when you love someone.

      Юнги долгое время испытывал сомнения по этому поводу. Юнги долгое время думал о том, что над ним просто кто-то издевается так качественно. Изощрённо издевается, с огромным удовольствием и хихикает, отсиживаясь в укромном уголке, пережидая приступ чужого гнева. Юнги бесился, в самом деле. Когда ты опасный хищник, мало кто решается подойти к тебе даже с обычными вопросами или желанием подружиться, что уж говорить про признания в любви и всякие милости? Юнги бесился, но всё равно… - Опять, да? – ухмыляется Тэхён, растянувшись на скамье так, словно он не в аудитории, а как минимум на пляже. - Отвали, - рычит Юнги, но несерьёзно, просто потому что это чёртово кошачье достало его подстёбывать. – Убери свой полосатый хвост, иначе я тебя за него оттаскаю когда-нибудь. Тэхён усаживается ровно, фыркает весело, ушами забавно поводит. Он больше не комментирует ничего, но с удовольствием наблюдает, как уголки чужих губ приподнимаются в едва заметной улыбке. Как Юнги трепетно убирает небольшой конвертик в сумку и едва розовеет щеками. - Ещё немного и из волка ты превратишься в ручного пса, - всё же не удерживается Тэхён. Юнги мигом мрачнеет, но, вместо едкости какой и рыка в ответ, вдруг опускает голову. - Да знать бы ещё, кто это, - говорит негромко. – Явно же издевается кто, смешно кому-то. Как подумаю об этом, аж разодрать в клочья хочется все эти записульки. Но… впервые кто-то делает для меня подобное и пока есть надежда, что это может быть искренне… я сохраню их. Тэхён улыбается – уже мягко и тепло. Юнги, конечно, тот ещё бука. Многие побаиваются его сурового вида и того, как угрожающе звучит его голос, особенно если Юнги начинает рычать. Но между тем тот такой добряк… даже в голове не укладывается, что он, в самом деле, опасный хищник. Это всё человеческая сторона, она смягчает его очень сильно. И одновременно делает ранимее и уязвимее. - Хён, - говорит Тэ. – Ты вот страдаешь, но даже не пытаешься присмотреться. Вдруг бы кто-то да выдал себя? - Присматривался я, - ворчит Юнги. - Недостаточно внимательно, - лениво тянет Тэхён. – Знаешь, кролики… они такие робкие… их непросто поймать и вычислить сложновато, но… - Кролики? – недоумённо переспрашивает Юнги, поднимая взгляд на друга. – При чём тут они? Мы ж не про твоего парня говорим. Тэхён загадочно улыбается и поднимается из-за стола. Грациозный и плавный такой, что завидки берут. - Мне пора, у тебя сейчас пара начнётся. И всё же, разуй глаза, окей? – говорит этот вредный кошак. Юнги думает о том, что это глупо. Ну, то есть, что ему теперь, за каждым кроликом в универе ходить по пятам? К тому же, если бы кто-то испытывал к нему что-то кроме страха и неприязни, Юнги бы почувствовал обязательно, разве нет? С этим никогда проблем особых не возникало. Каждый, кто не испытывал к Юнги страха, в итоге становились ему близкими. Тэхён вот, но он тигр, это понятно. Парень его, Чонгук – пусть и кролик тоже, но борзый, как не знаю кто. Лучший друг Юнги – Намджун, вообще коала и, возможно, некоторая меланхоличность его характера и врождённое любопытство повлияли на то, что к Юнги он не испытывал ни капли страха. Так и сошлись ещё в школе. Впрочем, в школе Юнги был скорее забавно тявкающим щенком, чем настоящим волком. Тогда его боялись меньше. Но всё равно боялись. Юнги не знает, кому понадобилось творить эту ересь с записками, но она продолжается уже несколько недель и Юнги каждый раз хочется позорно скулить от радости, помахивая хвостом. Это бесконечно приятно… Слова Тэхёна ему вспоминаются через пару дней после разговора в аудитории. Юнги заходит в библиотеку, чтобы сдать книгу и взять новую, на следующий реферат по современной литературе. И вместо привычной госпожи Кан, которая всегда строго следила за студентами в своей книжной обители и за их обращением с книгами, встречает за стойкой парня. Кролик, совершенно не похожий на Чонгука. Умилительные белые длинные ушки, полные губы и огромные карие глаза заставляют Юнги замереть очарованно и бесстыже залипнуть на этой красоте. У парня ещё совершенно бессовестно прекрасные щёчки. Мягкие такие, что Юнги чувствует непреодолимое желание укусить… голодно, жадно, но нежно. Парнишка смотрит на него во все глаза и краснеет неожиданно. Кажется, едва подавляет желание залезть под рабочий стол, но его вовремя спасают. - Чимини, милый, спасибо за помощь, - говорит вернувшаяся госпожа Кан. – Можешь идти. Юнги даже среагировать не успевает, того сметает с места, будто шквалистым ветром. Библиотекарь смотрит ему вслед недоумённо, а потом накидывается на Юнги, который, по её мнению, совершенно точно обидел бедное создание своим отвратительным поведением. Юнги никак не реагирует. Он оставляет книгу на стойке и уходит. Ему надо подумать. * Подумать есть о чём. Потому что Тэхён, кажется, намекал Юнги непрозрачно. Кажется, Тэхён вполне себе знал, кто заваливает Юнги записками. И хочется позвонить этому кошаку и высказать всё, что он о нём думает. Можно было бы сразу сказать, в самом деле. Юнги недовольно поджимает губы. Дома он достаёт небольшую коробочку из ящика письменного стола. В этой коробочке все записки до одной. Он не позволил себе ни одну помять или испачкать. Почерк красивый, но ощущение, что писали дрожащей от волнения рукой. И Юнги этому улыбается невольно, прикусывая губы. Чёрт возьми, если это, в самом деле Чимин… «Ты нравишься мне очень сильно», - первая записка. «Наверное, ты удивлён. Многие считают тебя пугающим. Но я думаю, что ты удивительный. Добрый, отзывчивый и честный», - вторая записка. «Сначала я влюбился в твой взгляд. Не просто в глаза, но в то, к а к ты смотришь. Это взгляд уверенного и сильного человека. Но иногда мне кажется, что ты одинок…», - третья записка. «Я очень хочу сделать так, чтобы ты не чувствовал себя одиноким», - четвёртая записка. Признания продолжались, иногда они чередовались с пожеланиями хорошего дня. Иногда незнакомец прикладывал к запискам любимые Юнги кофейные зёрна в шоколаде. Иногда Юнги ломался с хрустом прямо у личного шкафчика и не знал, как собрать себя в одно целое и прожить ещё один день в неведении. И если только это Чимин… Юнги прижимает к груди ворох записок в маленьких белых конвертах, украшенных наклейками с мультяшными волчатами. Это так трогательно, чёрт возьми. Он же грёбаный хищник, а расклеивается от этого всего, словно какой-то спаниель дружелюбный. Впрочем… кто сказал, что хищникам не хочется ласки, заботы и любви? К тому же, гибриды всё ещё наполовину люди. - Это Чимин? – спрашивает Юнги Тэхёна на следующий день, отловив его с самого утра в коридоре у столовой. - Да ладно! Сам догадался или кто подсказал? – хихикает тот. – Я думал, что ты ещё года три тупить будешь, пока малыш совсем не отчается. - А сказать сразу мне не судьба? – Юнги хмурится. - Юнги-хён, я что, похож на сваху? – Тэхён жмёт плечами. – К тому же я обещал Чимину не говорить. Ну я, в общем-то, не сказал, только намекнул, так что… И ты понял и я не при делах, как-то так. - Засранец ты, Тэ, - качает головой Юнги и хмыкает с улыбкой. – Спасибо. - Всё для моих дорогих друзей, - подмигивает парень. * Чимин находится на улице. Сидит на джинсовке под деревом и читает конспект, хрустя с удовольствием морковными палочками. Он так увлёкся, что ничего вокруг не замечает. И усевшегося рядом Юнги тоже. А когда замечает – уже поздно. Чимин охает, роняя тетрадь себе на колени, дёргается, будто собирается вскочить, но Юнги перехватывает его за талию. - Будешь кричать – укушу, - тихо обещает он. Ушки Чимина забавно дёргаются, и Юнги находит это безумно очаровательным. Как и красные щёчки. И блестящие карие глаза. И дрожащие ресницы, пушистые-пушистые. От Чимина всё ещё ни намёка на страх, только смущение и паника. Чимин переживает, но явно не из-за того, что злой волк сожрёт его и не подавится. - Хён, - выдыхает Чимин и голос его такой жалобный и сладкий одновременно, что у Юнги вдоль позвоночника возбуждение стекает, тягучим жаром оседает внизу живота. – Прости. Я не хотел тебя тревожить, правда! Я просто… хотел, чтобы ты знал и… если я тебе надоел, то… Чимин заикается, комкает в пальцах край своей футболки. Не смотрит на Юнги, стараясь всё ещё отодвинуться. Но не выходит, потому что рука на талии сжимается крепче, притискивает ближе. - Ох, - выдаёт всё тем же невозможно сладким голосом Чимин, робко поднимая взгляд на Юнги. Тот смотрит на него в ответ тёмным жадным взглядом, и младший невольно облизывается и сглатывает. - Ты хочешь меня съесть? – выдыхает он совсем тихо. - Безумно, - едва не рычит Юнги и наклоняется, кусая щёчку. Горячую, красную, такую бархатно-нежную, что никак не удержаться от соблазна провести по месту укуса языком. Он не сдерживает себя в этом желании. - Юнги-хён, - хнычет Чимин. – Зачем ты… - Мне нравится, - перебивает его Юнги. – Мне нравятся твои записки. Твоё смущение, твои щёки, твой дрожащий голос, твои милые ушки и ты сам. Мне всё нравится, и единственное, из-за чего я злился, что это мог быть розыгрыш… я… не привык. - Я бы никогда..! – горячо восклицает Чимин, едва не подскакивая на месте. - Знаю, - улыбается Юнги, гладит тыльной стороной пальцев по линии челюсти и наклоняется снова, чтобы оставить на ещё горящей скуле лёгкий поцелуй. – Я хочу пригласить тебя на свидание. Чимин замирает на мгновения, кажется, переставая дышать. А потом тихо пищит, льнёт вдруг так близко сам, что у Юнги сердце пропускает пару ударов. Или даже больше. Ему дышать трудно – вовсе не из-за крепких объятий, а потому что Чимин нежно трётся кончиком своего маленького, немного широкого носа об основание шеи. И снова хнычет. Этот звук нужно запретить законом, – решает Юнги, обнимая Чимина уже обеими руками. - Это же всё правда? – шепчет Чимин. – Я же не проснусь сейчас, да? - Я не позволю, - честно говорит Юнги. – Ведь тебе ещё надо сделать что-то с тем, чтобы я больше не чувствовал себя одиноким, помнишь? Чимин смеётся негромко и у Юнги от этого волоски на руках дыбом от восторга встают. - Помню, - отвечает негромко младший и чуть откидывает голову. – Ты мне нравишься очень сильно, хён. Хочу, чтобы ты улыбался чаще. Юнги исполняет его желание незамедлительно, млея от того, как руки Чимина обнимают его за талию, но тут же утыкается губами в чужие мягкие светлые волосы. Не потому что он стесняется своей улыбки, а потому, что эта улыбка принадлежит только Чимину.