взгляды

У Гоголя была какая-то невероятная сила притягивать к себе взгляды, и неважно, какие они были: убийственные, похотливые, удивленные, раздражающие или влюблённые. Фёдор сначала смотрел на него убийственно, так как он не понимал, какого черта этот клоун себе позволяет? Федя особо не выделялся в университете, а Коля был словно канарейка: на парах отвечать успевал, и по лицу получать за его «пидорский» прикид и длинную косу, и друзьям рассказать какие-то шуточки. Гоголь кулаками не отвечал, да и зачем? У него язык без костей, который бьет похлеще, чем твой пьяный дед. Федя к нему ненависти не испытывал, просто он не понимал, почему Николай так делает: все же живем в России, где каждая белая ворона будет убита. Люди в нашей могущественной стране выделяться не должны, но Гоголь будто сам любил себе проблемы создавать. Да и почему Достоевского это волновать должно? У него в университете свои проблемы и своя компания, которая его полностью устраивала. Достоевский то примерный студент, а в семье — лучший ребёнок: знал библию, носил крестик и каждую ночь стоял на коленях. Колю ничего кроме веселья не волновало, как и то, что у него появилось желание схватить чёрные патлы и поставить на колени этого святошу перед собой, а не перед боженькой. Как такая экстравагантная личность заметила такое хмурое золотце, приходится только гадать. Коля ставит шоколадное молоко прям на тетрадь с конспектами и глупо улыбается. У Феди улыбаться времени не было — он готовился к важному экзамену. Улыбка исчезает, в глазах появляется злость, а Фёдор противно ухмыляется. Шоколадное молоко оставляет противные жирные пятна. Коля принимает это за вызов. У них была совместная пара и Гоголь этим пользуется: прижимает того к стенке, языком проводит по крестику и шепчет: — Ты похож на монашку из порнофильмов. Фёдор святым вообще не был. Бог милосердным тоже не был, а верующие люди — не значит хорошие. — Ну я рад, что в твоей жизни религия имеет место быть, — Федя опускает глаза вниз, — Даже если ты реагируешь на неё вот так. У Коли от этого невинного взгляда встаёт, а Достоевскому издевательски рукой по бедру проводит. Его чертовы патлы закрывали лицо, и Гоголю так хотелось до них дотронуться, оттянуть назад или просто вырвать. Гоголь намекает ему пойти в туалет посреди пары и Достоевский соглашается. Достоевский несильно портит красиво заплетенную косу, толкается вперёд и не стонет. У Коли коленки мараются, горло болит, но он полностью удовлетворяет себя, когда у Достоевского озарение приходит, а вместо ухмылки — шок на лице. — Попался. Гоголь вытирает рот, и с гордой улыбкой выходит из туалета, со счетом 1:1. Читай дальше свою библию, Монашка.

***

Фёдор смотрит на него удивленно, когда тот бесцеремонно входит в аудиторию и говорит, что забирает Достоевского. — У нас там собака умерла.. Николай искусно умел лапшу на уши вешать и препод просто их отпускает. Виктор Сергеевич был крайне жестокой сукой: на сессиях валил, девочек глазами пожирал и имел старческий маразм, но Коле он все равно верит. Дурачкам все верят и Гоголь этим пользовался, хотя дураком его вообще никак нельзя назвать. Гоголь отводит его в секс-шоп, чтоб вживую показать костюм монашки. Он убил выдуманную собаку только ради этого, и на тот момент Фёдору казалось, что сесть за убийство — это не такая уж плохая идея. У Коли только оскал на лице появляется, но Достоевский всё-таки сдерживается. Дома у Фёдора обстановка была хуевой — его родители были ебанутыми фанатиками, а Достоевский просто играл роль такого же ебанутого фанатика. В один момент его это заебывает: он не сдерживается, посылает их на хуй и договаривается поселиться в общежитии. Комнату он делил с Гончаровым и все полностью устраивало. Ванька ничем от ебанутости Коли не отличался, только вот Достоевский какую-ту симпатию к нему испытывал — Гончаров любил кровь, человеческие тела, да и всю медицину в целом. Во время вскрытия, в его глазах было столько страсти, надрезы настолько ровными, что все студенты его боялись. Он с улыбкой на лице мог вскрывать ребёнка, ломать кости и пачкаться в чужой крови. Он был похож на безумного ученого, и Достоевский на Ваньку смотрел с такой же улыбкой. Никто кроме судмедэкспертов не знал, как выглядит человек внутри. В морге он словно был подопытной крысой и Фёдор любил чувствовать эту власть — он приравнивал себя к Богу, когда скальпель касался чужой кожи. У Фёдора был доступ к чужим человеческим сердцам, к их историям и ошибкам. Перед тем, как узнать причину смерти, нужно было порыться в чужом белье, в теле, разрезать его, а потом уже отдавать родственникам. На похоронах все фальшиво улыбаются, а уже за пределами раздают грязные сплетни. После кончины человек никакую ценность не представляет — его можно использовать в любых целях, и неважно, какие они: медицинские или личные. Он сгниет вместе со своими и старыми ошибками. В будущем его внутренности будут выставлены в формалине и никто даже знать не будет, кому эти органы принадлежали. Гоголь с такой же улыбкой разрезал тела, но для него человек был словно сценой в его спектакле. Он аккуратностью не обладал, любил шутить по-чёрному и в буквальном смысле давать имена чужим органам, словно они были актерами. Мария Андреевна Куликова была жестока убита своим муженьком пьяницей. Любила музыку, стихи, была очень драматичным человеком. В школе была отличницей, её стихи были выставлены на школьный стенд и она даже выиграла десять тысяч рублей за своё творчество. Она хотела стать журналисткой, поступила в престижный ВУЗ, но её чувства просто затоптали её таланты — она рано вышла замуж за Юрия Петровича, и полностью отдала себя ему. Жертвенность русских женщин всегда поражала. У Юрия талантов не было вообще, но харизмы хоть отбавляй, и даже такая умная девушка, как Маша, повелась на его улыбочки и ухаживания. Сейчас сердце Марии у Гоголя, которое он без стыда демонстрировал Достоевскому — его движения были резкими, хаотичными и грубыми. Сердце то у Машки было хрупким — оно всегда попадало в руки не тем людям. — Федя, может когда-нибудь и я твоё сердечко так держать буду? Достоевский аккуратно кладёт скальпель и вытирает его от крови, переводит взгляд на Гоголя: на нем был белый халат, коса превратилась в пучок и шапочка скрывала его длинные волосы. Его лицо было полностью открыто, и в такие моменты Достоевский думал, что перед ним совсем другой человек. Челка всегда скрывала его правый глаз, в котором отсутствовал блик, и Феде было интересно — комплексует ли Гоголь из-за этого? Достоевский пожимает плечами. — А ты так этого желаешь? Гоголь только ближе к нему подходит. От него пахло горьким миндалём и смертью. — Я ради этого убить тебя готов. Достоевский от таких заявлений только лыбится. Студенты отводят глаза, шепчутся, и Фёдора, к удивлению, это не раздражает.

***

Достоевский каким-то влюблённым взглядом смотрел на волосы Гоголя. Он любил их расчесывать, разделять на три пряди и плести косички. — Солнце яркий луч.. Телевизор Фёдор смотрел редко, так как он оскорбляет чувства здравомыслящих, но Гоголь мыслить здраво не умел. Коля сидел на полу, между ног Достоевского, а он тем временем расположился на кровати и аккуратно расчесывал Гоголю волосы, направляя их на тусклый свет: Фёдору нравилось, как они отливались сусальным золотом. На фоне играл фильм «Рапунцель: Запутанная история» и Федор был удивлён, что на ящике показывают хоть что-то достойное. — У матушки Готэл своя любовь. Фёдор безразлично смотрит на то, как связанную красавицу тащат в подвал. В её глазах столько ненависти, страха и боли. Руки наверно уже затекли от цепей, все её фиолетовое платье было грязным, а тот, кого она полюбила за такой короткий промежуток времени, истекал кровью. У мачехи только усталость на лице и ей хотелось поскорее со всем этим покончить. Она пользовалась девочкой только ради своего эгоизма, но каждый смотрит на ситуации под своим углом. — Ей нужна только молодость. Гоголь как-то резко встаёт, сжимает коленки и смотрит в фиалковые глаза. Фёдор только застывает, расческа падает с рук, а брови хмурятся. Его губ касаются чужие, пальцы сжимают подбородок, но Достоевский не отталкивает — обнимает за шею и ложится на кровать. Они целовались лениво, до невозможности долго с характерными звуками. У Фёдора дыхание сбивчивое, зрачки расширенные, а роскошные прямые волосы черного цвета создавали контраст с красным оттенком простыни. — А что же нам нужно, Федя? — Тебе чего-то не хватает? Гоголь только прижимается щекой к груди, большим пальцем надавливая на запястье. — Меня все устраивает.