Любимая гарпия

Нет. Шёпотом. Безапелляционно. В этой тишине слышно сбивчивое дыхание лишь одного человека, потому как второй просто не дышит, пытаясь осознать произнесенное и понять почему. Вопросов не задает. Потому что не знает какой из тысячи вопросов задать. Успокоив сердечный ритм и восстановив дыхание, девушка разрушает молчание: — На чердаке не останусь больше ни минуты, Блейз! И не уговаривай! Смеётся. Звонко. Чертовка. Сердце снова стучит. — Я люблю тебя, Джинни! Целует ее. Покрывая поцелуями каждую ее веснушку, стирая идеально красный с ее губ, а она не сопротивляется, подставляя лицо и счастливо улыбаясь. Любит. Рыжая знала. Чувствовала. Но так хотела слышать. Это значит, что не надо больше врать себе. Можно просто позволить ему зайти в ее сердце. Хотя бы попробовать. И будь что будет. Все равно он прочно занял все ее мысли, пусть займет и сердце. Джинни не жалко. Лишь бы смотреть в его глаза и пьянеть от запаха его тела с примесью корицы и цитруса. Лишь бы целовать его чувственные губы и греться в его объятьях. Мог ли Забини знать тогда в Хогвартсе, что добьется ее расположения? Что их откинет друг от друга на многие годы, а потом притянет с удвоенной силой, подобно гравитации… Не знал. Он никогда не был силен в прорицании. Любила ли Джинни Блейза? Сложный вопрос. Но влюблена была безумно. Влюбленность не любовь, но если не боятся и нырнуть в это чувство с головой… Гарпия уже не боялась. Она желала этого. А потому жарко целовала его в ответ. Чувство внезапной трансгрессии и разорванный поцелуй вызвали у рыжей стон разочарования. Тем не менее оба продолжали находиться в объятьях друг друга. — Ещё одну трансгрессию за вечер я не перенесу! — тихо сказала девушка, уткнувшись лицом в грудь мулата и стараясь унять головокружение, — мы не могли спуститься по лестнице? — Сюда нет! — смеясь, ответил Блейз. Влюбленные стояли посреди большой гостиной. Свет в комнате был приглушен, тем не менее она не казалось мрачной, а даже наоборот создавалось впечатление уюта и уединённости. — Где мы? — Это моя квартира. — Я думала ты живёшь с мамой… — Так и есть, пока я живу в Забини-холл, потому что терпеть не могу одиночество. — А сюда ты значит девушек приводишь? — Джинни игриво повела бровью и села на диван. — Ты первая девушка, которая находится здесь, но мой посыл ты поняла правильно — я хотел остаться с тобой наедине! — мулат сел рядом, протягивая гарпии, появившийся как будто из воздуха, бокал вина.  — Тогда какого черта, Блейз, ты тянешь Зуву за хвост? Терпение Джинни лопнуло как мыльный пузырь. Она, притянув парня за ворот рубашки, требовательно впилась губами в него. Юбка-карандаш задралась, когда девушка села на него сверху, явив взору Забини черную полоску кружевной ткани. Отчего в его штанах стало ещё теснее. Рыжая, покрывала поцелуями шею мулата. Она стала быстро расстегивать пуговицы его, мокрой от пролитого вина, рубашки, слизывая языком пьянящие капли алкоголя. Движения ее были дикими и резкими, почти первобытными. Блейз задохнулся от этого безумия. Не помня себя от страсти, мулат опрокинул рыжую на диван, на ходу скидывая с себя рубашку, истерзанную гарпией. И, посмотрев на ее затуманенные страстью глаза, понял, что пропал. Разметавшиеся по подушке золотые локоны, чувственные зацелованные алые губы и два голубых океана… О, Салазар! Сколько лет он мечтал это видеть! Но больше всего на свете Блейз желал это чувствовать. Довести её до исступления…до экстаза, сгорая в этом огне вместе с ней. Полностью. Без остатка. Она желала его и ей было плевать, кто что скажет и подумает. Какой заголовок выйдет завтра в утренней газете. Все это было не важно. Она нуждалась в нем. Она хотела его. Блейз припал к шее гарпии, терзая ее поцелуями, скользя языком по пульсирующей венке вниз, к вздымающийся в рванном дыхании груди, на ходу раздирая аккуратный ряд жемчужных пуговиц на ее блузке и стягивая зубами ненавистный бюстгалтер. Сплетение тел, переплетение рук. Эти двое были похожи на двух хищников, борющихся за превосходство. В одно мгновение, Джинни снова захватила власть, и, уронив их с дивана на мягкий ковер, оседлала мулата, расстегивая ремень на его брюках. Блейз ухмыльнулся этому напору, и, приподнявшись на локтях, помог снять с себя мешающие детали гардероба, обнажив внушительных размеров член. — Ох! — выдохнула рыжая, но не успев ничего предпринять была снова атакована и подмята под себя смуглым телом итальянца. Страстный поцелуй, напористый язык и он подавил все попытки борьбы за лидерство. Плен. Полное подчинение. — Воевать будешь на поле для квиддича, птичка! — угрожающий шёпот Блейза звучал так сексуально, что рыжая застонала, предвкушая свое сладострастное поражение. И рука парня спозла вниз под ее ягодицы. Скользнув пальцами под резинку эротично мокрых трусиков рыжей бестии, он стал стягивать их. Медленно. Наслаждаясь этим действием. Любуясь видом нежной молочной кожи, бесстыдно прикрываемой одной лишь, задранной до талии, юбкой. Руки охотницы, скользящие по торсу мулата, его руки блуждающие по всему ее телу, шёпот, пробивающий электротоками до кончиков пальцев ног, пылкие признания, утопающие в поцелуях, и девушка даже не поняла как оказалась полностью обнаженной. Всхлипывая от возбуждения, рыжая подалась к нему всем телом, как заклинание, шепча его имя. По ее нарастающему стону он понял, что больше не в силах сдерживать их желание. Томительная прелюдия уже никому не была нужна. Эти двое хотели лишь одного — раствориться друг в друге. Прямо здесь и сейчас. Проведя твердой плотью вдоль влажного лона гарпии, мулат резко вошёл в нее. Слегка прикрытые веки девушки дрогнули и распахнулись от столь стремительного вторжения. Из ее груди вырвался то ли стон, то ли вздох. Затуманенный от ощущений разум Блейза отказывался анализировать природу этого возгласа. Когда их взгляды наконец пересклись, рыжая пропала в космосе его черных глаз, а мулат утонул в ее морской пучине. Толчок. Ещё один толчок. Ударяясь об стенки ее матки. Как под дурманом, мулат ускорил ритм, её бедра двигались ему в такт, подобно ритуальному танцу. Гарпия молила не останавливаться, впиваясь острыми коготками в его упругие ягодицы Блейзу едва ли удалось сохранить рассудок, когда он услышал это и усилил толчки. Стон нарастал, и Джинни, изгабаясь в спине, почти скулила в ощущениях приближающегося оргазма. Рычащий, сдавленный грудной стон мулата, громкий несдержанный крик рыжей слились в наивысшей точке блаженства, на пике любовного экстаза. Блейз обессилено рухнул на ковер и, уткнувшись в шею любимой гарпии, пытался восстановить дыхание. Джинни, содрагаясь от затихающих скачков адреналина, неосознанно теребила  вьющиеся волосы мулата и блаженно улыбалась собственным ощущениям. Безоговорочная капитуляция. *** — Хозяйничаешь на моей кухне? Это хороший знак! — уже минуту заспанный Блейз, облокотившись на дверной косяк, завороженно любовался видом обнаженного тела Джинни, наспех прикрытого его рубашкой. Джинни, обернувшись, улыбнулась. — Проснулся, соня? — Ты вчера выкачала из меня все силы! — довольно замурлыкал мулат и, подойдя сзади, обнял девушку за талию, — ты варишь кофе сама? — Да, Блейз! Потому что моя палочка осталась где-то у тебя на чердаке! Впрочем как и сумочка с мантией. Джинни укоризненно фыркнула, а Блейз, вспомнив их вчерашнее приключение сначала засмеялся, а потом резко развернув девушку к себе, поцеловал. Подхватив рыжую под ягодицы, он усадил ее на кухонный остров ,оказавшись прям между ее разведенных в стороны коленок. Спустив с ее плеч рубашку, он разорвал поцелуй. — Так ты обезоружена, ведьма? — Блейз! Прекрати! — Джинни, откинув голову звонко засмеялась, поняв к чему он клонит. — Ты хочешь вернуть свою палочку? От сладкого шёпота мулата, сказанного ей прямо в шею по белоснежной коже гарпии побежали мурашки. Оставляя на шее отметины, в желании доказать право на единоличное обладание ее стройным телом, Блейз одной рукой властно притягивал ее к себе за талию, а второй массировал упругую грудь, с торчащими от возбуждения сосками. — Блейз! Слетевшая с ее губ мольба уже мало походила на протест. — Повтори! Я не услышал ответа! — положив ее на спину и подвинув к себе максимально близко, продолжил любовную пытку, проведя пальцами по ее половым губам. Джинни возбуждённо дышала, потерявшись в своих ощущениях. — Молчишь значит? Протяжный стон, от чувства скольжения двух пальцев внутри нее, разрезал пространство кухни. Он любовался ее телом, изгибающимся под его ласками. Гарпия двигала бедрами, стараясь насадиться ещё глубже, от чего твердая плоть в боксерах мулата запульсировала. — Ты оказывается очень плохая девочка, Джинни! Смутно соображая рыжая открыла глаза и, посмотрев в ту сторону откуда только что слышала голос своего ласкового мучителя, увидела как он, одной рукой растирает смазку по своему члену, слегка приспустив ткань своих плавок. — Забини, мать твою, где тебя носит? — послышался знакомый голос из прихожей. По кухне разнесся горький запах сбежавшего кофе.