Цикада

Внизу, насколько хватал глаз, двигались толпы народа. Поток машин казался отсюда пестрым ручейком, который медленно убегал вдаль. Шульдих поправил бандану, чтобы волосы не лезли в глаза, и прищурился, вглядываясь в даль. Несколько случайно пойманных мыслей показались забавными, и пару раз он даже хохотнул вслух. - Что-то интересное, Шульдих? - Наги, отчаянная голова, забрался еще выше. Что ж, на то он и телекинетик. Ветер здесь был неслабый, волосы так и трепало. Шульдих прижал рукой вздувшийся плащ и рассеянно усмехнулся, запрокинув голову. - До какого-то школьника только сейчас дошло, что означает приписка учителя в его сочинении. Ты слышал о пьесе «Макбет»? - Вроде бы. - Учитель написал: «Читай “Макбет”, акт такой-то, сцена такая-то, строчки с такую-то по такую-то». А этот идиот и вправду полез смотреть. - Кажется, я догадываюсь, к чему идет дело. - Вполне возможно. Указанная цитата гласит: «Это - повесть, рассказанная дураком, где много шума и страстей, но смысла нет»*. Опа! Наги не улыбнулся – впрочем, этого от него никто и не ожидал. - Кстати сказать, эффектно смотришься… - Тебе настолько скучно, Шульдих? - Нет, ну честно, мелкий! На вершине токийской телебашни, на фоне заходящего солнца, в лучах славы, весь такой молчаливый и загадочный – просто мечта любой девушки. - Тебе и правда делать нечего. - Тебе тоже. А то стал бы ты отвечать на мои бредни. – Шульдих вскрыл банку Пепси. – А все-таки это лучше, чем сидеть в четырех стенах. - Он хочет, чтобы мы рассредоточились, да? Ну, я так понимаю. Если мы все заляжем в одном месте, нас легче будет найти. - И это тоже. Ну и потом, чтобы не путались под ногами. Кроуфорд продумывает стратегию, а мы ему только мешаем. - Ты так в особенности. - Сейчас нет. Ему и без меня тяжко. – Кроуфорд вымотался, это было видно невооруженным глазом. Сказывалось длительное напряжение. – Фарфарелло без присмотра не оставишь, а нас с тобой можно прогнать с глаз долой. Наги кивнул и поднял глаза к горизонту. - Я когда-то мечтал забраться сюда. На самую верхушку башни, где солнце отражается, - тихо проговорил он. – Думал, уж отсюда-то можно увидеть все, что только пожелаешь. - И? - Оказалось, это неправда, - бесстрастно констатировал мальчик. – Но… что есть правда? - Это каждый сам решает, малыш. Интересно, вяло подумал Шульдих, если прыгнуть отсюда вниз, долго лететь? Эх, наверно, всю дорогу будешь колошматиться о стальные балки… Нет, ну его на фиг. Придется зависать тут, пока Кроуфорд не прикажет возвращаться. - А ты решил? - Думал, что решил, но… теперь уже не уверен. Наги удивленно глянул на него. Удивление тут же сменилось подозрением. Ха, ясно. Что ж, Наги никогда не доверял ему. Смышленый паренек. ________________________________________ Заглотят ли Вайсс наживку? Кроуфорд едва не застонал вслух – вопрос мучил его с тех самых пор, как он забросил вышеупомянутую наживку. Ладно, что сделано - то сделано, какой смысл волноваться о результате. Вот только его разум никак не мог смириться… Кроуфорд был весь на нервах – теперь это стало очевидным даже для него самого. Что поделаешь, он тоже не железный. Он мимолетно усмехнулся: ничего, скоро все кончится. Поскорее бы, а не то… Он глянул на часы. Шульдих с Наги вот-вот явятся выслушать новые распоряжения. Иногда это просто бесило. Требуешь от подчиненных беспрекословного повиновения – изволь лично отвечать за любую, даже малейшую ошибку. Он жаждал ответственности, и в то же время ненавидел ее. Кроуфорд не сомневался, что все они таят секреты друг от друга. Но они Шварц, а это связывает крепче, чем дружба или так называемое доверие. Разумеется, у Шульдиха были скрытые мотивы удерживать Наги от встречи с Вайсс, но Кроуфорд не пытался их выяснить. В конце концов, он и сам хотел того же. Только по своим причинам. Опыт предыдущих столкновений показал, что Вайсс живучи, как тараканы. Чтобы разделаться с ними раз и навсегда, надо действовать осмотрительно. А значит, Наги пока лучше оставаться в стороне – кто поверит, что он нечаянно слил им информацию? Кроуфорд заставил себя свернуть с проторенной дорожки. Он уже всё обдумал, ни к чему снова возвращаться к этой теме. Надо просто подождать. Шульдих и Наги вернутся минут через десять. Ночь. Азарт погони. Выстрел. Взмах катаны. Видение пришло неожиданно и было необычайно живым - хорошо хоть, никого не оказалось поблизости. Осмыслив увиденное, Кроуфорд улыбнулся. Вайсс заглотят наживку. ________________________________________ - Не нравится мне это, - пробурчал Кен. – Хреново пахнет. - Знаю, Кен-кун, - невозмутимо отозвался Оми. Пальцы его с привычной легкостью порхали по клавишам. – Я и сам сомневаюсь. Обрывочная информация, неясные предположения, подробности всякие… как-то слишком правдоподобно. - Ничто не может быть так просто, если дело касается Шварц, - заметил Ая. Йоджи промолчал. Всё это он сто раз видел, перед каждой миссией, в этой самой комнате. Оми, такой сосредоточенный, что трудно было узнать в этом целеустремленном тактике их жизнерадостного малыша; Кен, серьезный и напряженный, готовый выложиться без остатка; Ая, задумчивый и в кои-то веки не изображающий хладнокровие… Нет, Йоджи не мог подвести друзей. - Так… по-твоему, это ловушка? – Кен нахмурился. Оми побарабанил пальцами по монитору. - По-моему, да. Собранной информации, конечно, недостаточно, но на ее основании уже можно копать дальше. Все выглядит вполне естественно, но как-то не верится, что в результате обычной промашки могло просочиться столько данных. К тому же они как будто специально рассчитаны на нас: расшифровать их нелегко, но вполне возможно. - Тогда зачем докладывать об этом Критикер? Если это ловушка, к чему подставлять и себя, и их? - Потому что другой возможности нам может не представиться, - отрезал Ая. Оми сощурился и пожевал губу. - Скорей всего, это и есть ловушка, Кен-кун. Но, как сказал Ая-кун, это наш лучший шанс. - Попасться? - Есть разница – попасться сослепу или шагнуть в ловушку с открытыми глазами, - возразил Ая. - Ладно, - подумав, сказал Кен. – Значит, мы собираемся заглотить наживку. А Критикер согласны? - Манкс придет сегодня вечером; тогда и узнаем. – Оми направился к лестнице. – А пока, пожалуй, закончим на этом. Давайте ужинать? ________________________________________ - Шульдих, задержись на минутку. Шульдих недоуменно приподнял бровь, ожидая, пока остальные двое выйдут. Совещание окончено, разве нет? Кроуфорд молча прошелся туда-сюда по кабинету, по пути зачем-то закрыв дверь и окна. Он был явно не в себе. - В чем дело, Брэд? Кроуфорд с силой дернул штору, чуть не сорвав ее с карниза. Шульдих сглотнул. Похоже, кому-то сильно не поздоровится. Хуже: кажется, он даже догадывался, кому именно. - Как Фарфарелло узнал, где будут Вайсс? – спросил Кроуфорд, раздраженно глянув на него. – Наги не так глуп, да и у тебя хватает ума не делать ничего такого, что выдало бы наше местонахождение. Значит, он вычислил Фарфарелло методом исключения. И, понимая – так же, как и Шульдих – что псих вряд ли нашел бы Вайсс самостоятельно, Кроуфорд, опять-таки методом исключения, вышел на единственного, кто мог ему в этом поспособствовать. Шульдих выдавил жалкое подобие усмешки: - Это риторический вопрос? Кроуфорд пристально посмотрел на него: - Пожалуй, мне больше интересно, зачем ты позволил ему узнать. Шульдих понимал, что и сам должен был задуматься. Наверняка задумался бы, не будь у него голова занята совсем другим. Ладно, теперь поздно каяться. Надо срочно подыскать отмазку. Какое-нибудь правдоподобно звучащее объяснение. Он вздохнул и сунул руки в карманы. - Слушай, ну скучно мне было. Я не думал, что Вайсс ищут нас. - Ты вообще ни о чем не думал. – Тем не менее, Кроуфорд как будто немного успокоился. А впрочем, что тут удивительного, ему же главное – всё знать. Выяснил, каким образом их выследили – уже полегчало. Шульдих повернулся и вышел из кабинета. Закрыв за собой дверь, он тихо выдохнул. Все-таки хорошо, что Кроуфорд такой человек. Если бы он продолжил допрос, с ответами пришлось бы нелегко. Особенно учитывая, что Шульдих и сам не знал ответов. Что теперь делать? Он невесело усмехнулся: похоже, склонность к риторическим вопросам – это заразно. Он же всегда делал то, что хотел, а не то, что надо было делать. Ну и… чего же он сейчас хочет? Шульдих подошел к окну и выглянул наружу. На небе догорал закат. А если посмотреть вниз, увидишь толпы людей, спешащих по своим делам: одни возвращаются после тяжелого трудового дня, предвкушая теплую встречу – или теплую ванну, - другие торопятся в магазин, размышляя, чем бы накормить нежданных гостей; кто-то радуется хорошей оценке, кто-то волнуется перед предстоящим свиданием… Обычные, будничные мысли, исполненные блаженного неведения. Мир, который телепат мог наблюдать только со стороны. Шульдих задернул штору. ________________________________________ - Готовы? Оми прицепил на место последний дротик. Временами Ран удивлялся, зачем он вообще спрашивает. Если бы они колебались, то давно уже отступили. - Пошли? Все четверо молча спустились по лестнице. Ран хмурился, заводя машину. Что-то было не так. Он не мог бы сказать, что именно – просто ощущение было не таким, как перед обычными миссиями. Что ж, это и в самом деле не обычная миссия. Ран сосредоточился на дороге. Вскоре показался особняк, которому предстояло стать ареной сражения. Согласно перехваченным у врага сведениям, в подвалах еще со времен войны хранились засекреченные документы, касавшиеся зарождения Эсцет. Именно эти документы Шварц якобы и пытались раздобыть. Предлог вполне правдоподобный – но, скорей всего, ложный. По-прежнему молча Вайсс вышли из машины. ________________________________________ - Они здесь, - коротко сообщил Кроуфорд. Не долго думая (а впрочем, вряд ли он вообще когда-нибудь раздумывал), Шульдих ринулся в атаку. Это просто работа. Просто. Работа. Он устремился к первому встречному Вайсс. Глаза Сибиряка горели яростью и радостным предвкушением. Почти как у Фарфарелло. Хорошо. Не будет времени думать о другом. Спарринги с Фарфарелло всегда отвлекали Шульдиха от ненужных мыслей. Остальные тоже вступили в схватку. Бомбеец явно не рассчитывал увидеть Шварц в полном составе; появление Наги застало его врасплох. Чуть поодаль скрестили лезвия Фарфарелло и Абиссинец. Значит, Кроуфорд дерется с Йо… с Балинезом. Пока силы более-менее равны. Но Кроуфорд – отличный стрелок, и если… Пронзившая руку боль напомнила Шульдиху о собственном противнике. Оскалившись, Сибиряк снова рванулся вперед, но на этот раз Шульдих успел увернуться. Как же больно. Он быстро покосился на руку – когти багнаков разодрали предплечье до кости. Черт… Два выстрела прогремели один за другим. Все на секунду застыли. В следующую секунду Кроуфорд оказался рядом: - Шульдих, что ты творишь? Перевяжи руку, я прикрою. И позови Наги. Тон явственно обещал нахлобучку, но это потом, а пока Кроуфорд сдерживался – работа важнее. Наги дрался с Бомбейцем снаружи, в саду особняка. Шульдих пробился сквозь щиты телекинетика – используя собственный дар, тот отвлекался и держал их не слишком крепко – и спроецировал ему изображение Кроуфорда, которому приходилось сражаться одновременно против Сибиряка и Балинеза. Объединенными усилиями Вайсс почти сумели загнать его в угол. Вот черт… Шульдих подобрал оброненный пистолет и прицелился здоровой рукой. Левой он владел хуже, и хватка была не такой крепкой. Отчасти поэтому он не удержал оружие, когда почти невидимая леска обвилась вокруг ствола. Пистолет отшвырнуло в сторону. Шульдих встретил измученный взгляд зеленых глаз. Леска опять взлетела. ________________________________________ Оми озадачено уставился в спину убегающему телекинетику. С какой стати тот вышел из схватки, когда преимущество было на его стороне? Честно говоря, Оми вообще рассчитывал, что его не будет; отчасти полагался на это – и, как выяснилось, зря. Судя по тому, как дрался этот обманчиво-хрупкий мальчишка, он был едва ли не самым опасным из Шварц. Именно поэтому Оми не звал на помощь друзей из особняка, а пытался держать оборону снаружи. Он с трудом поднялся на ноги, решительно не обращая внимания на свои раны, и бросился следом. То, что Наги так поспешно рванул в дом, может означать только одно: Шварц понадобилось подкрепление. А значит, Вайсс тоже требуется подкрепление. Забравшись внутрь через открытое окно, Оми почти сразу попал в гущу сражения. В вестибюле сцепились врукопашную Йоджи с Кеном и Кроуфорд с Шульдихом – трудно было разобрать, кто чей противник. Но телекинетик уже спешил на помощь своим, вскинув руки. Ох, нет… - Йоджи-кун! Берегись! Колонна у входа пошатнулась от мощного толчка. Оми закусил губу. Где Ая? Без сомнения, дерется с Фарфарелло; получается, трое против троих… так, нет, уже двое на двое. Краешком глаза Оми заметил, как Йоджи вскочил на ноги, оттесняя Шульдиха в боковой коридор, достаточно просторный для работы лески, но слишком узкий, чтобы телепат даже со своей невероятной скоростью мог прорваться мимо. Отлично. Хоть тут пока беспокоиться не о чем. Остаются они с Кеном против провидца и телекинетика. Отлично. - Сибиряк, давай выбираться отсюда. - А? Оми метнулся к ближнему окну, не думая – не позволяя себе думать, – чтобы шварцевский телепат не разгадал его замысел. - Скорей, Кен-кун! Слишком долго они работали вместе, чтобы Кен не доверился его указаниям, какими бы странными те ни казались. Как только он коснулся земли, Оми привел в действие первую группу рычагов на вшитой в куртку панели. Стена позади них содрогнулась, и от нее прокатилась волна жара, омыв по пути обоих. - Бомба? – прошептал Кен. - Радиоуправляемая, - с ухмылкой уточнил Оми. - Когда ты успел… - Я ее не устанавливал. Не забывай, что за нами Критикер. Месть или не месть, а организацию стоило поставить в известность о предстоящем столкновении. Оми не поделился этим с остальными Вайсс, потому что и одному-то достаточно трудно предотвратить утечку мыслей – а для четверых это было бы практически невозможно. - А как же Ая? И Йоджи? - Аи-куна нет в здании. И я не взорвал бомбы там, где сейчас Йоджи-кун. – Оми повернул еще несколько рычагов. Новые взрывы наглухо перекрыли вход в здание. – А теперь займемся своим делом. ________________________________________ Они остались вдвоем, один на один. Йоджи ногой захлопнул дверь и осел, прислонившись к ней. Шульдих забился в угол у окна, почти в такой же позе. В комнате слышалось только их тяжелое дыхание. Снаружи продолжался бой, но сюда звуки извне не доносились. Йоджи устало закрыл глаза. Сколько он еще выдержит? Как долго? - Как твои ребра? – поинтересовался Шульдих. Негромко, буднично. Слишком непринужденно. - Треснули, кажется. Но вроде ничего не сломано. А как твоя рука? Из угла донесся знакомый смешок: - Надо же, заметил. Ты сам-то влетел в стену гораздо красивей, куда там мне с моей рукой! Йоджи наконец поднял голову. На один невозможно долгий миг Шульдих встретился с ним взглядом, а потом торопливо отвел глаза. - Шуль… - Хватит! – взорвался тот. – Все кончено, забыл? Повисла пауза. Йоджи собирался ответить, но Шульдих снова опередил его: - Нет, погоди: ничего не кончено. Потому что ничего и не было. - Не было, - ровно повторил Йоджи. – А помнишь нашу цикаду? - «Нашу»? - Похоже, спета ее песенка. Снова наступило молчание. Шульдих со вздохом упал на ближайший стул. Истерическое возбуждение покинуло его так же внезапно, как и появилось. - Да… наверно. – Голос звучал устало, сорвано. Йоджи не знал, что еще сказать. Оба понимали, что противостояние неизбежно, но ни один не хотел начинать, и поэтому они просто ждали, сами не зная, чего. Йоджи опустил глаза, рассматривая узор теней на полу. Все вокруг было залито лунным светом – почти как в ту ночь, когда они вместе наблюдали за рождением цикады. Почти… Теперь все кончено. У них с самого начала не было шансов. Что-то темное на миг заслонило луну. Йоджи глянул – и рванулся: - Шульдих, берегись! Поздно. Он еще не успел договорить, когда оконное стекло разлетелось на осколки. Шульдих обернулся, и в ту же минуту в воздухе сверкнуло лезвие катаны. Неизвестно, что сделал бы Йоджи, будь у него выбор - но выбора не было. Ая уже стоял рядом. От него пахло кожей и кровью. - Ты в порядке? - Как… - Йоджи осекся, не зная, о чем должен спросить. - Я вырубил Фарфарелло. Оми сказал, что ты здесь. Не думал, что смогу застать Шульдиха врасплох, но, оказывается, и он иногда отвлекается. – Ая говорил быстро, так что Йоджи в своем внезапном оцепенении едва понимал его. – Он тебя контролировал? Йоджи поморгал, пытаясь придумать подходящий ответ, но, очевидно, в его пустом взгляде Ая уже нашел подтверждение. - Ты как? Я слышал, ты столкнулся с телекинетиком. Йоджи выдавил усмешку: - Переживу. Он слегка отодвинул Аю и, вытянув шею, глянул в угол. На том месте, где только что был Шульдих, растеклась небольшая лужица крови. - Черт, ушел. - Ая поднял брошенную катану. – Надо выбираться, и побыстрее. - А? Почему? - Оми сказал, у него по всему дому детонаторы. Мы надеемся поймать Шварц в ловушку. – Он взял Йоджи за плечо и слегка подтолкнул: – Давай. Тут скоро будет настоящее пекло. - Сейчас. – Йоджи сбросил руку. – Иди первым. Встретимся снаружи. Ая пристально, с сомнением уставился на него. Йоджи и сам не знал, зачем тянет время. Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. ________________________________________ Ран скривился. И как это Йоджи вечно удается ускользнуть одному? Куда он пошел? - Абиссинец? Балинез с тобой? Ран поудобней перехватил катану, с которой еще капала кровь шварцевского телепата, и включил микрофон. - Бомбеец, это Абиссинец. Балинеза здесь нет. - Я с ним свяжусь. А ты выбирайся наружу. – Как раз в эту минуту стены опять дрогнули. – Быстро! Связь прервалась. Ран рассеянно кивнул. Языки раздуваемого ветром пламени уже лизали стены. И зачем он только терял время с Йоджи - надо было просто вытащить его отсюда! Ладно, теперь поздно каяться. Ран сделал глубокий вдох и нырнул в клубы черного дыма. Ждать не имеет смысла, да и отправляться на поиски – безнадежная затея. Твою мать, Йоджи, попробуй только не выбраться! ________________________________________ Черт, как же больно… Раны горели огнем: резаная на руке и колотая – в плече. Все тело казалось сплошным комком ослепительной боли. Шульдих поморщился: перед глазами плыл туман. Он и забыл, когда в последний раз был так плох. Сами по себе эти раны не смертельны, но их надо срочно перевязать, а он сейчас… Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли, но Шульдих продолжал идти. Короткая ментальная проверка показала, что остальным совсем не до него, и будь он проклят, если станет звать на помощь. Он справится. Сам. Он свернул по коридору - и буквально столкнулся с кем-то нос к носу. - Шульдих? Облегчение было таким сильным, что он пошатнулся. Его тут же подхватили. Шульдих поднял голову. На него смотрели полные тревоги зеленые глаза. - Ты как? - Балинез. – Шульдих отмахнулся и выпрямился, опираясь о стену позади себя. – Что ты здесь делаешь? Йоджи отступил, уронив руки. - Я… сам не знаю. Просто не мог уйти, не убедившись, что ты жив. - Жив, как видишь. Что теперь? – Голос сорвался. – Хочешь закончить то, что ему не удалось? Твои товарищи будут рады. Если уж на то пошло, подумал Шульдих, пусть лучше его правда убьет Йоджи, чем какой-нибудь другой Вайсс. Йоджи вздохнул: - Ты же знаешь, я этого не сделаю. Йоджи опустил щиты, которые Шульдих сам помогал ему строить – и, заглянув в его сознание, телепат ошарашенно понял, что он не врет. А еще увидел кучу вопросов и сомнений, так похожих на его собственные: верность? дружба? вражда? черное и белое? Серое? Йоджи достал откуда-то бинт и принялся с привычной сноровкой обматывать ему плечо. - Прости. Шульдих невесело усмехнулся: - Твой приятель хотел как лучше. Для тебя. - Как и твои – для тебя, - так же сухо отозвался Йоджи. – Но ни ты, ни я не можем стоять в стороне, глядя, как они сражаются. - Стало быть, рано или поздно и нам с тобой придется схлестнуться. Дым начинал заползать в коридор. Шульдих открыл ближайшую дверь и вошел в комнату. Йоджи последовал за ним. Солидная дверь не сразу поддастся огню, а значит, у них будет время. Все, что должно быть сказано, надо сказать сейчас, пока жизнь опять не развела их по разные стороны, напомнив, что они – Вайсс и Шварц. - Я не хочу, я… Шульдих осекся, сам удивленный тем, что собирался сказать. Он это серьезно? - Я не могу, - недоуменно признался он наконец. – Не могу убить тебя. Йоджи на секунду зажмурился. Оба вдруг припомнили проведенный вместе Сочельник. Как давно это было… - Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать, - тихо проговорил Йоджи. - Да. - Шульдих оцепенело кивнул - и тут же напрягся, почувствовав, что его обнимают. - Йоджи… - Не надо… Не надо – что? Шульдих не стал уточнять – он и так знал ответ. Слишком хорошо знал. Из-под двери сочился дым, в окне мелькали языки пламени. Шульдих помнил план здания: это крыло выходит во внутренний двор. Если поспешить, может, они еще успеют выбраться... Но что потом? - Когда выйдем отсюда, опять будем врагами, - пробормотал Йоджи, будто откликаясь на его мысли. И ничего не останется, подумал Шульдих. Ничего, кроме воспоминаний – неугасимых, сладостно-горьких воспоминаний о полном света мире, с которым довелось однажды соприкоснуться. Еще одно бремя на шатких весах, что вечно колеблются между цинизмом и безумием. И… он так устал. - Тогда давай не будем выходить. Йоджи снял передатчик и, бросив на пол, раздавил каблуком. - Давай. ________________________________________ Было за полночь – самый темный час суток. Кроуфорд снял очки и тщательно вытер стекла. Привычное занятие помогало успокоиться. Неподалеку полыхал особняк, словно факел, озаряя полнеба. В горячем воздухе носился пепел. Кроуфорд отгонял его, но не трогался с места. Он все еще ждал. Наги стоял рядом, как всегда, внешне невозмутимый. О чем он думал? Временами Кроуфорд задавался этим вопросом – но никогда не спрашивал. Фарфарелло тоже был здесь - Наги пришлось телекинезом тащить его сквозь огонь, чтобы помочь выбраться. Шульдиха не было. - Ты его слышишь, Наги? Наги покачал головой, между бровями залегла легкая складка. Волнуется? С виду он оставался спокойным и рассудительным, как всегда – но поди знай, что там на уме. - Он не пытался связаться со мной с тех пор, как позвал на помощь тебе. А после взрывов я вообще его не слышал. - Думаешь, он все еще там? – Кроуфорд и сам удивился своему вопросу. Глупо… Ну вот зачем он это брякнул? - Не знаю… вряд ли. – Наги невидяще уставился вдаль. – Если бы он и вправду застрял там, то не молчал бы. Было в этих словах что-то такое, отчего становилось неуютно. Кроуфорд невольно поежился. Обычно он бы и внимания не обратил, но сейчас не мог просто отмахнуться. Мысль о том, что он не сумел вовремя предвидеть взрывы, до сих пор угнетала. Как можно было допустить такую чудовищную промашку? Никогда он себе этого не простит. - С другой стороны… - продолжил Наги. Сам, по собственной инициативе. Должно быть, он серьезно встревожен. – Если выбрался, тоже дал бы о себе знать. Наверно, ему не до того. Кроуфорд уже открыл рот, чтобы ответить - а потом снова закрыл, так что даже зубы клацнули. Потому что в этот самый миг видение настигло его - одно из самых ярких и живых видений, какие у него когда-либо были. - Пошли, Наги. Забирай Фарфарелло. – Он повернулся и направился к машине, припаркованной на безопасном расстоянии от особняка. - А Шульдиха ждать не будем? - Нет, - не оглядываясь отозвался Кроуфорд. – Шевелись. Потому что… некого больше ждать. Твою мать, Шульдих... что ж ты натворил? ________________________________________ - Он - что?! - Я же говорю, сигнал пропал! – Оми сорвался на крик. – Я не могу определить, где он находится, а бросаться назад вслепую – самоубийство! Трое Вайсс стояли возле машины. Позади них ревело пламя, пожирая особняк. Казалось, само небо тоже охвачено огнем. Кен обернулся. Оми прав. Черт, да если бы они и знали, где Йоджи, возвращаться за ним было смертельно опасно. Жар ощущался даже здесь, возле машины. - Может, передатчик расплавился? - Электронное оборудование Критикер проходит тесты на прочность, - отрезал Оми. – Даже если бы микрофон отключился, я все равно мог засечь! - Лицо его на фоне огня было причудливой смесью теней и бликов. Казалось, глаза то вспыхивают, то потухают. - Но сигнал просто… пропал. За все это время Ая не проронил ни слова. Кен искоса глянул на него. Ая последним из них видел Йоджи – как раз перед тем, как тот исчез в неизвестном направлении. - Ая? - А? - Ничего не выражающие фиолетовые глаза уставились на него. Кен сглотнул. Как же он ненавидел такой взгляд! - Ты в порядке? На секунду показалось, что Ая сейчас рассмеется, но он быстро взял себя в руки. - Да. – Он тоже обернулся посмотреть на горящий особняк. – Я не был уверен, идти ли за ним… Наверно, он понял. Он всегда понимает. - Ага, - рассеянно согласился Кен. – Ну что, Оми? - Ни слуху, ни духу. – Оми не скрывал отчаяния. – И ждать больше нельзя. - Что?! - взвился Кен. Ая предостерегающе положил руку ему на плечо: - Выбора нет. – В голосе не было ни единой живой нотки. – Надо уходить. - Черта с два… Кен осекся. В глубине души он слишком хорошо понимал, что действует безрассудно. Никто из них не бросил бы товарища на произвол судьбы – но что еще оставалось? - Ладно. Пошли. ________________________________________ Они крепко обнялись, забыв о ранах, держась друг за друга, как за последний якорь. Воздуха не хватало, но теперь это было неважно. Если на то пошло, так ли уж много в жизни важного? Едва ли. А такого, о чем стоило бы беспокоиться – еще меньше. - Шульдих. - М? - Помнишь, ты однажды спросил, верю ли я в рай и ад? - Конечно, помню. На Рождество дело было. - Так я, кажется, верю. Наверно, ад – единственное место, которого мы с тобой заслуживаем. - Махнем туда вместе? - Идет. - Вот и ладно. ________________________________________ - «La commedia è finite»? – озадачено перечитал гравер. – Что это значит? - Неважно. Просто сделайте, - коротко отозвался Кроуфорд. Потом повернулся и вышел из мастерской. Наги послушно ждал в машине. Он почти перестал разговаривать с тех пор, как… Кроуфорд ожидал, что вначале будет больно, а потом полегчает. Но боль пришла не сразу и только усиливалась со временем. Рано или поздно пройдет, конечно. Знать бы только, когда. «Ты, как всегда, прагматичен. Расслабься, Брэд». На мгновение Кроуфорд почти увидел скалящегося Шульдиха, в любимом зеленом пиджаке и совершенно не подходящей к нему желтой бандане – никто другой не мог бы так вырядиться! – но воспоминание мелькнуло и исчезло. Заткнись и не смей называть меня Брэдом. «Это почему же, Брэдди? Ты так молодо выглядишь, просто не удержаться. – Шульдих беззаботно усмехался, но в его прохладных синих глазах горел вызов. – А снимешь свои окуляры – вообще сойдешь за студента». «Вот потому и не сниму». Да, вот так все и началось. Это была их первая встреча. Кроуфорд стиснул зубы, загоняя воспоминания как можно глубже. Будь это настоящий мысленный диалог, можно было бы отгородиться щитами – но куда денешься от собственной памяти? А она и дальше будет настойчиво подсовывать ему эти эпизоды. Наги встретил его появление коротким кивком: - Заказал? - Да. Табличка будет готова завтра. – Кроуфорд завел машину. - Кстати, а что означает эта надпись? - «Комедия окончена». Наверно, из какой-нибудь итальянской пьесы или оперы. - Ему бы понравилось, - задумчиво пробормотал Наги. Потом снова покосился на Кроуфорда: - Ты выбирал? - Нет, это его выбор. Хотя вряд ли он помнил. – Кроуфорд поправил зеркало заднего вида, внимательно следя за дорогой. – А если помнил, то, наверно, думал, что я забыл. Столько лет прошло. Шульдих негромко хохотнул над книгой. Он вечно что-нибудь читал, как только выдавалось свободное время, и мог бы, наверно, поддержать разговор на любую тему, будь то литература, история или естествознание – чем сложней и необычней, тем лучше. Прямо-таки питал ненормальное пристрастие к беспорядочному чтению. - Эй, Брэд. - Не называй меня так. - Да, конечно. – Шульдих даже не попытался придать голосу искренности. – Ты когда-нибудь задумывался, что напишут на твоей могиле? Ну знаешь, эпитафия и все такое… - Нет. – Еще чего не хватало. Разве мертвецу не все равно? И потом, они же связаны с преступным миром - не факт, что у них будут нормальные похороны. И что в могилах будут настоящие тела. - Ну смотри, вот тут парень перед смертью сказал: «Бог простит меня – это его работа». Я бы написал это на могиле Фарфарелло, да только он ведь восстанет из мертвых, лишь бы мне отомстить. - Не исключено. – Кроуфорд поднял повыше свою газету. И как это Шульдиху вечно удается втянуть его в какой-нибудь бессмысленный разговор? Надо это прекращать. Шульдих, конечно, понял намек, но и не подумал замолчать. - А ты бы что выбрал, Брэд? - Ничего. – И кончен разговор… надо надеяться. - А знаешь, что бы я хотел? Да откуда ему знать?! - Нет. - И я не знаю. – Шульдих, похоже, задался целью вывести начальство из себя. – Дай-ка подумать… «Коли помрешь, с тебя не взыщут»**. Черт, нет. Спасибо, но я бы и сам посчитался со смертью. А, вот: «La commedia è finite». Коротко и ясно, правда? Кроуфорд продолжал молча просматривать колонку новостей. - Ах да, ты же, наверно, никогда этого не слышал. Это завершающая фраза пьесы, которую я читал позавчера. - Не знал, что ты владеешь итальянским. - Я читал в переводе – но для эпитафии перевод не годится. Ой, Брэд, да ты никак слушаешь? Кроуфорд не ответил. Шульдих выжидающе помолчал, потом дернул плечом и поудобней устроился на диване. - Не обращай внимания. Настроение такое. Шульдих… Кроуфорд заставил себя разжать руки, заметив, что костяшки пальцев побелели. Черт. Дать бы ублюдку в челюсть… Как он посмел уйти?! Шульдих, вечно надоедливый, Наги, вечно бесстрастный, Фарфарелло, непредвиденно предсказуемый, и он сам, Кроуфорд, в вечных попытках превратить этот бардак хоть в какое-то подобие порядка – каждый из них был частью привычного, удобного уклада. Как посмел Шульдих все разрушить? - Кроуфорд. – Наги смотрел прямо перед собой. - Да? - Что ты видел в ту ночь? – Не было нужды уточнять, о какой именно ночи идет речь. – У тебя было видение. - Это тебя не касается. – Кроуфорд не готов был не то что говорить, а даже думать об этом. И вряд ли когда-нибудь будет готов. Наги не настаивал. - Ладно. Кстати, я забронировал авиабилеты. Он всегда точно исполнял любые поручения. Кроуфорд молча кивнул. Завтра заберет табличку, заказанную на могилу Шульдиха, а потом Шварц покинут Японию. Пора убираться, пока их не выследили Эсцет… во всяком случае, так он говорил себе. Наги надолго замолчал. - Кроуфорд, - обреченно сказал он уже у самого дома. – Мы ведь больше не вернемся, так? - Скорей всего, нет. _______________________________________ Серым утром траурная группка собралась на местном кладбище. Трое Вайсс, конечно, и Манкс. В появлении Манкс тоже не было ничего удивительного: она являлась связующим звеном между Критикер и командой, и достаточно хорошо знала каждого из них, чтобы прийти по собственной инициативе. Оми принес букет каттлей – любимых цветов Йоджи. Могилу уже выкопали. Она оказалась совсем небольшой – в конце концов, гроба ведь не было. Тело, которое нашли, едва ли можно было опознать. Когда пожар потух, они вернулись к руинам особняка вместе с командой зачистки. Все трое были изрядно потрепаны, но доктора, которые предписывали им покой, могли засунуть свои советы куда подальше. Вайсс необходимо было выяснить, что случилось с их товарищем. Ран на секунду прикрыл глаза, вспомнив представшую взору картину. Особняк сгорел почти дотла, и в одной из разрушенных комнат, под головешками и обломками… Два тела были сплетены так тесно, что казались одним целым. Опознать их по физическим характеристикам не удалось, но проведенные тесты подтвердили, что одно из тел принадлежало пропавшему Вайсс. Что касается второго – очевидно, это был кто-то из Шварц. Судя по росту, не японец. - Боролся до самого конца, – благоговейно шепнул Кен. Он держал в руках урну с кремированными останками. Оба тела сами рассыпались прахом, когда их попытались вынести - вероятно, в контейнере содержалась определенная часть неизвестного Шварц, но тут уж ничего не поделаешь. Кен встал на колени и осторожно опустил урну в могилу. - Да… - так же тихо отозвался Оми. По положению рук погибших эксперты Критикер заключили, что оба, изнемогая от ран, перешли к рукопашной и, в конце концов, попытались задушить друг друга. - Йоджи-кун… Ран взял лопату и молча принялся засыпать урну землей. Он многое мог бы сказать, но всё это были не те слова. «Покуда длится свет, я сохраню, и в смертном мраке тоже не забуду»***, – вполголоса прочитала Манкс высеченные на могильном камне слова. – Интересно, что он имел в виду? Кен криво улыбнулся: - Кто знает? С нами он никогда не обсуждал свой выбор эпитафии. Во всяком случае, точно не со мной. Оми? Ая? - Со мной тоже нет… – Оми как зачарованный набрал горсть земли и бросил в могилу. Теперь урна была засыпана полностью. - И со мной нет. – Ран слегка утрамбовал землю лопатой. У каждого агента было такое соглашение с Критикер – конфиденциальный список последних желаний на случай гибели. Их стоимость в денежном выражении не должна была превышать определенной суммы, которая зависела от характера выполняемой работы. Кажется, для киллеров эта сумма была самой большой. Всё, чего попросил Йоджи – приличные похороны и вот эта надпись на надгробии. Они отступили, и Оми взял в руки цветы. Последние каттлеи. Больше в Конеко их не заказывали. Роскошный букет лег на свежий могильный холм. Оми обернулся. Выражение его лица невозможно было понять. - Идемте. Манкс, ты с нами? Она кивнула: - Я должна проинструктировать вас о новом распорядке. Персия одобрил просьбу поставить вас на колеса. - Отлично. Они никогда не обсуждали главную причину этой просьбы. Всем, включая Манкс, и так было ясно, почему Вайсс хотят уехать из Токио. ________________________________________ Ран передал руль Кену и отправился отдыхать в жилую половину фургона, пока Оми разбирался с видеосвязью в задней его части. В последнее время Ран часто возвращался мыслями к тому разговору прошлой зимой. «Кажется, он не собирался причинять мне вреда». «…вот только о нем… не знаю, что и думать». «Я не предам Вайсс, Ая». Глядя на проносящийся за окном пейзаж, Ран рассеянно отметил, что лето почти прошло. Листья начинали желтеть, и цикады, которых можно было услышать во время ночных стоянок за городом, по пути из одного пункта назначения в другой, почти перестали петь. «Он боролся до самого конца», - сказал Кен. И в самом деле, два тела так прижались друг к другу, что их можно было принять за одно. Боролись? Или… Иногда Ран сомневался. Конец