когда Питер кончил второй раз, это было так хорошо, что он даже не заметил, что Аро порвал цепь и вырвал у кровати столбик.       Он понял, что что-то не так, только когда рука Аро схватила его за волосы и оттащила наверх.       Аро смотрел на Питера с такой гримасой разочарования, что Питеру стало даже смешно. Но он быстро вспомнил, что Аро может удовлетвориться также и его шеей, так что покорно опустился ему между ног и взял в рот член.       Он сжимал его губами и рукой, действовал грубо и быстро, потакая желанию Аро и воле его тяжёлой руки на собственном затылке.       Питер ввёл три пальца в разработанную дырку и безошибочно нашёл, куда надо надавить. Аро кончил сразу же, выгнувшись и чуть ли не сбросив с себя Питера.       Хотелось сказать Аро, что он его простил и что тот может прийти к нему ещё пару раз или вообще приходить в любое время, пока Питер не станет дряхлым старикашкой, но сил хватило только на то, чтобы подползти к нему и, отодвинув разметавшиеся волосы, положить голову на край подушки.       Проваливаясь в сон, Питер почувствовал, как его чем-то накрывают, а сбоку прижимается холодное тело.