Медленная смерть

Он винил в этом себя. Всю вину за произошедшее он полностью взвалил на себя. Ему казалось, что это он что-то недоглядел в её поведении. Думал, что её, некогда беспричинные, слёзы должны были послужить ему тревожным звоночком. Но нет. Мы не можем замечать всё, что происходит с нашими близкими вовремя. Это и пытаются донести до Драко уже несколько часов его друзья. После разговора с Джинни и детального допроса от Снейпа Малфой отправился в больничное крыло, чтобы осмотреть место происшествия на предмет малейших подсказок, что могло здесь произойти после того, как он ушёл. И он нашёл. Видимо, никто даже не проверял, потому что он нашёл волшебную палочку Гермионы и два пергамента в ящике тумбочки. На одном было написано «Джинни», а на другом «Драко». Надписи были неровными, а буквы находились на разном уровне. Было сразу понятно, что текст писали в спешке. В ящике ещё были перо с чернильницей и книга по Трансфигурации. Как оказалось, Грейнджер писала на обратной стороне своего домашнего задания. Парень собрал все вещи и отправился на поиски Джинни. Но вместо неё он нашёл в библиотеке Поттера и Уизли, которые вели напряжённую беседу с Лонгботтомом. Невилл бегал глазами по помещению, ища поддержки. Он как раз и заметил Драко, потому что выкрикнул: — Малфой! Гарри с Роном обернулись, и слизеринец закатил глаза, но все же подошел к парням. — Расскажи им про разговор, — произнёс Лонгботтом, и Драко нахмурился, — Тот, что я подслушал. — Вот именно, ты подслушал. — Ты обещал, что с ней ничего не случится! — Что я должен был сделать? Навестить отца и сказать: «Не кради Грейнджер, иначе её дружки мне голову оторвут. Кстати, помнишь парня, который убил змею Волдеморта? Так он первый в этом списке»? Драко злобно сверкнул глазами в гриффиндорцев и сильнее сжал рукой палочку Гермионы. Рон это заметил. — Погоди... Это..? Это палочка Гермионы! Малфой понял, что вопросов не избежать и решил побыстрее узнать то, что его интересовало. — Где Джинни? Парни если и удивились тому, что слизеринец назвал её по имени, то виду не подали. — Зачем тебе она? — нахмурился Гарри, — И откуда у тебя палочка Гермионы? — Нашёл, ясно? — протянул слизеринец и развернулся, чтобы уйти, — Скажите рыжей, чтобы зашла в Башню Старост. — Никуда она не пойдёт! — крикнул ему в спину Рон. Драко лишь хмыкнул в ответ. Спустя несколько часов после этого разговора Малфой сидел на полу около разожженного камина в Гостиной Старост. В руках он крутил палочку Грейнджер. Его пустой взгляд все ещё изучал её послание, лежащее рядом. На диване сидели Блейз и Дафна, держась за руки, и следили за Драко. Он не подавал вида, но его это жуть, как раздражало. Эти жалостливые взгляды, неловкие похлопывания по плечу, как будто помощь нужна была ему, а не ей. Она. Когда всё так изменилось? Стадию отрицания чувств к девчонке, которую должен был презирать всем своим нутром, он давно прошёл. Она стала его лучиком солнца посреди пасмурного дня. Она была его спасательным кругом. Кругом, которым спасал его от тьмы внутри него, но погрузил в кое-что похуже. Любовь. Нет. Страшно об этом говорить. Единственным человеком, которого он любил — была мать. Нарцисса всегда спасала его от этой самой тьмы. Но теперь ему было мало. Когда Паркинсон сказала, что Грейнджер может быть беременной от него, Драко был, мягко говоря, в шоке. Ну, конечно. Его настиг страх, как любого другого парня, когда тот узнал, что девушка, с которой он переспал, беременна. Со всеми другими девушками Малфой всегда следил, пьют ли они зелья. Но не с Гермионой. Он думал, что она слишком умна, чтобы этим пренебрегать. Она не такая, как те пустышки, с кем он проводил время. До того, как Грейнджер опровергла факт своей беременности Малфой успел представить у себя в голове миллион продолжений этой истории. И все с плохим концом. Узнали бы родители, предложили бы ей деньги за молчание или заставили Гермиону избавиться от ребёнка, и девушка возненавидела бы его до конца жизни или сбежала бы, не дав возможности принимать участие в жизни сына или дочери. Но Драко понял для себя одну вещь. Он бы её не оставил одну. Сбежал бы с ней, пошёл против родителей — неважно. Сделал бы всё, чтобы она не страдала. Его пугала эта уверенность. Возможно, он слишком привязался к ней? Никто не отрицает этого факта. Но он есть. И Малфою страшно. А ещё её признание в любви. О, это отдельная тема для обсуждений. У него было так много вопросов к Гермионе по этому поводу. А как она это поняла? А когда? А это точно правда? Этот список можно долго продолжать. И он боялся ответных чувств. Он так всего боялся сейчас. Боялся отношений с Грейнджер, боялся того, что его отец мог с ней сделать, боялся того, что могло с ней сделать родовое проклятье, о котором, мать твою, он так и ничего ещё не узнал. Может, он действительно трус, как все о нем говорят? В пылу потока мыслей, парень не заметил, как начал сжимать палочку Гермионы почти до хруста. — Драко, — позвала его Дафна. Он посмотрел на друзей впервые за долгое время. — Что? — Перестань корить себя, вот что! — Отстань, Дафна. Ты ничего не знаешь, тебя там не было. Девушка резко встала с дивана и подошла к нему. Малфой испугался того, что она захочет прочитать то, что написала ему Гермиона. Он быстро схватил лист пергамента и прижал к груди. Гринграсс вздохнула и уперла руки в бока. — Что она написала такого, что не даёшь нам прочитать? — Она написала это мне! Драко продолжал выказывать своё недовольство, как в Гостиную влетела разъяренная Джинни Уизли. Все замерли и посмотрели на гриффиндорку. — Очень умным решением было просить Гарри и Рона, чтобы я зашла, Малфой, — съязвила девушка, — Я узнала об этом только сейчас! — Но пришла же, — вздохнул Малфой, поднимаясь на ноги. — Откуда у тебя палочка Гермионы? — спросила Джинни, подходя к слизеринцу почти впритык. Драко сощурился. — Никто даже не осмотрел помещение после её похищения. А я нашёл кое-что. Прямо в ящике лежали её палочка и два листа пергамента. Это послания. — Два? Но кому? — удивилась девушка и обернулась в сторону Дафны с Блейзом. — Одно — мне, — продолжил Малфой, помахав листком, — А второе — тебе, — сказал он и протянул пергамент девушке. Джинни приоткрыла рот от удивления. Ей послание от Гермионы? Ладно, Малфою. В связи нынешними обстоятельствами. Почему она не написала Гарри или Рону? Девушка взяла в руки листок, села на диван и стала читать. Джинни, Я надеюсь вы меня простите за этот поступок, но так было нужно. Я кое-что узнала. И единственное, о чём я серьезно прошу, так это — присмотри за Гарри и Роном, чтобы они не наделали глупостей. P.S. скажи Блейзу, чтобы контролировал Драко и не дал ему лезть на рожон. Гермиона. Джинни нахмурилась и перевернула лист пергамента. — Это всё? Здесь слишком мало информации! — её глаза начали бегать по присутствующим. — У неё не было времени записки тебе писать, — отмахнулся Драко. Уизли сощурилась и сделала шаг к Малфою. Ее взгляд медленно опустился на его записку от Гермионы. Драко это заметил. — О, нет, — он быстрым движением спрятал послание за спину. — Отдай, Малфой. Я хочу знать, — она начала подходить к нему, но парень оказался быстрее и уже был в другом конце комнаты. Забини хмыкнул, на что Дафна стукнула его по плечу. Пока Драко отвлекся на своих друзей, он не заметил как Джинни загнала его в угол комнаты. Он выдохнул. — Пожалуйста. Она написала мне, что кое-что узнала. О чём? Чем вы занимались три месяца? — Об этом ты точно не узнаешь, — фыркнул парень. — Отдай. Письмо. — Нет, — помотал головой Малфой. — Отдай грёбанноё письмо, если не хочешь вновь испытать на себе мой Летучемышиный Сглаз! Драко поджал губы и, недолго думая, протянул листок гриффиндорке. — Ведьма, — проворчал он напоследок, отошёл и сел в кресло. — Это... Ого, — выдала Дафна, — Мы пытались несколько часов это сделать, Уизли. Джинни хмыкнула. — Она просто слишком похожа на Грейнджер. И, как оказалось, наш белобрысый мальчик питает слабость к таким, — усмехнулся Блейз. — Заткни свой рот, Забини! — шикнул Драко, и все присутствующие засмеялись. Полностью успокоившись, гриффиндорка развернула листок и начала читать. Драко, Я должна извиниться, не так ли? Пойми, что так нужно было, и я действительно кое-что узнала. Твой отец, он Я всё исправлю, веришь? Всё будет хорошо. И спасибо тебе. За всё. P.S. не знаю, хватило ли мне гриффиндорской смелости признаться, но я люблю тебя. Гермиона. — Это же бред сумасшедшего! — воскликнула гриффиндорка, и Драко нахмурился, но заметил, что глаза девушки на мокром месте, — О чём, мать вашу, она пишет? Может, её прокляли? — Нет, — резко ответил Драко, — Это определенно писала Грейнджер. Он посмотрел на неё яростным взглядом и, видимо, до неё дошло. — О, извини, я... Не подумала об этом и... — Хватит, Уизли, — грубо прервал её парень и взглянул на своих друзей. — Так не годится. Я тоже хочу знать, — сказала Дафна и подошла к Джинни, протягивая руку. — Полностью согласен с ней, — поддакнул Блейз своей девушке, — Что она могла там такого написать, что мы — твои лучшие друзья — не можем прочитать? — Малфой? — Уизли вопросительно сначала на него, а потом на записку. Драко вздохнул. — Делай, что хочешь. Гринграсс вырвала бумажку из рук гриффиндорки и сразу принялась за чтение. Забини быстро подключился. По мере прочтения их глаза увеличивались. — Это.., — начал Блейз, — Значит, она с Люциусом? Дафна не дала ему договорить, перебив. — Смелости хватило? Забини поджал губы. Его тоже интересовал этот вопрос, но он не хотел давить на друга. Драко, по его мнению, слишком закрытый человек, чтобы делиться таким с посторонними. Слишком личное. — Что? — Малфой сделал вид, что не понял вопроса, лишь бы отсрочить ответ. — Спрашиваю, ей смелости хватило? — слизеринка оставалась непреклонной. Парень молчал и за него решила ответить Джинни. — Как думаешь, Гринграсс, хватило ли Гермионе смелости признаться в любви Драко Малфою? — ухмылка — почти малфоевская — расползлась по её лицу. — Может, мы закончим этот разговор и поговорим о чём-то более..? — он взмахнул рукой в поиске подходящего слова. — Заткнись, Драко, — проворчала блондинка, даже не смотря на друга. А Уизли, тем временем, продолжила. — Очевидно же, что нет, да? Но это Гермиона, мать твою, Грейнджер. Когда дело касается храбрости — у этой девчонки сносит крышу. — И к чему это, блять, привело, Уизли?! — воскликнул Драко и резко поднялся со стула. Дафна вздрогнула. Если до этого было ребячество, то теперь разговор — если не ссора — стал серьезным и напряженным. Блейз понял, что терпению друга пришел конец. Он слишком долго молчал и был спокойным. Ему казалось, что он делал это для Грейнджер. Сдерживался. Она его просила об этом. — Малфой, — отрицательно покачал головой Забини. — К чему привёла эта ёбаная игра в гриффиндорскую храбрость?! Эта дура сидит сейчас в каких-то темницах! Он её пытает! А вы сидите хернёй страдаете! — Ты обещал Невиллу следить за МакЛаггеном! — взорвалась Джинни. Она ненавидела, когда её обвиняли в бездействии, — Стоило Гермионе сказать три заветных слова и холодный непроницаемый Драко Малфой превратился в жижу из соплей и слёз? — Блять, Уизли, ты совсем не спасаешь ситуацию, — прошипел Блейз. — Я должна его обхаживать из-за того, что он не контролирует свой гнев и может ударить меня при этом или из-за того, что трахает мою подругу?! Это было... Неловко? Обидно? Всё сразу? Драко, может, и хотел что-то ответить но портрет в Гостиную отъехал, пропуская внутрь двух мужчин. — Я притворюсь, что не слышал эту брань, что вылетела из Вашего рта, мисс Уизли, — прозвучал холодный и низкий голос Северуса Снейпа. Джинни покраснела пуще прежнего. Только теперь это был румянец от стыда, а не злости. — Думаю, все знают, что происходит и почему мы здесь, — произнёс Дамблдор. Они кивнули, — Сколько прошло времени с пропажи? Малфой взглянул на часы и вздохнул. Слишком много времени. Слишком много могло произойти. — Часов девять — десять. Альбус кивнул. — Драко, ты уверен, что Гермиона сейчас в Италии с твоим отцом? Малфой вздохнул и потёр лоб ладонью, морщась. — Да. — Хорошо. Тогда слушайте наш план.

***

12 часов назад... Гермиона выплакала последние слезы, когда он пришёл. Во второй раз за ночь. В первый он сказал, что если она хочет помочь Драко, то должна пойти с ним. Без сопротивлений. Сама. И она — наивная тупая дура — повелась. Может поэтому, а может потому, что он сказал, что Малфой никогда не полюбит такую, как она. И от этого её, и так расшатанная, психика разрушилась. Вдребезги. Грейнджер, сама того не понимая, поверила словам человека, который желал ей зла. Она всё ещё сидела на полу. Там, где её оставил Драко. МакЛагген закатил глаза и подошел к ней. — Вставай, идиотка, — он схватил её за плечо и поднял с пола, как куклу, — Где твоя палочка? Девушка потерла руками глаза и вздохнула. — В моей комнате, — соврала она. — Как она там оказалась, если тебе плохо стало на уроках? — нахмурился парень. — Я отдала вещи Джинни. — Ладно, мне плевать на самом деле, — он осмотрелся и продолжил: — Слышал, ты сказала, что любишь его. Гермиона поморщилась от этого заявления. Опять врывались в её личную жизнь. Кормак продолжил: — А он ничего не ответил. Я же говорил, Грейнджер. Ты никому не нужна. На самом деле, Гермиона была рада, что Драко ничего не сказал. Так у неё не оставалось причин задерживаться здесь. МакЛагген посмотрел на часы и коварно улыбнулся. — Я думаю, что нам пора. Он перехватил её за предплечье так сильно, что девушка зашипела от боли. Парень вытащил из кармана порт-ключ и в следующую секунду их закрутило в аппарации. Они оказались в гостиной какого-то поместья. Было видно, что в доме давно никого не было или же здесь просто не убираются. Везде была пыль и паутина. По прибытию Гермионе в нос ударил ужасный запах. Она еле сдержала рвотные позывы. — Не переживай, Грейнджер, мы здесь ненадолго. МакЛагген потащил её к большому камину. Когда они вошли внутрь, он ухмыльнулся и направил на девушку палочку. Гермиона вздрогнула, когда почувствовала, что ничего не слышит. Он не хочет, чтобы она знала, куда они отправляются? В следующий момент парень бросил им под ноги летучий порох и произнёс адрес. Грейнджер закрыла глаза. А открыла она их, когда снова начала слышать звуки. Они оказались в довольно светлом кабинете. — Как давно я ждал Вас, мисс Грейнджер, — услышала она тихий, но ликующий голос, и обернулась на звук. В кресле сидел Люциус Малфой. Ей даже не дали сказать ничего. Невербальное Инкарцеро прилетело в неё и она тут же свалилась на пол, потеряв равновесие. — Как жаль, что тут нет подземелий, да? — усмехнулся мужчина, а потом его лицо исказилось в раздраженной гримасе, — Отнеси грязнокровку в комнату, глупый мальчишка. МакЛагген выполнил приказ Люциуса, что-то проворчав. Он посадил её на стул посреди комнаты и привязал к нему. Потом склонился к ней, поднял её голову за подбородок и сильно сжал. Гермиона попыталась отвернуться, но тщетно. — Как жаль, что мне нужно идти. Но я ещё доберусь до тебя, — он посмотрел на её губы и провёл по нижней большим пальцем. Грейнджер удалось отшатнуться, и она плюнула ему под ноги, за что тут же получила пощёчину, — Мразь. Надеюсь Круциатус в исполнении Люциуса немного вразумит тебя. На миг — всего на миг — в её глазах проскользнул страх. Она подумала, что это уже не такая и хорошая идея. Но, в конце концов, она знала, на что шла. — Удачи, Грейнджер, — кинул он напоследок и ушел. А она начала считать. Секунды, минуты. Сбивалась и начинала сначала. Её щека буквально горела, ей было больно. — Да уж, видок не из лучших, — она подняла голову и увидела Малфоя. Он сел в кресло напротив Гермионы и посмотрел на своё фамильное кольцо на пальце, — Ну как, обустроились? Гриффиндорка фыркнула. — Ну-ну, мисс Грейнджер, где же Ваши манеры? — цокнул языком Люциус. — Где-то рядом с Вашей совестью, — съязвила она в ответ. — Научились язвить? Связь с моим сыном принесла Вам плоды? Гермиона дёрнулась и в непонимании уставилась на мужчину перед собой, пока тот наслаждался её испугом. — Я достаточно наслышан об этом недоразумении, — скривился он, заглянув ей в глаза, и в следующую секунду Грейнджер почувствовала проникновение в собственное сознание. Все моменты с Драко за эти три месяца пронеслись у неё в голове. Живот скрутило в узел. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый, мать вашу, секс. Ее признание и его уход. Это последнее, что увидел Люциус, когда Гермиона вытолкнула его из своей головы. А ему больше и ничего не нужно было. — Старый извращенец, — злобно прошипела девушка. — Моему сыну несказанно повезло. Видимо, Драко хорошо тебя выдрессировал, грязнокровка. — Заткнись! Люциус рассмеялся. — Вот! Этого я и ждал! Всё такая же выскочка, — успокоившись, он поднялся с кресла и направился к ней, — А теперь, говори, что ты сделала с моим сыном, грязь! — Что, Люциус, страшно признать, что твой сын влюбился в грязнокровку? — хмыкнула она и сверкнула глазами. Мужчина щелкнул пальцами и веревки с её тела упали на пол. Гермиона в тот же миг почувствовала невыносимую боль. — Круцио! Снова переживать эти ощущения было страшно и очень больно. Она извивалась на полу и непрерывно кричала. Ей казалось, что прошли часы, прежде чем это закончилось. Она открыла глаза и увидела, что над ней нависает Люциус. Он был доволен результатом. — Такая же жалкая. — Такой же ублюдок, — прохрипела Гермиона, за что тут же получила новую порцию Круциатуса. Её голос сорвался и рот открывался в безмолвном крике. Пытка прекратилась, Грейнджер открыла глаза и снова увидела эту снисходительную ухмылку. Люциус взмахнул палочкой, и девушка снова оказалась на стуле, ещё один взмах и веревки вернулись на место. Это всё? Малфой увидел замешательство на её лице. — Не переживайте, мисс Грейнджер, я ещё приду к Вам, — произнёс он, развернулся и ушёл.

***

Настоящее время... Кажется, ей удалось уснуть. Или она потеряла сознание. Но по тому, что на улице успело стемнеть, Гермиона поняла, что провела довольно долго времени без сознания. Люциус, как и обещал, пришёл снова. В этот раз было быстрее, но намного больнее. Он её развязал и она сразу свалилась на пол. Все мышцы затекли, и Грейнджер не могла пошевелиться. Он кинул в неё какое-то проклятье и Гермиона сразу поняла, что это не Круцио. Это кое-что похуже. Он целился в одно место. Девушка чувствовала, как боль скапливалась в сердце и расходилась по всему телу. Сердце. — Что-то новенькое, не так ли? — спросил Малфой, когда закончил и сел в своё излюбленное кресло, — Обычные люди бы этого не почувствовали. Но Вы прокляты. Гермиона лежала на полу без сил, но ей удалось резко повернуть голову в сторону мужчины. — Ничего странного не замечали в последнее время? Вы прокляты родовой магией Малфоев. А из-за этого будет страдать Драко. Гермиона сглотнула. Она подозревала что, мадам Помфри не просто так ничего ей не говорила о ее «болезни», но чтобы настолько всё плохо было — нет, она и не догадывалась. — Чтобы избежать страданий моего сына надо всего лишь Вас убить. Я бы мог сделать это прямо сейчас, но скоро этот горе-спасатель будет здесь и... — Откуда Вы знаете? — еле-еле прохрипела гриффиндорка. — Вы думаете, я сижу в этом доме и ничего не делаю? Думаете, у меня нет своих людей? Даже в Хогвартсе. Гермиона лишь могла тихо вздохнуть. — Так вот, о чём это я? Ах, да. Я хочу, чтобы Драко увидел, как причина его мучений покинет этот свет. Хочу, чтобы он вздохнул с облегчением, когда Вы умрете. — Вы же знаете, что этого не будет! — всхлипнула девушка. — В самом деле? А разве у него есть причина оплакивать Вашу смерть? Разве он ответил Вам что-то, когда Вы признавались ему в любви? Предательские слёзы текли по щекам и капали на пол. Она их не контролировала. — Не разводите сырость, — нахмурился мужчина. Дверь в комнату открылась и в комнату зашёл Теодор Нотт. Младший. — Мистер Малфой, — кивнул парень. — Теодор, — ответил тем же Люциус, — Ты избавился от МакЛаггена? — Да. — Он жив? — Да, но ничего потом не вспомнит. Малфой снова кивнул и встал со своего места. Он взглянул на лежащую девушку и поморщился. — У тебя мало времени, Тео. Они скоро будут здесь. — Я успею, — ухмыльнулся Нотт и, хмыкнув, Люциус ушёл. — Ну что, Грейнджер, — начал парень и обернулся посмотреть на неё, но она уже сидела на полу, прижимаясь к стене спиной, — я же обещал, что это ещё не конец. Пока он подходил ближе, дыхание Гермионы становилось всё тяжелее. — Знаешь, когда я представлял этот момент — думал, что мы продолжим с того, на чём остановились. У стенки. Но ты даже собственную руку поднять не можешь. Видимо, не судьба. Он присел перед девушкой и притянул к себе за лодыжки, оказавшись сверху. Грейнджер вскрикнула и начала вырываться. — Нет! — Заткнись, мразь! — прорычал Теодор и прижал её к полу своим весом. Он склонился к её уху, — Вот теперь мы и поиграем, дорогая. Гермиона начала задыхаться от слёз, когда Нотт одной рукой залез ей под свитер и сжал грудь, а другой развязал шнурок на её штанах и начал тянуть их вниз. Конец был близок. Или он уже здесь.

***

Обычно, когда создаешь план — надеешься, что он сработает. Но давайте будем честными: эти планы никогда не срабатывают. И этот — не исключение. Сначала всё было нормально. Драко, Дамблдор и Снейп переместились в Малфой-мэнор, где их ждали ещё несколько авроров и разгневанная Нарцисса. — Скажи мне, пожалуйста, Драко, — начал Северус, — ты не предупредил мать? — Я... э-э... Нет. — Ясно, — фыркнул Снейп и ушёл с Нарциссой в гостиную обсудить происходящее. Альбус о чём-то переговаривался с аврорами. Через некоторое время вернулась миссис Малфой. — Драко, — произнесла женщина, подошла к сыну и обняла его. — Мам, всё хорошо, — сказал парень, но на объятие ответил. — Вам нужно будет аппарировать. — Почему? — Люциус закрыл камины. Он знает, что ты придёшь. — Чёрт! — вздохнул Малфой, — Ладно, там не так уж и долго идти. — Драко, пора, — тихо сказал Дамблдор, — Ты можешь аппарировать из дома? — Да, чары не изменились, — ответила за сына Нарцисса. Драко кивнул в подтверждение. К нему подошли авроры и Альбус со Снейпом. Все были готовы отправляться. — Знаешь, Драко, — услышал парень голос своей матери, — я всегда хотела чтобы ты оставил эту идею. Я и сейчас не совсем в восторге. Но, кажется, Люциус совсем обезумел. Он наверняка пытает бедную девочку. В этот момент Малфой ощутил отголоски той самой боли. Ему казалось, что в него кинули Круцио, при этом целясь в сердце, но он не ощущал боли на все сто процентов. Нарцисса подошла ближе и взяла сына за руку. — Драко, что такое? Плохо? Его внезапно накатило понимание. Он вспомнил. — Она проклята из-за меня. ...Маленький Драко сегодня отпраздновал свой шестой день рождения. Настал вечер и он сидел с матерью в своей комнате, разглядывая свою новую игрушечную метлу. Нарцисса же не была такой веселой. Она держала в руках пергамент, который не предвещал ничего хорошего. — Мам, что это? — она и не заметила, как мальчик подошёл к ней. — Драко, — женщина погладила сына по белоснежным волосам, — Пообещай, что ты никогда не свяжешься с девочкой маггловского рода. — Папа бы мне этого точно не разрешил. — Пообещай, Драко, — попросила Нарцисса. — Хорошо, но почему я не могу этого сделать? Женщина горько улыбнулась и вздохнула. — Тебе будет больно... И ему было больно. И физически, и морально. — Драко. — Почему ты мне не рассказала? — Я не думала, что это действительно когда-то произойдёт. Ты был не так воспитан, да и Люциус запретил говорить тебе об этом. Малфой вздохнул. — Мы потом это обсудим. За секунду в поместье Нарцисса осталась одна. Она заплакала.

***

Они разделились. Дамблдор, Снейп и ещё один аврор отправились в левое крыло дома, ещё четыре аврора пошли направо, у Драко же была задача найти Гермиону. Он сам так, кстати, решил. Но к нему приставили ещё одного сотрудника Министерства. Теодора Нотта-старшего нашли сразу же. При нём даже палочки не было. Малфой слышал его крики. Он звал Люциуса. Но тот не пришёл, и один мракоборец аппарировал вместе с задержанным. Драко очень осторожно, но быстро и ловко старался проверить каждую комнату, чтобы не наткнуться на своего отца. Он надеялся, что он сейчас не с ней. Передвигаясь по длинному коридору Малфой услышал какой-то шум и остановился. Он прислушался и звуки повторились. Как будто что-то падает. А потом на весь коридор раздался её крик. Господитвоюмать. Блятьнет. Драко сорвался с места на звук. Он подошёл к комнате, из которой доносился крик, и дёрнул за ручку. Ну, конечно. Ублюдок был настолько уверен в себе и своих действиях, что даже не запер дверь. Ему попросту было плевать, услышит ли кто-то. Мразь. Увиденное заставило кровь в жилах закипать. Малфоя настигла ярость. Заполнилась до краев и даже выливалась наружу. Лютая ярость. Гермиона лежала на полу придавленная телом Нотта. Её свитер лежал сбоку, а штаны были приспущены. Драко сжал зубы. Всё её тело было покрыто синяками, на щеке красовался огромный синяк. А взгляд... Она повернула голову и посмотрела на него... никак. Её взгляд ничего не выражал. Он был пустым. Малфой сжал древко палочки почти до хруста. И Нотт. Блядский Нотт, которому хочется перерезать глотку. Авада была бы для него спасением. — Драко... Это был даже не шепот. Выдох. Теодор повернулся и на секунду в его глазах промелькнуло удивление. Но он ухмыльнулся, и Драко увидел его расстегнутый ремень с пуговицей и стояк. Ёбанный стояк, которым он терелся о Грейнджер. Это был конец. Конец терпению Драко Малфоя. — Эверте Статум! — Нотт не успел достать палочку и его отбросило назад, — Сектумсемпра! На этот раз парень отразил заклинание. Он зловеще улыбнулся. — Давно не виделись, дружище, — протянул Тео. — Иди нахуй, — выплюнул Малфой. — Какой ты недружелюбный, — цокнул языком Нотт, — И это твоя благодарность за то, что я присмотрел за твоей грязнокровной шлюхой? Обычное Режущее полетело в него, но было с лёгкостью отбито. Теодор рассмеялся. — Ты нас прервал, Драко. Мы как раз переходили к самому главному. Да, Грейнджер? Они оба посмотрели на лежавшую на полу девушку. Её глаза были закрыты. Если бы её грудь, время от времени, не поднималась и опускалась, Малфой подумал бы, что она мертва. Гермиона потеряла сознание. — О, так её будет проще трахнуть. Не будет вырываться, — на лице Нотта появился оскал. Драко не выдержал. Этих слов. Этой жуткой улыбки. Этого ёбанного — всё ещё — стояка. — Круцио! Его противник свалился на пол, извиваясь от боли. Он кричал и смеялся одновременно. У него началась истерика. Малфой понял, что Теодор обезумел. Он точно потерял рассудок. Это было его первое Непростительное. По желанию. Собственному желанию. Ему хотелось принести боль этому... даже не человеку. Хотелось принести смерть. Драко прекратил пытку. Он посмотрел на руку, в которой была зажата палочка. Рука, которой он нарисовал непростительную руну, принося непростительную боль. Блять. Нотт лежал на полу и задыхался. А ещё смеялся. Конченый придурок. Малфой посмотрел на Гермиону. Ему стало больно. Он не подходил к ней. Ему было страшно. Страшно было увидеть её сломанной. Страшно было причинить ещё больше боли. Он не знал, что здесь происходило всё это время, но уверен, что ей надо будет долго восстанавливаться. Как физически, так и морально. Но телесные раны заживут. А вот душевные? Парень задумался. Слишком долго. Это было его ошибкой. Видимо, Тео пришёл в себя, дотянулся до палочки и направил на блондина. — Экспеллиармус! Драко лишился своей палочки в одно мгновение. Вот это конец. Малфой правда готовился к Аваде. Или к чему ещё похуже. Но нет. Нотт кинул свою палочку на пол и пошел на противника с кулаками. Они нанесли друг другу по несколько ударов, когда Теодор повалил Драко на пол и вытащил нож. А нет, это всё-таки конец. — Знаешь, Люциус просил не убивать тебя. Что, блять? — Ты ему нужен для чего-то. Пиздец. — Но мне так плевать, — засмеялся он, и легко провёл лезвием по шее Малфоя, — Я тебя убью. Но сначала ты посмотришь на то, как я её трахну. А потом убью. И её, и тебя. Он опять залился истеричным смехом. Драко же почувствовал прилив ярости от его слов, но ему стало искренне жаль его. — Что с тобой стало, Тео? — Со мной всё нормально. А вот ты умом тронулся, когда решил, что любить грязнокровку — хороший выбор. — Какой же ты еблан, Нотт! — сменил Малфой милость на гнев, — Твоего отца взяли. — Что? — Что слышал. Его нашли сразу же и безоружным. Совпадение? Уверен, он уже сидит в камере в Министерстве и ждёт суда. — Сука! Это.., — он замешкался, — Это Люциус! Это твой отец! Драко видел, как забегали его глаза. Он был напуган и, в то же время, в ярости. — Плевать, Малфой. Ты умрешь сейчас. За ошибки своего отца. Он приготовился умирать, пока не вспомнил, что у него есть ещё одна палочка. Палочка Гермионы. Его спасение. Он резко вынул из кармана древко, и если Нотт и испугался, то ненадолго. Малфой даже не успел ничего сказать, как палочка вылетела из его руки. Это провал. Каким надо быть идиотом, чтобы это допустить? Теодор замахнулся ножом. Драко даже не было страшно. Может, совсем немного. Блять. Он умрёт трусом, который пришёл спасти Грейнджер и не смог. Последним, что он запомнит перед смертью — это искаженное лицо бывшего друга и... зелёную вспышку вместе с криком Гермионы. — Авада... Какого чёрта? — Кеда... О, нет. — ...вра! Теодор Нотт падает замертво. Малфой несколько секунд не понимает, что произошло. Потом слышит чужое тяжелое дыхание. Грейнджер! Он быстро скидывает с себя мертвое тело и поднимается на ноги. Смотрит. У Тео открыты глаза. Он прожигает душу эти взглядом, будто говоря: «это останется на твоей совести; на вашей». И это правда. Драко буквально подлетает к Гермионе. Она сидит и молча смотрит на то, что сделала. Убила. За него. Парень её отворачивает, заставляя не смотреть. Он ласково берёт её лицо в свои ладони, поглаживая большими пальцами. — Всё хорошо. Всё кончилось. Какая ложь. Ей трудно дышать. И он так её понимает, потому что сам задыхается. Она снова начинает плакать. Молча и от безысходности. Ему больно на это смотреть. — Давай я помогу тебе одеться и мы уйдём отсюда. Ты молодец. Ты выдержала, — лёгкий поцелуй в лоб. Драко натягивает на неё штаны, морщась от понимания, что их снимал Нотт. Надевает на неё свитер. Говорит какой-то успокаивающий бред. Только, чтобы чем-то занять её внимание. Он уже потянулся к палочке, чтобы залечить её раны, как на него накатывает понимание. Грейнджер. Убила. Человека. Перед ним лежат две палочки. Если она убила его палочкой, тогда спрос будет с него сначала. Уж он точно не скажет всей правды. Но если она тогда дотянулась до своей палочки, то это конец. Он не сможет ничего сделать. Ничем не поможет. — Какой палочкой ты.., — его голос дрожит. Он не может этого произнести вслух, — воспользовалась? Она моргает. Ей тяжело. Возможно, даже не понимает, что он сказал. — Я не помню, — шепчет. Ему хотелось взвыть. — Гермиона, пожалуйста, — он молит. Молит сказать, что она сделала это его палочкой. Той самой, из боярышника, с волосом единорога, в десять дюймов. — Я не помню... Дверь в комнату распахивается, и Драко вскакивает на ноги. Он направляет на своего отца палочку. Ту самую. Из боярышника... — Сын. — Отец. Малфой-старший осмотрелся. — Ты зачем его убил? — Мешался под ногами, — кривится Драко, — Ты подставил его отца. Люциус ухмыляется. Значит, это правда. — Давай не будем тратить время на пустые разговоры. Я сделаю то, что должен и уйду, — он кивнул на камин. Откуда здесь камин? Он был здесь раньше? — Что ты хочешь? — спрашивает парень. — Убить грязнокровку. — Зачем? — Она проклята, Драко. Я убью её, пока не стало хуже. Потом можешь страдать ты. — Нет. Мама тоже мне так говорила. Много лет назад. — Дурак! Ты умрёшь! — Я уже умираю! С этими словами в коридоре послышались шаги. «Это спасение» — подумал Драко. Люциус так не думал. Он бросил в сына заклинание и того отбросило назад. Мужчин подхватил Грейнджер, направил палочку на ее шею и стал пятиться назад. К блядскому камину, который появился из ниоткуда. — Никому не двигаться! — прокричал один из авроров, и пятеро человек зашли в комнату с палочками наготове. — Не подходите или я убью её! — крикнул Люциус. Мракоборец хотел кинуть в него Петрификусом. Малфой-старший разозлился. — Я предупреждал! — он направил древко на грудь девушки и прошептал заклинание. Комната залилась её криком. — Люциус, прекрати и мы спокойно поговорим, — начал Дамблдор. Он поджал губы и посмотрел на Драко. Парень согнувшись, держался за стену, — Посмотри, что ты делаешь со своим сыном. Внезапно пытка прекратилась. В комнате было слышно тяжелое дыхание Гермионы. — Какого чёрта? — воскликнул Малфой-старший, — Я... я не успел. Это уже началось. Мужчина, понимая, что его план полностью разрушен, начал быстро думать, как ему выпутаться из этой ситуации. Он подошёл впритык к камину, всё ещё держа Грейнджер. — Отпусти её, — прохрипел Драко. — Заткнись! — крикнул Люциус. Он откинул от себя девушку и та тут же свалилась на пол. В ту же секунду в него полетели заклинания. Когда Малфой вошел в камин и уже хотел бросать, специально подготовленный для этого, летучий порох, один из авроров направил на камин палочку, тем же самым закрывая его. Люциус Малфой исчез, но через несколько мгновений его выбросило назад. Он упал на пол, истекая кровью. Его расщепило. — Драко, — позвал он сына, но тот и не пошевелился. Парень просто стоял и смотрел как умирает его отец. Он не знал, что чувствует по этому поводу. Когда он хотел сделать шаг вперед, то почувствовал, что его ноги налились свинцом. В конце концов, он смог подойти ближе и просто упасть на колени рядом с отцом. Люциус взял Драко за руку и посмотрел ему в глаза. И перед тем, как его глаза закрылись навсегда, сказал: — Не делай глупостей и береги мать.

***

Две недели спустя... Пришёл декабрь. Новый месяц. Новые проблемы. Новые решения. На улице лежал первый снег. Драко стоял на могиле своего отца. Похоронили Люциуса на семейном кладбище, как и всех Малфоев. Две недели назад, после той самой ночи, Малфой собрал вещи и покинул Хогвартс. Грейнджер положили в Мунго. Всё это время они не виделись, но от Блейза он узнавал, что с ней происходит. Нарцисса была не в себе. Можно даже сказать, что женщина впала в депрессию после потери мужа. Она винила себя. Но сын не давал ей корить себя, постоянно проводя время с матерью. Возвращаться в Хогвартс Драко не хотел. По крайней мере, сейчас. Он услышал тихие шаги, а потом почувствовал прикосновение к плечу. — Драко. Парень повернул голову и увидел своего друга. — Блейз. Некоторое время парни молча стояли. Каждый из них думал о своём, но Малфой всё равно чувствовал поддержку от Забини. — Ты не хочешь вернуться? — начал мулат. Уже в который раз Блейз начинает этот разговор и в который раз Драко раздражается. — Мы об этом говорили, — резко ответил блондин. — Ты нужен Грейнджер. — Блять, прекрати! — взорвался парень, — Прекрати давить на меня с помощью неё. Прекрати внушать мне чувство вины. — Ты же знаешь, что я хочу как лучше. — Знаю. Но пока я точно не вернусь. Моя мать ходит по дому словно призрак. Сейчас я нужен ей. Забини молча кивнул и поднял голову, чтобы посмотреть на небо. Такое же серое и мрачное, как их жизни. — Будет суд. Малфой резко развернулся и уставился на друга. — Что? — Она убила Нотта. — Это я, блять, знаю! Я спрашиваю, какой, нахрен, суд?! — Они проверили её палочку. Я даже не знаю, что можно сделать. Драко сжал челюсти и провёл рукой по лицу. Просто пиздец! — Я. Я могу что-то сделать? — он посмотрел исподлобья на друга. — Не знаю. — А кто, блять, знает?! — Успокойся и не ори. Я попробую что-то узнать. Поттер и так косо на меня смотрит. — Меня не ебёт Поттер. Блейз хмыкнул и покачал головой. Это будет сложный месяц.

***

Разговор с Забини выбил Драко из колеи. Он был в неведении. Что будет с Гермионой и сможет ли он ей как-то помочь? Поэтому он решил, что пришло время хоть что-то для себя прояснить. Часы в его комнате показали девять вечера, когда Малфой собрался с мыслями и отправился к матери. Он подошёл к дверям и тихо постучал. — Входи, — услышал он. — Мама, можно с тобой поговорить? — спросил парень и присел на край кровати. Нарцисса уже готовилась ко сну, поэтому сидела перед зеркалом и расчесывала свои волосы. — Конечно, сынок, — ответила женщина и повернулась к сыну. — Я хочу знать о... проклятии. Миссис Малфой тяжело вздохнула. — Драко, я не думаю, что... — Нет, мама. Я хочу знать и я узнаю, потому что... — Любишь её, — закончила за него предложение Нарцисса и грустно улыбнулась. Парень поджал губы и отвернулся. — Ладно, я расскажу тебе, — кивнула женщина, и Драко вернул ей своё внимание, — На самом деле, я не так много знаю. Когда-то жил Николас Малфой — очередной жестокий ненавистник магглов. Если вкратце говорить о том, как он связан с проклятьем, то его наложил именно он. Такого рода заклятий в то время было много, но твой предок отличился. Он не просто сделал так, что влюбившийся маггл и маглорожденный умирал. Николас хотел, чтобы страдали те Малфои, которые оказались предателями и связались с нечистокровными. Драко фыркнул, и Нарцисса недовольно зыркнула на него из-за того, что он прервал ее рассказ. — Очередной чистокровный фанатик, — проворчал парень, на что женщина закатила глаза. — Я тебе расскажу, как это, скорее всего, сработало в твоём случае. Драко вздохнул и кивнул. — Это проклятье случайным образом на тебе появилось. Например, ни на Люциусе, ни на Абраксасе — твоём дедушке, его не было. Так вот, между вами что-то начало происходить, но мисс Грейнджер влюбилась первой, тем самым проклиная себя. Драко съежился от того, как иронично, но в то же время жутко, это звучит. — Даже не думай об этом, — негодующе сказала Нарцисса, понимая о чём думает сын. — Даже и не начинал, — грустно хмыкнув, поднял руки вверх парень. Тем временем, она продолжила: — Потом у вас должен был случится какой-то переломный момент и проклятие на ней должно было вступить в силу. Она стала зависимой от тебя, твоих слов и поступков. — Я думал об этом, — произнёс Драко, и Нарцисса вопросительно на него посмотрела, — Мы в последнюю неделю ссорились, — он поморщился от воспоминаний, — С каждым днём она выглядела болезненно и все более слабо, — он посмотрел на мать, на что та понимающе кивнула, — И после последней ссоры она попала к Помфри. — Драко, — укоризненно произнесла мать и Драко скривился. — Прекрати, мам. Пожалуйста. Я и так виню во всём этом себя. Ещё Блейз мне все мозги проел, чтобы я вернулся в школу. Я устал. Миссис Малфой поднялась с кресла, подошла ближе, опустилась на кровать и притянула сына к себе в объятия. Парень сразу же ответил. Посидев так несколько минут, Драко отстранился первым и задал наиболее волнующий его вопрос. — Как снять проклятье? Нарцисса вздохнула и села поудобнее. — Никак. Полностью — никак. — А что... Что можно сделать? — он смотрел, как замешкалась его мать, — Говори. — Отказаться от титула Лорда Малфоя, лишиться наследства, жениться на ней. Малфои перестанут входить в «Священные двадцать восемь». «Малфой» станет просто именем. Драко закрыл глаза и провёл руками по лицу. — Это всё? — Только основные требования и их последствия. — А иначе? — А иначе — смерть. Медленная и тяжёлая. Драко замер, когда услышал это. Они могут умереть, если не выполнять все условия. — Ладно, а какие дополнительные? — Дети, Драко, дети, — покачала головой женщина, — Но воздействие останется навсегда. — А почему это не основное требование? — искренне удивился парень. Ведь было бы логично, что после женитьбы дети обязательны. — «Всякое бывает», — Нарцисса изобразила кавычки пальцами. — Не понял, — нахмурился он. — А вот никто и не понял, что под этим подразумевал Николас Малфой. Драко закрыл глаза руками и оперся локтями о колени, пока мать гладила его по спине. У него была каша в голове. На его плечи свалилось слишком много всего. Ему нужно было сделать слишком сложный выбор. Выбор. Он резко откинулся и лёг на кровати. — Мерлин, за что мне это?

***

Стоя у себя в комнате, Драко огляделся. Его взгляд наткнулся на вещи, которые он привёз из школы и запретил эльфам что-либо делать с ними. Просто не хотел. Он подошёл ближе, открыл и начал вытаскивать свою одежду, бросая ее на пол. Дальше полетели книжки и записи с уроков. Так продолжалось, пока его взгляд не наткнулся на неаккуратно сложенную рубашку. Он так бы никогда не сложил. Парень нахмурился и разложил ее. Блять. Перед ним лежал грёбаный гриффиндорский галстук, а к нему была прикреплена грёбаная змейка. Та, самая, которую он когда-то потерял. Вдох. Выдох. Кажется, он сделал свой выбор.