Blur

— Мари Дюбуа! — крикнул Эл. — А почему так официально? — Хотя Мари ни разу не видела, как он кричал. Полицейский прямо ночью привел Мари в одежде Мисы в штаб-квартиру Эла. Тот сразу заподозрил неладное, когда увидел Мису полвторого ночи на улице и босиком, но, поняв, что это Мари, которую он должен охранять, все сразу встало на свои места. Из полицейской машины Мари позвонила Мисе, сказала, что ее поймали, но она в порядке. Миса, которая ждала звонка три часа, давно решила заночевать в квартире подруги. — Неужели ты правда думал, что я буду сидеть, сложа руки? — сказала Мари. У нее все еще тряслись ноги и руки, и хотелось спать. Мари посмотрелась в зеркальце — тушь размазалась от слез, и она выглядела так, словно ее ударили. Мари повертела часы в руках. Она знала, что листочек спрятан особым образом, но каким, она не представляла, поэтому положила на стол перед Элом. — А почему ты непременно хочешь спасти меня? Я же сказал, что знаю, что делаю. Может, я не нуждаюсь в спасении, — сказал Эл. Он так и не взял часы в руки, просто посмотрел на них. — Как это — почему? Ты что, идиот? — Она захлопала глазами. — Почему это? — спросил он и в изумлении уставился на Мари. Мари уставилась на него также. А потом, не придумав ничего другого, бросила часы на пол и растоптала каблуком. Эл сказал недоуменно: — Мы могли бы придумать и другой способ. — Не за что, — буркнула Мари и встала с дивана, чтобы уходить. Эл даже не садился, был слишком поражен. — Знаешь, как было страшно в этом чертовом доме? Я пряталась в чертовом шкафу от его сестры и матери. — Эл так и стоял рассеянный, а Мари добавила: — Я еду домой. Если увижу новый сон, сразу позвоню. Она решительно направилась к двери, но Эл ее обогнал и сказал: — Ты никуда не поедешь в такой час. — Утром я должна быть в суде, а я не могу показаться там в одежде Мисы, — ответила Мари. Колготки в сетку, рваные шорты и кожаная косуха в заклепках — не самый подходящий образ для судебного заседания. — Ты просто придумываешь проблемы. Кто-то из охраны может съездить к тебе домой, — сказал Эл. Мари продолжала недовольно стоять у двери, не собираясь оставаться, поэтому Эл добавил как-то неуверенно и грустно: — Не уходи вот так. У него был странный вид, будто он не может на что-то решиться и внутри спорит сам с собой. А потом, растерянный, он вдруг обнял ее — неловко, скованным движением поднял руки, даже не оторвал локти от туловища. Не так уж и часто он с кем-то обнимается. Он сказал: — На самом деле мне стыдно. Я не хотел, чтобы ты подвергала себя опасности ради меня, пока я сижу в номере. Мари обняла его тоже — крепко и с радостью. Так вот, в чем дело! Она сказала: — Я не хочу, чтобы ты думал так. Мы команда, понимаешь? — Сказала, положив подбородок ему на плечо. Мари подумала еще немного, будто бы для вида, но все равно осталась. Эл поднял растоптанные часы с пола, а Мари налила им кофе из кофейника. В номере Эла кофейник всегда был теплым. Эл взял крошечный листок двумя пальцами и сказал: — Не могу поверить, что это — орудие убийства. — Еще и массового поражения, — сказала Мари. — Кажется, мы с Ягами заставили тебя выбраться из зоны комфорта. — Да вы двое просто разрушили все мое представление о мире. — Он улыбнулся, и она тоже. — И это я еще не видел твою семью. — Мы практически нормальные, — ответила Мари и потянулась к печенью. Вообще-то, после такого приключения хотелось съесть что-то более питательное, но в номере Эла ничего другого не было. — Только мама не высыпалась уже лет сорок из-за снов, в Ариэль несколько раз вселялись призраки, а Бридж предсказывает неизлечимые болезни. А однажды мама и Бридж вообще поменялись местами, прямо как в «Чумовой пятнице». — Я определенно точно хочу с ними познакомиться. Кстати, а что за чумовая пятница? Мари, хихикнув, только махнула рукой, а Эл убрал растоптанный клочок бумаги вместе с часами в пакет для улик, а пакет — в свой чемодан. Пока это нельзя предъявлять в качестве доказательства. Теперь надо только поймать Хигучи и ждать. Эл вернулся и сел на диван, чтобы попить кофе. Раньше, когда Мари сидела на диване, он садился в кресло. Он и сам не заметил, когда начал садиться рядом. — И все-таки мне интересно, почему ты сидишь в такой неудобной позе, — сказала Мари и покосилась на него. — Я же говорил, что не могу думать в другой позе. — Эл положил в кофе столько сахара, что Мари испугалась. — А ты не думай, — простодушно ответила она. — За это у нас отвечаешь ты. — Что это ты хочешь сказать? — Мыслительные процессы спящего человека приостанавливаются, и он видит лишь образы своих мыслей. А ты видишь образы чужих мыслей, не задействовав мозг. — Я не поняла, что ты сказал. Честно говоря, я плохо понимаю профессиональные слова из любой области, кроме юридической. Если бы у меня был словарь под рукой, я бы ответила. Но, кажется, это что-то обидное, — бросила она, но Эл улыбнулся. Мари взбодрилась от кофе и сладостей. Впрочем, нельзя сказать, что она была сонной, даже несмотря на поздний час, после ночного приключения. Периодически она возвращалась мыслями назад и боялась заново. Спящий Лайт, прятки в шкафу, его мама. Страшно представить, что было бы, если бы что-то пошло не так. Мари взбодрилась, но Эл — нет. Мари поняла это, когда заметила, что он на нее падает. Мари думала, что он проснется, но он не проснулся, даже когда она осторожно устроила его на своей груди, обняла и положила подбородок на макушку. Интересно, сколько он спит на самом деле? У него мягкие волосы. Она только потом заметила, что зарылась в них пальцами. Было скучно просто сидеть и не шевелиться — хорошо, что хотя бы был включен телевизор. Впрочем, не показывали ничего хорошего — повтор дневного ток-шоу «Голос Киры». Ведущий, объявивший себя посланником Киры в СМИ, при зрителях в студии два часа — с рекламой — кричал о достоинствах Киры. Кричал тихо, потому что Мари убавила громкость, чтобы не мешал Элу. Лайт сидел в баре и только притворялся, что пьет свой стакан. Он сидел спиной, но все слушал. За соседним столом сидели трое мужчин — ели, пили и курили сигареты. — Меня никогда не посадят, — заявил один из них. — Даже в законе можно найти лазейки, понимаете? — Он грубо рассмеялся, желая вызвать смех и у своих собеседников тоже. — Да и девчонка испугалась и забрала заявление. — Да уж, ты крутой, — ответил, наконец, его друг. — А куда она делась, кстати? — Понятия не имею. Да и черт с ней. У полиции больше ничего нет. Лайт со стуком поставил стакан на стол, заплатил и направился к выходу. По пути взглянул в лица каждому. — Эй, малой! Чего уставился? Лайт молча ушел. Дома включил компьютер, открыл базу данных полиции и увидел. Это точно он. Это его отпустили за недостатком улик. Его наказание за изнасилование — это двое суток в камере предварительного заключения. Лайт достал тетрадь и записал имя увиденного только что в баре мужчины. Мари, проснувшись, так вздрогнула, что Эл проснулся тоже. Сонно, но в недоумении он поднял голову и посмотрел на нее, а потом пробормотал: — Извини. Я случайно. Эл, хоть и поднялся, Мари все еще обнимала его одной рукой и с отсутствующим взглядом пыталась осознать увиденное. Она вспомнила этого преступника, хотя прошел уже год. Прокурор был в негодовании, когда дело развалилось. Он, как и все, знал, что подозреваемый виновен. Может, у Лайта и не было злого умысла изначально. Может, он и хотел наказать действительно виновных. Только теперь это уже не Лайт. Это Кира, и он зациклился. — Ты в порядке? Эл, хоть и поднялся, не отодвинулся ни на сантиметр, потому что было приятно так сидеть рядом с ней. Мари очнулась и ответила: — Да, просто видела сон про Ягами, но в нем нет никакого смысла. — Уже все позади, Мари, — сказал Эл. А потом, потому что она так и не смотрела в ответ, только сидела с печальным лицом, он положил ладонь ей на щеку. Она, наконец, повернулась, а он добавил: — Теперь мы сможем победить. Она положила свою руку сверху и сказала, повторила: — Да, просто… — Она не так уж и была уверена, просто боялась. А потом она поцеловала его, легко и просто, но Эл так удивился, что она тоже растерялась. Он отстранился и как-то рассеянно уставился на нее большими глазами, а Мари сказала: — Извини, я подумала, что ты… что это… Просто ты так мило положил руку. — Она вдруг встала, и он встал тоже. — Уже шесть утра. — Она посмотрела на наручные часы. — Мне надо успеть домой, забрать ключи у Мисы, потом в суд, а потом в университет. — Рассказывала, уже направляясь к двери. — Где мой телефон? — Она поторопилась обратно и стала нервно расшвыривать обертки на столе. — Мари, подожди, — наконец, проронил Эл как-то неуверенно. — Нет, я все понимаю. — Телефон нашелся. — Я все неправильно поняла. Мне надо бежать. — Дверь захлопнулась. За главными акционерами финансовой компании «Ецуба» теперь велась слежка. Никто, кроме Эла и Мари, не знал, что Хигучи главный подозреваемый. Однажды утром, когда Мари уже собралась поехать в университет, в номер вошел шеф Ягами и объявил, что Кира угрожает полиции. У него было условие — полиция перестает искать его, и тогда он перестанет убивать политиков. Полиция согласилась с требованием, и теперь расследовать дело Киры — незаконно. — Если вы хотите продолжать расследование, — сказал шеф Ягами, — вам придется уйти из полиции. И тебе, Мари, тоже придется оставить работу в прокуратуре. Она только захлопала глазами. Мама так старалась, чтобы устроить ее сюда. Как же Мари теперь уйдет? — Я не уйду из прокуратуры и не покину группу расследования, — заявила Мари. Остальные приняли ее точку зрения — у всех в группе расследования были семьи, и они не могли лишиться работы. — Ты не можешь, Мари, — сказал Эл. — Если ты совершишь преступление, тебя могут лишить вида на жительства, и тебя вообще депортируют. Мари, словно только что об этом догадавшись, удивленно моргнула, а Эл добавил: — Не обидно будет на последнем курсе быть отчисленной? Мари испугалась и промолчала, а остальные стали решать, что делать. Не переживал только Лайт, потому что у него не было работы. Пока все совещались друг с другом, Мари сказала Элу тихо: — Ты же не думаешь, что я уйду? — Из прокуратуры? Не знаю, — вяло отозвался тот и, как ни в чем не бывало, отправил в рот целую печеньку. — От тебя! — воскликнула Мари. — Я не верю, что это происходит на самом деле. О чем думал шеф полиции? Как можно было пойти на поводу у Киры? — Эл что-то ответил, но Мари, поморщившись, сказала: — Ты не мог бы сначала прожевать? Я ничего не разобрала. — Если тебе запретят въезд на территорию Японии, ты мало чем сможешь помочь, Мари, — повторил Эл. Она нахмурилась, не ответив. Остальные так паниковали, что Мари тоже начала нервничать. К тому же, Эл нагнетал обстановку, продолжая настаивать: — Так что ты выберешь? — Тебя! — не выдержала Мари. — Ясно? Плевать мне на прокуратуру. Уйду, если потребуется. Но я останусь рядом с тобой. — Ты хотела сказать, меня и мое расследование? — сказал Эл. — Да, я так и сказала, — отмахнулась она. Эл улыбнулся, но Мари не увидела, потому что недовольно смотрела в другую сторону. Что же теперь будет? Как ей сказать об этом маме? Она вообще не знает, что Мари работает над делом Киры. Только если ей это не приснилось. А на что Мари будет жить? Учиться в Японии и так слишком дорого. Мари не может бросить еще и работу. Когда уйти в отставку решили все, кроме Айзавы, с ноутбука Эла вдруг заговорил Ватари: — Эл, почему ты не скажешь всем, что, если у кого-то из членов группы расследования возникнут трудности, я должен буду предоставить ему и его семье материальную помощь? Мы с тобой договорились, что… Эл выключил звук и захлопнул крышку ноутбука. Мари так удивилась, что подпрыгнула. Так вот, что не так! Вот, почему Эл не выглядел взволнованным. Впрочем, его сложно взволновать. — Так ты проверял нас? — разозлившись, крикнул Айзава, который так и не смог принять решение. — Ты проверял, уйдем ли мы из полиции ради расследования? — Не думаю, что это так, — ответил за Эла шеф Ягами, пытаясь успокоить Айзаву. Эл так и не успел ответить, как Мари сказала: — Я все еще сделала недостаточно, чтобы заслужить твое доверие? Никто не знал, что Мари сделала больше, чем все остальные. Никто не знал, что Мари была в доме Киры. Повисло неловкое молчание. Эл, думая, что сказать, закусил большой палец, пока Мари смотрела на него в ожидании ответа. Наконец, он сказал: — Нет, это не так. Тебя не должно было быть здесь, Мари. — А где я должна была быть? — спросила Мари, а Эл опять промолчал. Врать он не умел. Он больше ничего не сказал, поэтому Мари, схватив сумку, вышла из номера. Он хотел пойти за ней, но предстояло еще разобраться с недовольной группой расследования.