Матрёшка

      Юнги прижимается к лобовому стеклу, в полудрёме наблюдая за проносящимися мимо зданиями. С каждой минутой на дороге появлялось всё больше высоких деревьев и низких кустиков, напоминая Мину о том, как далеко ему пришлось уехать от дома.       Восходящее солнце забрается к нему в машину и Юнги приходится отвернуться. — Долго ещё? Я устал. — Юнги проводит рукой по волосам, цепляясь за них кольцами, и недовольно мычит. — Попросите сделать мне кофе.       Они останавливаются спустя каких-то пять минут. Юнги выпрямляет спину и глубоко вздыхает, стараясь стряхнуть прилипшую дрёму. Двери открывает его водитель и тогда Юнги чувствует, как же стало тепло на улице. Зря он сегодня оделся во всё чёрное. Но Намджун попросил достать его самую лучшую кожанку. А ещё самые чёрные штаны, кофту, и, не поверите, трусы. Юнги до последнего надеется, что это была только шутка, и ему не придётся красоваться сегодня практически голышом. — Когда ты позвонил и сказал, что это дорама в жанре BL, я был действительно шокирован. — Юнги улыбается, показывая дёсна, и принимает из рук девушки стаканчик с кофе. — Из-за тебя мне пришлось перекрасить волосы обратно в родной чёрный.       Намджун хохочет, пока Юнги пьёт кофе. Мина передёргивает, то ли от вкуса, то ли от дуновения холодного ветра. — Какого чёрта, кто сделал мне латте? — Ты же всегда утром добавляешь молоко в кофе, — подмигивает Намджун. — Пойдём, покажу тебе тут всё.       Юнги заставляет себя улыбнуться ещё шире, мысленно желая ударить Намджуна в лицо.

Несколькими днями раннее.

— Юнги.       Кто-то будит его. — Юнги.       Кто бы там не был, ты должен уйти. — Проснись, пожалуйста.       Юнги хрипит в ответ что-то невнятное. Он спал всего четыре часа и прямо сейчас он готов отдать даже свою жизнь ради ещё одного часа покоя. Но, если он отдаст жизнь, то уже точно не проснётся. — Юнги, это важно.       Юнги заставляет себя открыть глаза. Ничем не примечательный конверт оказывается у его глаз. — Что это? — Юнги поднимается на диване, потирая глаза, и только после этого берет в руки конверт. На нем большими красными буквами выведено слово «ВАЖНО. ЛИЧНО ДЛЯ МИН ЮНГИ». И вправду, очень важное письмо. Мин аккуратно открывает его и вынимает огромную стопку бумаг. — Сценарий? — Ким Намджун прислал его.       Юнги качает головой: ещё никогда Намджун не присылал сценарий вот так внезапно. Обычно, он всегда звонил, и эмоционально, громко и долго рассказывал основную мысль сюжета. А точнее, весь сюжет, почти до строчки. Юнги часто оставлял его на фоне, а сам уходил добирать остатки сна. Нет, Юнги любит Намджуна, но иногда он звонил в самый неподходящий момент. В прошлый раз это было во время фотосессии, и менеджер Юнги гордится им, ведь он слушал Джуна, при этом не отвлекаясь от съёмки. Конечно, после длительного монолога, Юнги ещё раз пролистывал сценарий и уже потом лично высказывался по поводу диалогов и самого замысла проекта. Намджун творил невероятные вещи и Юнги ещё ни разу ему не отказывал.       До этого момента. — Роман между мужчинами? Ты, блять, серьёзно, Намджун? — Я понимаю, это может привлечь много негативного внимания, но послушай… — мямлит в телефонную трубку Намджун, практически задыхаясь. — Я согласен. — твёрдо выдаёт Юнги, слушая последующий восторженный всклик. — Всё ещё лучше, чем четырнадцатилетние девочки.       И правда, Юнги никогда не отказывает Намджуну. Сценарий на самом деле потрясающий. Ему не важно, какую роль отыгрывать, ведь пробовать что-то новое — это всегда удивительный опыт.

Наши дни.

      Солнце поднимается так высоко, что Юнги становится тяжело дышать. Он снимает кожанку и тянет ворот водолазки. Намджун обеспокоенно косится на него. — Потерпи немного, этот образ нужен для первой сцены. Она не сложная, так что предлагаю сразу отснять её. — Сцена, где я впервые встречаюсь с начертанным мне мальчиком-вундеркиндом? Ой, подожди. Парнем-хамелеоном, так? Правильно?       У Намджуна в десятый раз появляются на лице ямочки. — Снимать тизер — это всегда так весело! — слышится где-то со стороны.       Всплеск рук, сплошная экспрессия, множество жестикуляций, глубокий голос — Мин Юнги знает этого парня так давно, что готов доверить ему жизнь. — Ким Тэхён, — Юнги открывает и закрывает рот, словно рыбка, прежде чем прийти в себя. — Тэхён~а!       Тэхён машет ему рукой и подбегает, чтобы обнять. Он прижимается всем телом и хлопает руками по спине. И, прежде чем заговорить, поправляет ярко-красный берет. — Намджун-хён пригласил меня, — отвечает Тэхён на вопрос, который Юнги не успевает ему задать. — Он считает мою неопытность — «эстетически привлекательной». Моя первая дорама. Это было так давно. — Это был твой единственный опыт, Тэхён. И ты великолепно тогда справился. Я бы дал тебе главную роль… — Но она снова второстепенная, — улыбается Тэхён. — Ничего, все знают, что быть моделью у меня получается лучше. — Конечно, — просто соглашается Юнги и выдыхает. Мин чувствует себя так легко в этот момент. — Ты играешь лучшего друга Лина, верно? Не помню, чтобы Намджун упоминал это имя в разговоре, но точно видел его в сценарии.       Намджун отворачивается от них, что-то обсуждая с операторами. Шум тихо трепещущей листвы наполняет всё пространство. — Ты серьёзно? Это второй главный герой, твой партнёр! — Тэхён кривит губы в болезненной улыбке, после полученного удара от Юнги. Мин не хочет думать о том, что теперь Тэхён будет проводить больше времени с каким-то напыщенным незнакомцем, чем с ним — его лучшим другом.       Юнги снова тянет ворот кофты и вытягивает губы в трубочку, выдыхая. — Я понимаю, что вы давно не виделись, но стоит притормозить. — Ладно, ещё увидимся! — Тэ машет рукой и отбегает к корди-нуне, которая с кисточкой наготове испепеляла его уже десять минут. — Я, — Юнги облизывает пересохшие губы, — мне нужно перекусить, иначе я сейчас свалюсь.       Намджун хлопает глазами и трёт шею, другой рукой указывая на своеобразную мини-кухню. — Не забудь попить воды, — рекомендует Намджун. — Иначе иссохнешь.       Юнги фыркает и уверенным шагом направляется к холодильнику, по дороге скидывая кожанку на барный столик. Юнги чувствует, как становится более раздражительным, наблюдая за тем, как все готовятся к предстоящим съёмкам. Все выглядят слишком счастливыми, и это действует ему на нервы, ведь он знает, что первый день — самый сложный.       К тому же, всё выглядело так, будто Намджун собрал всех впопыхах, и поэтому место было полу-пустым. Но Юнги старался не придавать этому значения, поглощая баночку йогурта с кусочками ананаса. В холодильнике было сплошь полно бананового йогурта и клубничного молока, но, опять же, Юнги слишком устал, чтобы обращать на это внимание.       Мин слышит, как скрипят дверцы трейлера, стоящего поблизости, но никак не реагирует, погруженный в себя. — Разве это не волнующе? — восхищается незнакомец рядом с ним, ослепительно улыбаясь.       Юнги зависает с ложкой во рту, не проявляя никакого энтузиазма. Он тихо надеется на то, что незнакомец просто-напросто проигнорирует его и пройдёт мимо.       Но нет. — Ты ведь из Тэгу, верно? — парень садится рядом, Юнги делает вид, что увлечён поеданием йогурта. — Твоя причёска растрепалась, нужно поправить. Скоро ведь съёмки. — его рука тянется к волосам Юнги. — Ты. Не трогай меня, — рычит Юнги, отбивая руку незнакомца. — Но у тебя там настоящее гнездо, — ухмыляется он. Юнги знает, что там всё в порядке. — Если там что-то не так, то корди всё исправят. А сейчас, пожалуйста, не трогай меня. — цедит сквозь зубы Мин, выкидывая баночку йогурта, а затем за пару ловких движений моет ложку и возвращает её на место. — Ты Мин Юнги, да? — незнакомец вскакивает со своего места и идёт следом, не отставая. — Тебе не так уж легко угодить, да?       «Ман…» — обрывает себя на мысли Юнги и резко поворачивается к надоедливому парню, оказываясь в непозволительной близости. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — на самом деле, ему не интересно. Единственное, о чём он сейчас думает — это его персонаж, которого ему только предстоит сыграть и понять. — Чон Хосок, — он протягивает руку, но Юнги лишь опускает взгляд, приподнимая бровь. Всё ещё не зантересован. Хосок проводит этой же рукой по волосам, пытаясь сгладить момент.       Юнги заныривает в машину лишь затем, чтобы достать от туда блокнот. — Что это? — интересуется Хосок, склонив голову. — А что? Любопытно? — Да не особо. — Тогда не спрашивай. — Юнги машет блокнотом у него перед носом и уходит к корди, чтобы поправить что-бы-там-не-было у него на голове.       Намджун подкрадывается к Хосоку сзади, пока тот провожает Мина внимательным взглядом. — Хочешь знать, что это?       Хосок вздрагивает, чуть ли не подпрыгивая на месте, и резко кивает. — Это его блокнот, — Намджун обхватывает руку Хосока за локоть и прижимается поближе, второй рукой указывая в сторону Юнги, — в который он записывает все характеристики своих персонажей. Создаётся такое ощущение, что там все секреты спрятаны. Он всегда всё записывает, так здорово. — Намджун расплывается в улыбке. — Попроси его показать тебе. Попробуй. — Будет сложно, он такой привередливый.       Намджун хлопает его по плечу и кивает.       Юнги почти засыпает, пока корди поправляют его волосы и наносят макияж. Намджун говорил ему, что это только для начальных кадров тизера, и все последующие съёмки — он клянётся — Юнги не увидит на себе ни грамма макияжа. На самом деле, Юнги не имеет ничего против косметики: уход за собой, действительно, важный процесс, просто он ненавидит это ощущение «второй кожи», когда корди перестают чувствовать меру, ровно как и режиссёры, которые считают, что кожа Юнги недостаточно бледная, а его глаза недостаточно яркие. Он снимается в кино, а не идёт на показ мод. Мин считает, что все они — полные придурки, и что только Намджун способен его понять. — А вот и он! Тот, чьи губы сведут всех с ума! Пак Чимин!       Юнги отрывает взгляд от блокнота лишь за тем, чтобы наконец-то узнать, кто же его партнёр по дораме. Ибо почему-то Намджун считает, что первое знакомство актёров следует начинать с поцелуя, а не с представления друг другу или хотя бы одного-единственного прогона сценария. Юнги смотрит на Чимина лишь миг, но уже точно может сказать о том, что его тело хорошо слажено. А ещё, что Пак выглядит, как ребёнок.       Чимин уходит на кухню, чтобы взять из холодильника бутылку воды. Юнги снова опускает взгляд в блокнот, что-то тихо бормоча. — Прости, это твоя куртка? — Юнги поднимает глаза и встречается с полумесяцами-глазами Чимина. — Она подходит под твой… тёмный стиль.       И правда. Юнги вспоминает о том, что он одел всё чёрное, тогда как Чимин буквально светился в этой белоснежной рубашке. — Намджун заставил меня. — Юнги принимает кожанку из его рук и закидывает на спинку стула. — Спасибо.       Чимин смеется и это звучит слишком приятно. Настолько, что Юнги хочется уйти. — Правда? Меня он тоже попросил одеться во всё белое.       Чимин берет стул и ставит его рядом с Юнги. Корди-нуна внимательно следит за ним и уже собирается подойти, но в последнюю секунду останавливается, когда понимает, что всё в Чимине — идеально. Она гордливо улыбается, будто эта идеальность — её работа. Чимин улавливает её взгляд и аккуратно приподнимает уголки губ в неуловимой улыбке. Пак знает, что он красив, и счастлив знать, что привлекает других людей. Всех, кроме Мин Юнги. — Юнги-ши.       Юнги сжимает блокнот в руках: он ненавидит, когда к нему обращаются именно так. Юнги старается этого не показывать, но всё равно слишком резко выдыхает. — Если честно, я твой фанат, — Чимин наклоняется ближе к нему. — Твоя игра, она такая невероятная. Я рад работать вместе с тобой в этой дораме.       Мин морщится. Наверное, всё же это и к лучшему, что они познакомились именно сейчас, а не до съёмок. Хоть и странно — ни один режиссёр так не делает. Юнги отвлекается от записей в блокноте, чтобы ответить, но тут подходит Намджун. — Ну что? Вы готовы? — Конечно, — Чимин встаёт, зачёсывая волосы и облизывая губы. — Мой метод — выполнять то, что требуется от актёра. Я проживаю его жизнь, когда играю. — Хороший настрой, — ухмыляется Намджун, выставляя большой палец. — А ты, Юнги? — Ты прав, Намджун. Хватит разговоров. — Юнги откладывает блокнот, надевает кожанку. — Актёр может сыграть любого героя убедительно.       Чимин удивленно приподнимает брови, а после лукаво улыбается, и только затем следует за Намджуном. Его белоснежная рубашка развевается на ветру, слегка просвечивая тёмную полоску татуировки под грудью. Юнги невольно опускает взгляд на этот небольшой контраст, а затем медленно поднимает глаза на губы. Чимин ускользает от него, но мысль, возникшая в голове Юнги, не оставляет его в покое.       Ван — персонаж Юнги — определённо считает губы Чимина Лина сексуальными.