Ты сломал мне рёбра, чтобы пробраться в самую душу

Сегодня я лег спать со спокойной душей,если можно так сказать. Ладно, я был вовсе не спокоен, но это было приятное беспокойство. Теперь я не думал об отсутствии учителя. Я вспоминал и вспоминал наши объятия. Его руки сильны и так сочетаются с моими нежными, хоть и через чур щуплыми для парня. Я уже давно привык к своему телу, хоть раньше так комплексовал по этому поводу. Так как ранее меня жестоко чмырили, то не ненавидить свое тело было невозможно, но теперь то. Теперь, смотря на себя в зеркало я действительно нахожу себя привлекательным. Да, мои ноги постройнее чем у некоторых девушек, а волосяного покрова и вовсе почти нет, запястие можно легко зажать указательным и большим пальцем, да и лицом я слишком смазлив, но разве я не хорош? Нет, у меня не завышенная самооценка (по крайней мере, по поводу внешности), но я действительно считаю себя привлекательным и пусть кто-то попробует это оспорить. Разве не мужественный мужчина уже считается уродом? Я так не думаю. Ну, например, азиаты. Ну и где в них мужественность? Ну нет её ну и всё, но ведь они правда привлекательны, и по привлекательнее многих мужчин, с быдловским лицом. О, нет, я не говорю что мускулинные парни ужасны, ведь тогда бы не нравился мне мой учитель литературы. Ох, его сильные руки и начанный торс... Да и лицо бы я не назвал его смазливым. Да, он безусловно красив. А особенно глаза, небесного цвета и выступающие скулы. От мысли о нем мне становится тоскливо. Казалось, я любил и до этого, но это что-то другое. По бывшим моим предметам воздыхания, я грубо говоря, так не страдал. А тут, об одной мысли меня мандражит и я готов отдать всё, чтобы оказатся рядом с ним. Ещё и это странное ощущение в груди. Его сложно описать. Как будто органы внутри, будь то печень, легкие или сердце, берут и поджигают. Это ощущение длится не так долго, но оно настолько сильно чувствуется, что ты буквально забываешь глотнуть воздуха. А когда тебя попускает, то ты будто чувствуешь какое-то послевкусие. Послевкусие, заставляющее твое сердце продолжать с гулом отдавать грохот. Снова понедельник. Первый урок Антона Дмитриевича я ждал как никогда. В моих глазах светил особый блеск,но учителя всё не было. Вместе с моими одноклассницами я подуныл. Наконец, уже с пол урока, когда запыхтевшийся учитель забежал в класс жутко извеняясь, все девочки вновь расцвели. Сложно признавать, но я тоже. Чёрт, я что тоже похож на этих безмозглых идиоток? Поняв это, я снова надел на себя маску унылого задрота, как раз тогда, когда учитель на меня взглянул. - прошу прощение за опоздание, — сказал мужчина, кидая учебники на учительский стол,— у меня для вас новость, — учитель обперстя одной рукой об парту, а другую положил себе на талию. Господи он чертовски сексуален Десятки девчачих глаз вопрощающе захлопали. — в четверг на моем последнем уроке ваш класс едет в музей Фёдора Достоевского, — взгляд на меня и лучезарная улыбка А я то что? Я обожаю Достоевского. Не знаю уверен ли я, но есть у меня предположение, что он специально поведет нас именно в этот музей лишь для потому что знает о моем неравнодушии к этому писателе. Надеюсь это так, ибо мне безусловно приятно. — кто едет? Стая девочек стали поочередно выкрикивать свои фамилии — Никифоров, — сказал я — я тебя записал самым первым, — сказал Антон Дмитриевич, подмигнув мне Господи,какой же он... — он мне подмигнул, ты видела? — услышал я сзади себя лепет тупенькой Смирновой, которая и не подозревала, что это посвящалось мне После урока на учителя налетело стадо наштукатуренных идиоток. Расспрашивали где он был, с кем и как. Он конечно уходил от вопросов. А я неспеша выходил из его класса, провожая его взглядом. Всё же со временем до меня стало доходить что мне мало. Мне мало двух уроков в неделю чтобы видится с ним,мало времени, чтобы смотреть на его лучезарную улыбку, мало физического контанка, мало разговоров с ним. Мало, мало и мало. У меня никогда не было такого, чтобы я в прямом смысле требовал человека, желал его и не мог без него. Это действительно очень странное чувство. Когда ты одновременно ревнуешь и требуешь человека. Он становится для тебя как никотин, а может даже хуже. Это ведь тебе не сигареты, захотел - купил, это абсолютно другой человек, и далеко не факт, что ты ему понравишься, даже если будешь целовать ему ноги. Ну вот и был 3-ий урок вторника. Точнее уже перемена. В классе громко разговаривали, смеялись, спорили, но я был словно в вакууме. Я уставился на карандаш, взявши его обеими руками с двух концов. Я не видел его со вчерашнего урока и мне правда стало казатся, что я схожу с ума. У меня даже создалось ощущение, что по моему лбу скатилась капля пота от напряжения. У меня в голове не укладывалось - как можно так яростно требовать человека? Я правда схожу с ума или как? Звонок на урок. Я снова не смог. Не смог переосилить гордость и пойти в его грёбанный класс. Старая биологичка зашла в наш класс и сходу начала живо рассказывать, что безобразная воспитательница в детском саду наругала её внука "всего лишь" за то, что он нарошно вышвырнул на неё тарелку с супом. Мне стало жутко плохо. Ещё чуть чуть и у меня бы началась истерика. Господи, я идиот. Я идиот, который во всех смыслах зависим от человека. Почувствовав, что ещё не много и я разревусь как маленький ребёнок, которому не хотят покупать, я встал и подошел к старой корге — можно выйти? — придав своему голосу, как более можно не принужденный тон, выдавил я из себя Учительница медленно подняла на меня свою голову — ох, иди, Андрюшенька, — сказала она, и я под смешок своих одноклассников вышел из класса Разве так сложно запомнить, что я, мать вашу, Серёжа, а не Андрей?! Я быстрым шагом пошел на первый этаж в муской туалет. Быстрее, быстрее. Хотя бы умытся. Я добежал до умывальника и включил холодную воду. Мне уже было всё равно что у меня мокрые и волосы, и одежда. Мне было всё равно на всё, кроме отсутствия Антона Дмитриевичу. Взявшись за умывальник двумя руками, я посмотрел на себя в зеркало. Глаза заблестели. Они уже были наполнены слезами. Шмыгнув носом, я стерел кофтой слёзы, снова умылся и вышел из туалета. Что со мной случилось? Я не понимаю. У меня создаётся ощущение, что до этого я совсем не любил. Что то, что происходит со мной на данный момент намного хуже, чем раньше. Я снова сидел в классе. Наступила большая перемена. Все толпой вышли из класса и я дождался долгожданной тишины. Но долгржданную тишину перебил ещё более долгожданный голос — привет, серый, — в дверях появился Антон Дмитриевич. Он был одет в верхнюю одежду Мое сердце сжалось и облилось радостью. Я, неконтролируя себя, стал улыбатся. Он пришёл ко мне сам. — я собираюсь пойти в соседнее кафе, не хочешь составить мне компанию? — хочу, — сказал я, чуть помедлив, делая вид что думаю, но думать и нечего было Я быстро надел на себя куртку и мы вышли на улицу. В запасе у нас было пол часа. Он остановился на крыльце и посмотрел на меня. На улице был неплохой ветер и мои волосы слегка развивались — холодно тут, — сказал мужчина и стал застегивать мне куртку, укрывая своей спиной от ветра Я покраснел и в 100-ый раз подумал как же сильно я его люблю. Долго идти не пришлось. Кафе было за самым углом школы. Благо что наших там совсем не было. Пару выпускников и всё. Столик выбирал учитель и выбрал он почти самый дальний. Заказали мы по простенькому - чисто перекусить. — мне сказали что на уроке тебе стало плохо, —сказал Антон Дмитриевич, склонив голову набок, — сейчас всё хорошо? Пх, конечно хорошо, я бы даже сказал отлично, ведь причиной моего недуга было отсутствия мужчины, который сидит тепер передо мной — да... Как там Ксюша? Видно ему понравился мой впрос, ибо он улыбнулся — хорошо, говорит что уже соскучилась за мальчиком, похожего на принца И снова я краснею. Но так приятно, что именно его дочка такого мнения обо мне. — хех, она милая девочка... на вас похожа, - не обдумывая сказал я, и в очередной раз засмущался — и кто бы тут ещё о милом говорил, — двусмысленно промолвил мужчина В его присутсвии мне всегда было спокойно. Хоть я конечно и не мог сделать многих вещей с ним, но лучше уж что-то, чем ничего. — как съездили к семье? — спросил я, когда нам принесли еду — хорошо, Ксюша давно не видела бабушку с дедушкой, по этому хотела ехать даже больше чем я. Слетали хорошо, правда Ксюха перелёт плохо перенесла. Сначала боялась, а потом давление упало и голова стала болеть. — ну хоть с родными увиделась Учитель уставился на меня. Как всегда по привычке я стал думать что у меня что-то на лице. А может волосы растрепанные или одежда грязная — кстати, ваша жаба, — он так смешно это сказал, что я хихикнул и с трудом проглотнул салат, чуть не подавившись, — хотела чтобы повезти ваш класс в музей книжного издательства, но я подумал что тебе больше понравится музей Достоевского Так он всё таки для меня это сделал. Господи, моя ты лапочка, так и хочется к нему поближе... А ведь я даже не знаю как его поблагодарить — вы полностью угадали. Не чего там смотреть на бумагу, а вот музей моего любимого писателя это уже другое. Спасибо вам большое, — очевидно что я снова покраснел — ладно тебе, ты тоже для меня услугу сделал когда с моей дочкой сидел Время уже поджимало. Антон Дмитриевич поставил меня в неловкое положение, заплатив и за меня и я снова стал благодарить его по 10 раз. Мы пошли в школу, я снова поблагодарил его и пошел с хорошим настроением на геометрию