Девушка в латах

« Я проснулась от противного стука по железной решетки моей сырой и недружелюбной камеры. -Закат, голубушка. Закончилось время — улыбаясь почти беззубым ртом, сказал стражник. Я злобно сверкнула на него глазами. Если бы я не была закована, у него вообще зубов не осталось бы. Протяжно заскрипела решетка и стражник грубо вывел меня из темницы. Закат… не думала, что все будет так быстро. Меня должны были казнить за «предательство своего короля и задурманивание светлых умов народа». Олухи они. Это они предали наше королевство за красивые наряды и земли для замков. А я всего лишь хотела, что бы и простые люди могли жить, если не счастливо, то достойно и спокойно. Но, видимо, народ еще не готов к переменам. Они слишком запуганы королем, его властью, которая все равно бессильна перед бунтом народа. Странно, но страха перед смертью не было, только какая-то странная горечь и сожаление. Я не выполнила твою мечту, прости, отец. Закованную, меня вывели из противного подземелья и повели на место казни. Из-за того, что я была из знатного рода, казнили меня в живописном месте. Я усмехнулась, что ж и на том спасибо. Это был высокий утес над морем, вокруг ни домика, ни живой души. Никого нет, обычно. Сейчас же, зазываемые глашатаем, люди толпились у деревянного возвышения с палачом. Оно располагалось аккурат над обрывом, где волны с шумом и треском бились о камни и возвращались обратно в море. Красиво. Но красивее этого был только пылающий костер заходящего солнца. Моего отца тоже казнили. Мы жили одни, когда мне было три, мать умерла от очередной эпидемии. Мне было одиннадцать, когда псы предыдущего короля ворвались в нашу теплую гостиную. Отца забрали, а я осталась одна. Совсем одна. Слуги сбежали, огонь в камине погас. Было холодно. Я не понимала «почему забрали папу?...» я просидела у холодного камина до самого заката. Надо было ложиться спать, иначе папа расстроится. Я уже встала, как вдруг заметила, что люди за окном идут в одном направлении. Я решила пойти за ними, вдруг они знают , где папа? Лучше бы я этого не делала. Все шли на площадь, где казнили убийц, особо опасных преступников и моего отца. Я узнала его по одежде, потому что на голове у него был грязный мешок. Он поднимался по лестнице, спотыкаясь. Я стояла, не хотела верить, что там мой отец, и не верила до тех пор пока не сняли мешок. – Папа!- я старательно начала протискиваться сквозь плотно сомкнутую толпу к деревянному, кровавому постаменту. Гордый, даже красивый мужчина стоял на краю со связанными руками и смотрел на алый рассвет. Было холодно. Весь тот далекий вечер был напоен холодом. Отец опустил глаза и увидел меня – Принцесса моя- удивленно, но потом он тепло улыбнулся-я горжусь тобой. Будь сильной и доброй-Он стоял и по его щеке пробежала одинокая блестящая в лучах кровавого солнца слеза. - А теперь беги, беги и не оглядывайся. Палач грубо подтолкнул его к месту казни. Я не смела ослушаться отца и убежала. Я бежала, бежала. Странная пленка размывала весь мир и я махала руками, что бы убрать ее, но все тщетно. И я бежала, пока не наткнулась на него. Я люблю тебя». Это была последняя запись в личном дневнике предводительницы восстания. Ее последним желанием было «дописать свою историю», потом она отдала дневник своему человеку и его больше никто не видел. Но некоторое время назад он словно сам появился из ниоткуда. Говорят, когда палач опустил руку, меч не коснулся девушки, она превратилась в лепестки цветов дикой вишни и они развеялись морским ветром. Одни унеслись в сторону моря, другие взвились в небо и пропали в лучах солнца. А над тем обрывом еще долго висела тишина. После этого, король снес деревянное возвышение для казни, а на том месте поставил прекрасную статую девушки в доспехах, которая смотрит грустными глазами в даль.