Blur

Сонный паралич — то, что случалось периодически раз в месяц, и именно по этой причине сегодня Мари увидела больше, чем нужно. Она уже не спала, но еще не бодрствовала. Она не бодрствовала, и поэтому видела то, чего не должна была видеть. А самое страшное — он ее заметил. Он оглянулся, когда понял, что она наблюдает. И он даже сказал, крикнул ей в лицо: — Убирайся отсюда, Мари! Но она не могла. Тело сковало страхом — она его чувствовала, но не могла открыть глаза наяву. Она жмурилась и жмурилась, но не просыпалась. Она уже слышала телефон и будильник, но не могла пошевелиться. Она все видела и знала. Кира — Ягами Лайт. Он успел оглянуться, а Мари успела проснуться. А то чудовище — его альтер-эго или что-то другое — знало, что она подсматривала за ним в комнате. — Мне нужно срочно поговорить с Элом, — заявила Мари, увидев Мацуду. Она даже не попыталась позвонить Мацуде, и в шесть утра явилась прямо в отель, где по ее подозрениям проживал Эл. Спать больше не хотелось, а еще ей было страшно. Мацуда, увидев Мари, испугался — от нее не спрятаться! И преградил ей дорогу. Он спросил только: — Как ты узнала, где он? — Ты знаешь, как. Мари уже собралась пройти к лифту, но Мацуда не пускал ее: — Ты не можешь туда явиться. Таковы порядки. И вообще ты видела время? — Мне плевать на порядки. Мари смахнула его руки и пошла дальше своей дорогой. Ему пришлось догонять ее. Он сказал: — Слушай, я передал ему твои слова, но он… Мне неудобно говорить, но он сказал, что ты сумасшедшая. — Я — сумасшедшая? — воскликнула Мари и остановилась, глупо хлопая глазами. Она не раз слышала такое в свой адрес, но сейчас почему-то страшно обиделась. — Наверное, ты все перепутал. Я должна поговорить с ним сама. Полицейский, дежуривший на стойке, сказал: — Все в порядке, Мацуда? Мне позвать охрану? — Нет, мы уже уходим, — замахал руками Мацуда. — Я не уйду! — заявила Мари. — Оставь меня. Иначе я загипнотизирую тебя, и ты упадешь в обморок. — Ты серьезно?! — поразился Мацуда и нерешительно отступил. — Конечно, нет! Я что, похожа на гипнотизера? — Послушай, Мари, я могу позвонить ему через пару часов, а ты пока съезди домой, отдохни. Я попробую убедить его выслушать тебя, — предпринял вторую попытку Мацуда, продолжая останавливать ее за плечи, потому что Мари с воинственным видом рвалась пройти дальше. — Мистер Эл, выходите! — вдруг закричала она, а Мацуда вздрогнул. Она стала кричать по сторонам, искать камеры. — Эл! Мистер Эл! Я знаю, что вы не спите! — Не будь ребенком! — испуганно оглядываясь, сказал Мацуда, но Мари продолжала кричать. Господи, ему точно достанется за номер, который Мари выкинула! Ведь он тоже знал, что Эл не спал. — Мистер Эл! Я знаю, как вы выглядите! Я знаю ваше имя! Эл! Эл! Полицейский у стойки, тем временем, уже звонил кому-то по стационарному телефону, а Мари продолжала кричать в воздух: — Рост около ста восьмидесяти, черные волосы, карие глаза, светлая кожа. Мистер Эл, вы не оставили мне выбора! Если вы не выйдете, я сейчас же пойду к Кире и нарисую ваш портрет! Эл! Мацуда схватился за голову, когда к Мари выбежали два охранника — один из них разговаривал по сотовому на ходу. Но Мари не растерялась — двери лифта как раз открылись, и она, столкнувшись с людьми, скрылась там. Двери закрылись прямо перед лицами растерянных охранников, потому что она нажала на все кнопки сразу. Сердце бешено колотилось, дрожали колени. Она никак не могла успокоиться после ночного кошмара, и сейчас не хватало только погони. Что за день?.. На всякий случай она сняла туфли, пока ехала в лифте. Мало ли, от кого еще придется убегать? Эл прятался в номере на двадцать первом этаже и наблюдал через камеры. Отпив из чашки, он спросил Ватари: — Кто эта сумасшедшая? Почему она устроила скандал? — Это та девушка, о которой вам говорил Мацуда, — ответил он. — Она утверждает, что она экстрасенс. — Она выглядит решительно. Он переключился на другую камеру и осознал — она вышла прямо на его этаже. Босиком — с туфлями в руках — она неспешно шла по коридору и осматривала каждую дверь, но пока еще ни одна не привлекла ее внимание. Она была похожа на собаку-ищейку, которая шла на запах. Эл занервничал, но не сильно. Только непонятно, как она узнала, в каком отеле он остановился. Видимо, проболтался Мацуда. А кто еще? Впрочем, на него можно было положиться, хоть он и не выглядел серьезно. Кто тогда? Она все шла — приближалась, — на несколько секунд останавливалась возле дверей в другие номера и шла дальше. Элу было не по себе, словно он прятался от маньяка-убийцы, заранее зная, что тот его найдет. Вдруг в номер так громко забарабанили, что размышлявший все это время Эл подпрыгнул на месте. Они с Ватари переглянулись, а эта девушка теперь уже за дверью кричала: — Мистер Эл, я знаю, что вы там! Я вас вижу! Вообще-то, Эл испугался. После случая с Кирой он не исключал возможности существования паранормальных явлений. Но все равно сказал нарочито спокойно: — Куда подевалась вся охрана, Ватари? Если девушка ворвется сюда, то живого места не оставит. Но Элу было любопытно. Впустить или нет? Как она узнала, в каком он номере? Она без конца дергала ручку и толкала дверь, рассчитывая, видимо, таким образом, запугать детектива, не выходящего из номера, поэтому, когда дверь открылась, Мари влетела в комнату, словно ее толкнули в спину. Перед ней стоял мужчина, но в шлеме, в черной одежде и молча. А Мари воскликнула: — Я вас умоляю! Я знаю, что это не вы. — Она вдруг стала оглядываться по сторонам. — Будем играть в прятки? Я найду вас! И она так резко посмотрела в сторону двери — Эл наблюдал через камеры, — что он испугался. В который раз за сегодняшнее утро. В номере были еще комнаты, закрытые дверьми, но девушка даже не взглянула на них. Обнаружив находку, она бросилась туда, но Ватари преградил ей дорогу. Он сказал: — Мисс, Эл прекрасно видит и слышит вас. Вы можете рассказать все, что вы хотели. — Я знаю, кто Кира, — ответила она. — И кто же? — Ягами Лайт. В комнате, где прятался загнанный в угол детектив, послышался звон чашки — он облился чаем, и с коричневым пятном на белой кофте, забыв о конспирации, выбежал без шлема. Мари и Эл смотрели друг на друга, пораженные, во все глаза. Мари, открыв рот, даже не удержалась и оглядела его с ног до головы. Всклокоченный, бледный и помятый, лучший в мире детектив стоял перед ней босиком. Во сне он не выглядел таким безумным, как наяву. Впрочем, кто сейчас не безумный? Кто не выглядит безумным в шесть утра? Не обращая внимания на недоуменный взгляд, Эл сказал: — И откуда вам это известно? — Хотя она смотрела так пристально, словно уже копалась в его душе. — Мне это приснилось, — не стесняясь, ответила Мари и надела, наконец, туфли. Если охрана и явится сюда, теперь уже неважно, поймают ли ее. Эл и Ватари переглянулись. Конечно, Эл подозревал Ягами. Он мечтал, чтобы кто-то пришел к нему и подтвердил догадку. Он ждал кого угодно, но только не ясновидящую, ворвавшуюся в номер, размахивая туфлей. — Ничего удивительного, — сказал Эл, наконец. — Мне кажется, он из тех парней, которых девушки видят во сне. — Что вы такое говорите? — вскричала возмущенная Мари так громко, что Эл, привыкший к спокойной речи в своей жизни, вздрогнул. Он растерянно моргнул и почесал одну босую ногу другой. А что он такого сказал? — Я знаю, что это он! Я видела, как он записывает имена преступников в тетрадку. Чокнутый даже дал ей название — тетрадь смерти! Ведет, словно личный дневник. — А что происходит потом? Как эти люди умирают? — спросил Эл, глядя на нее огромными глазами. Он подался вперед, наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. Мысли метались в голове. Было чувство, что он приблизился к разгадке. Но Мари сказала: — Не знаю. В этот момент я проснулась. — Тогда приходите, когда выспитесь, — с раздражением ответил Эл и выпрямился. Он приблизился к разгадке, но она ускользнула, исчезла, словно мираж. — Кто бы говорил! Да у вас такие круги под глазами, будто вы не спали две недели. — Мари перешла в наступление, по-женски и по-детски. — Мне, в отличие от вас, спать некогда, — невозмутимо ответил Эл. Мари, которая была занята учебой и работой семь дней в неделю, теперь оскорбилась и сказала: — Я поняла, что вы с самого начала не воспринимали меня всерьез и впустили, только чтобы посмеяться надо мной. — А как вы догадались? — Он смотрел на нее большими, как у ребенка, глазами, внимательно разглядывая лицо, словно хотел запомнить каждую деталь и проанализировать потом, а Мари впервые в жизни подумала, как неудобно, наверное, бывало людям, которые не знали, как спастись от ее пронизывающего взгляда. — Вы сбрасывали, когда я вам звонила! — Наверное, что-то со связью, — отвечал Эл. — Только я не хотел посмеяться над вами. Я хотел проверить вероятность того, что вы шарлатанка. — И какова же эта вероятность? — желчно сказала Мари. — У вас, кажется, туго с математикой. Ответ прост — либо да, либо нет. Так что пятьдесят процентов, — ответил он простодушно. Лжет или сумасшедшая? — Вы очень остроумный, — ядовито сказала Мари, — но упрямый, как осел, мистер Эл! — Я — осел? — повторил он. Изумившись, он даже перестал моргать, просто смотрел на нее, открыв рот. Что он опять сказал не так? Он выглядел таким удивленным, словно его облили ледяной водой. — Да! Простите за прямолинейность, но вы не слушаете меня. Дело даже не в преступниках, которые продолжают погибать, а в том, что этот Кира убирает всех, кто ему мешает, — сказала Мари. — И вы тоже в опасности. Вы понимаете? — Я прекрасно сознавал, на что шел, — ответил он. — Может, и вы в опасности. Мы же не знаем, как Кира убивает. Может он, как и вы, уже увидел вас во сне, и теперь думает о том, как убить вас. Мари не знала, что еще сказать, поэтому, разозлившись и расстроившись, она развернулась и выбежала из номера. А Эл, оставшись, не удержался и усмехнулся. Шарлатанка или нет? А все равно смешная. Эл не знал, но он был прав. Кира увидел ее во сне. Только он не спал. Но Мари неожиданно вернулась в номер. Во-первых, на этаже уже была преследующая ее охрана, поэтому Мари захлопнула дверь и закрыла ее на цепочку, испугавшись при виде вышибал. А во-вторых, у нее появилась идея, и она сразу озвучила ее. Мари сказала: — Я знаю, что вы смотрите дорамы по ночам! Ватари странно посмотрел на Эла, а Эл сделал испуганные глаза. Это уже не шутки. Она кричала его портрет на первом этаже, она вычислила его номер, а теперь еще, оказалось, она шпионила за ним. Кто она такая? Неужели действительно экстрасенс? Но Эл не остановил ее, решив подумать, и охрана увела ее, извинившись перед гостем. Мари пришлось повиноваться, иначе ее арестовали бы. И как она будет объяснять свое необъяснимое поведение прокурору? Мари чувствовала себя унизительно каждый раз, пытаясь доказать перед кем-то свою недоказуемую правоту, но сегодня было хуже всего. Сегодня она расстроилась сильнее всего. Никому не понравится, если ему каждый день говорить, что он сходит с ума. А вдруг человек однажды начнет в это верить? Мари присела на лавочку, чтобы утереть слезы. Теперь уже ей никогда не попасть в этот отель, потому что охрана обещала показать ее фотографию всем сотрудникам. Значит, Лайт осуществит задуманное. Во что он превратит этот странный мир? — Мари Дюбуа? Она вздрогнула — никто в Японии так ее не называл, — и увидела Эла. Он, шаркая, подошел — по асфальту влачились развязанные шнурки. Мари проследила его взглядом — ссутулившись и спрятав руки в карманах, он уселся рядом на скамейку, а потом вдруг открыл над ними зонт. Шел небольшой дождь, и Мари только сейчас его заметила. — Хоть это и вы вломились в мой номер и обозвали меня, — сказал он, — я хочу попросить у вас прощения. Он заглядывал ей в лицо своими детскими глазами и сидел так близко — совершенно не забеспокоившись об отсутствии личного пространства, — что трудно было смотреть в ответ. Мари отодвинулась и сказала: — Не думала, что вы выходите на улицу. — Вышел ради вас. — Любезно с вашей стороны. Эл улыбнулся — мир достигнут, она больше не обижается. Это было легче, чем он думал. Хоть Мари и сидела молча, грустная и поникшая, отвернувшись, он сказал: — Так как мы будем доказывать в суде виновность Ягами Лайта? Скажем, что вам это приснилось? — Вы опять издеваетесь? Мари с сердитым видом вскочила на ноги, и Эл — с зонтом — встал тоже. Он сказал: — Я загадал число от одного до девяти тысяч девятьсот девяносто девяти. Угадайте, какое. — Я все поняла! — Она недовольно развернулась, и Элу пришлось догонять ее. — У меня в голове играет песня. Вы ее слышите? — упорствовал он, все еще держа зонт над ее головой. — Я не телепат, — с неудовольствием ответила Мари. — Просто ответьте, вы согласны со мной работать или нет? — Вы же читаете мысли. Вы мне и скажите, — невозмутимо сказал Эл. — Я уже ухожу и обещаю больше не преследовать вас. Вы меня больше не увидите. — Подождите, Мари Дюбуа, я верю вам, — сказал Эл, продолжая бежать за ней с зонтом. — Я просто хочу испытать вас и проверить ваши возможности. — Я вам не подопытный кролик, — ощетинилась Мари. Эл уже понял, что он рано посчитал, что все забыто. Как с ней договориться? Кажется, у астрологов свой мир, непонятный простому детективу. — Я и так знаю, что права, и не нуждаюсь в ваших тестах, — продолжала она. — Пожалуйста, удивите меня еще как-нибудь, — сказал Эл. — Что еще вы знаете? — Хотите удивиться? Что ж, прошу. — Мари, наконец, остановилась и внимательно посмотрела ему в глаза. — Вы спите по четыре часа в день и пьете столько кофе, что уже и не хочется. Ваши две тысячи калорий в день это сладости. Вы каждый день думаете о смерти, потому что понимаете, в какое дело угодили, и предусмотрительны настолько, что уже приготовили себе преемников из дома Вамми. Только не знаете, кто подойдет лучше. Я знаю, кто, но промолчу. — Чем дольше Мари говорила, тем шире становились глаза Эла. — Вы мечтаете о том, что ошибаетесь, потому что, вообще-то, Ягами Лайт стал вашим первым другом. — Она пожала плечами. — Ну что, вы уже достаточно удивились? — И шепнула: — Что мне еще сказать вам, Эл Лоулайт?