Поцелуй Иуды

Блядский Крэйг, блядская компания, блядская жизнь МакКормик несётся по очередной улочке. Он утирает рукавом грязной парки выступившие слезы, другой же поддерживает место удара заточкой. Дышать трудно, шоковое состояние отходит, а влага застилает глаза. Кенни осознает, что до местного кабака, находящегося примерно в квартале отсюда, он не доберется. Ему впервые так страшно. Несколько дней назад МакКормик узнал, что количество смертей ограничено, и у него осталась последняя, конечная, можно сказать. Это означало, подохни он тут, то более не проснется в своей кровати, как обычно, а будет печься где нибудь на третьем круге ада. Или что там вообще делают по философии Данте содомиты. Кенни сглатывает с большим трудом, опираясь о стенку. Хуевое место для смерти Сейчас ему вспоминается фильм, где героиню убивали каждый день, а она просыпалась заново с утра, как бы застревая в петле. По факту это была полная жизнь Кенни. А к черту МакКормик сплевывает сгусток крови и оседает у лестницы на крышу. Он бы хотел умирать хотя бы наверху, видя звёздное небо и луну. Но сейчас придётся довольствоваться лишь его проблеском среди крыш и вони находящийся рядом мусорки. И так сойдет Нет, не сойдет Кенни дышит часто, воздуха все ещё не хватает. Руки ледяные, но становится жарко. Хватает лишь одного всхлипа, чтобы осознать одно: он не хочет умирать в этой дыре. Кенни только начал восстанавливать жизнь. Сейчас начало выпускного класса; его семья получила приличное наследство какого-то там родственника, а этого хватило для обучения троих детей и даже частичного закрытия долгов семьи; МакКормик честно взялся за химию, к которой его всегда тянуло, и даже выбрал университет; Карен, наконец, начала одеваться в нормальную одежду, а не лохмотья с пожертвований; да даже ебаный Эрик перестал называть его нищим, лишь присвистнув от удивления. Все ведь стало замечательно. Но он перешёл дорогу компашке Крейга. Не то, что бы раньше они были лучше, но в последний год компания пошла в отрыв, став держать в страхе некоторые районы разросшегося города. Изначально это воспринималось шуткой, и они четверо: Эрик, Стэн, Кайл и сам Кенни - участвовали в драках с ними за псевдо-превосходство. А в один день Стэну сломали руку, начав сворачивать ее по спирали. Момент слишком быстрый для понимания, но очень больной при осознании. Футбол, к которому так страстно отдавался Марш, что даже приглашался как возможный претендент для вступления в какой-то там популярный клуб, оказался закрыт для юноши. Рука срослась неправильно, и теперь была на сантиметр короче другой. Тогда Марши устроили, конечно же, судебное разбирательство, но из них никто не признался, потому было поставлено лишь наложение штрафа, по части на семью. После того Стэн так и не восстановился. В последние несколько месяцев жизнь сталкивала Кенни с главарем, Крейгом Такером, слишком часто. Не то, чтобы это должно было его волновать, но все-таки МакКормик помнил пустой взгляд Марша, сидящего у очередного психотерапевта. Кенни увидел в этом шанс на своеобразную месть, поэтому делал все возможное, чтобы подпортить жизнь Такеру. До одного момента. В честь начала выпускного класса Бебе устроила тусовку с выпивкой, шлюхами и прочим добром. МакКормик, конечно, пошел, где после пару рюмок текилы его разнесло и, проиграв в карты, слишком страстно, для ненавидящей стороны, целовался с Крейгом. Утирая запястьем губы, он с хитрецой смотрел на темноволосого, который, в свою очередь, заинтересованно оглядывал перевязанные бинтами руки Кенни. С градусом в голове они попытались продолжить в кладовке начатое, но пришел Картман и, назвав их жалкими пидорасами, сбил все настроение. МакКормик лишь смущённо мазнул куда-то в угол губ Такера, в следующую секунду уже вылезая в окно, показывая средний палец удивленному Крейгу. Кенни было обидно, когда Крейг даже не посмотрел в его сторону в школе. Он надеялся, что теперь их отношения улучшатся хотя бы до друзей, но, видимо, жизнь решила иначе. Кенни не был бы Кенни, не подойди он к Такеру в курилке, напрямую спросив об их теперь отношениях. Тот смерил его высокомерным взглядом, совсем не таким, как в доме у Бебе, и лишь пустил сгусток дыма в лицо, покидая кабинку. МакКормик сжимает губы и выдыхает. Действительно, чего он ждал. Поэтому, затолкав чувство обиды куда-то подальше, продолжает, уже реже, подгаживать жизнь Такеру. Так ему и надо, верно ведь? Сейчас Кенни лежит в луже собственной крови, где-то в подворотне, ожидая смерти. Лучше бы он тогда остановился. Токен устроил вечеринку у себя дома. К нему никогда никто не приглашался, но одновременно все были. «Такова особенность всех черных», - философски изрек Картман, открывая дверь и входя в мир музыки, танцев и алкоголя. В какой-то момент в руках Кенни оказалась пачка фена. В какой - он не понял, но план сформировался в голове с феерической скоростью. Краем глаза МакКормик видел Крейга и Клайда у черного входа, поэтому ему не составило труда притворится, будто он выходит на перекур, вместо этого подбрасывая пачку в синюю куртку. В дом он не возвращается, ведь через 10 минут слышит вдалеке сирены машин и поспешно ретируется в сторону своего гетто. Многих, в том числе и Крейга, повязали на две недели в местной тюряге. Ну кроме Токена, конечно, потому что его родители сразу же внесли залог. Остальные ждали время окончания ареста. Кенни действительно начинает волноваться, когда понимает, что компания Крейга загнала его в тупик. Не то чтобы отсюда нельзя было сбежать: крыша находилась чуть выше головы МакКормика, и при всем желании он бы залез на нее. Но тогда юноша не осознавал всей опасности ситуации. - МакКормик, - слишком спокойно говорит Крейг. Он несколько схуднул за время ареста, а мешки под глазами выдали всю усталость. Кенни ловит себя на мысли, что тот похож на пуму: сначала выжидает, а потом набрасывается. Багира, черт возьми. Светловолосый бы даже улыбнулся, если не увидел в руках каждого блеснувшую сталь. - Это ведь ты подбросил? - шипит Такер, делая выпал вперёд. МакКормик уворачивается назад, но понимает, что ему это позволили. Его движения были слишком медленные и плавные для настоящего броска. Он пугал, доводил до паники, пытаясь загнать уже на край пропасти истерики, где добивает, сбрасывая в пустоту. Кенни не силен в драках, если быть откровенным. Его личное правило: бей промеж ног и беги. Но здесь такое не сработает. МакКормик судорожно думает, что ему делать. - Каков пассаж. Кратко и лаконично, скорее в духе самого Такера, но явно не балабола-Кенни. Глаза цвета грозовых туч опасно темнеют и щурятся. Шоу начинется Сразу с двух сторон нападают Клайд и Токен. Первый слишком неповоротлив, а второй не сидел 14 дней, поэтому МакКормик довольно просто уворачивается, успевая подтолкнуть лёгким ударом Клайда в кирпичную стену. Урона не наносит, но лучше, чем ничего. В поле зрения появляется Такер, явно умевший управлять орудием, и, лишь благодаря удаче, Кенни ещё не получил ранений. Явно пока что. Ещё немного и его бы схватил сзади Клайд, но МакКормик перекатывается, избегая лезвия и рук, неожиданно появившихся откуда-то сбоку. Потасовка четверо на одного начинает затягиваться. А ещё чутье Кенни бьёт во все силы, потому что что-то здесь не то. В попытке постоянной защиты очень трудно думать. Четверо на одного Но их же трое Мысль проскользает всегда на секунду, а через столько же краем глаза он видит светловолосую макушку. Твик всегда был похож на него. Нож входит просто, с неприятным звуком, по самую рукоять. Мгновение Кенни ничего не слышит и не чувствует, а в следующее вся действительность разом падает на него. Он не осознает своих действий, лишь выдергивает заточку, отталкивает Крейга и чудом забирается на крышу сзади. МакКормик слышит преследование, но, зажимая рану, петляет по ближайшим улочкам. Кенни жалеет, что начал делать что-то существенное только сейчас. Он ненавидит себя за то, что начал испытывать симпатию к тому, кого стоило ненавидеть. МакКормику хочется домой, где родители с их вечными криками, но готовкой теплых оладьев каждое воскресенье, где Карен с ее любимыми музыкальными группами, которые он не понимает, но «ты бы видел их последнее живое выступление!», где комната с немного протекавшей крышей, но столом, увешанном формулами по химии, к которой он давно неравнодушен. Кенни всхлипывает, уже не чувствуя кистей рук. Из последних сил он притягивает к себе колени, утыкаясь в них носом. Так МакКормик чувствует себя в безопасности, хотя боль увеличивается втрое. Он не слышит приближающихся шагов. - Время смерти, - шепчет Кенни, зажмурившись. - Господи Иисусе Христе, всесострадательный..., - каждое слово даётся слишком трудно, но МакКормик настырный.- Мы просим Тебя принять в руки свои чадо сие... Сил не остаётся, а веки тяжелеют. - ....Чтобы он преодолел сей трудный час, как Ты обещал нам в бесконечном милосердии своем. - Теплая рука ложится на волосы МакКормика, она слишком контрастирует с холодным юношей. Кенни знает, кто это, ему не нужно видеть его. Он чувствует, как голову приподнимают, а после появляется неожиданное тепло на губах, но сознание уже ускользает. - Поцелуй Иуды, - последнее, что произносит Кенни МакКормик.