asmr boy

Мягкий, фиолетовый общий и розовый от трех небольших ламп свет заливает центр комнаты, захватывает кровать, небольшую тумбочку возле неё и камеру на штативе, которая уже ведёт запись. Чимин поправляет свой халат; чёрный атлас красиво струится по его телу, совсем немного закрывая сочные бёдра. С грацией, предельно осторожно и мягко, Чимин коленями касается шелкового постельного белья, бесшумно скользит по нему, перемещаясь, в итоге устраивая свои колени по обе стороны от задницы своего парня и смотря на его напряжённые плечи, пока устанавливает два микрофона.   Сегодня был тяжёлый день для Юнги, и Чимин уверен, что всё из-за скотского поведения одного из помощников инспектора, которого закрепили за его парнем недавно.   Так что сейчас Чимин, как самый лучший и самый заботливый парень на свете, поможет своему уставшему старшему инспектору расслабиться, а затем нырнуть в объятия спокойного, крепкого и здорового сна, совместив это со своей собственной работой - особенным каналом на YouTube. Он шепчет, глядя своими сверкающими глазами прямо в камеру, пока укладывает свои ладони на плечи парня: — Привет, детка. Твой день прошёл хорошо? Если нет, то мы это исправим. Пальцами Чимин стал поглаживать ткань расстегнутой пижамной рубашки, и приятное шуршание донеслось до микрофонов и ушей Юнги. Чимин наклонился к левому плечу своего парня, так, чтобы основной звук попадал только в один из двух микрофонов: — Мой хён, — прошептал он, выпуская тёплый воздух между своих красных от помады пухлых губ, — хён-хён-хён, — затем, сделав небольшую паузу, он склонился над правым плечом Юнги, шепча уже в другой микрофон, но не отрывая взгляда от камеры, — сегодня очень, очень-очень устал. Проворные пальчики заскользили по чужим плечам, Чимин выпрямился и улыбнулся так нежно, как мог только он: — Так что сегодня я расслаблю вас обоих, чтобы вы хорошо-хорошо сегодня.. поспали. От нежного шепота, от приятного шороха и нежных касаний Юнги вздохнул, медленно и тихо, а по его спине побежали приятные мурашки: — Чиминн-и.. — Хён, — Пак наклонился к правому уху парня и зашептал, красиво и приятно проговаривая согласные, — я расслаблю твои ушки, — едва коснувшись губами ушной раковины, он сглотнул, — буду шептать тебе, вызывая мурашки- Юнги хотел сказать, что Чимин уже, уже заставляет эти приятные мурашки бегать по его спине, но паковские пальчики тут же забрались под полы расстегнутой рубашки и с приятным звуком поглаживали нежную кожу в опасной близости от сосков. — Буду касаться тебя, везде-везде-везде.. Левая рука тут же сползла вниз по телу Юнги прямо к резинке пижамных штанов, поглаживая кончиками пальцев кожу внизу живота, так приятно и так нежно. — Мои пальцы, — склонившись над левым ухом, шепчет Чимин, — мои ногти.. Короткие ноготки правой руки постукивают по пуговицам на рубашке, и этот звук вызывает такие непередаваемые ощущения в юнгиевом теле, что Мин рвано выдыхает и кладёт свой затылок на грудь своего парня, самого замечательного и самого нежного. — Мой язык, — вдруг нашептывает Пак в самое ухо Юнги, и тот тут же распахивает глаза и приоткрывает рот, неуверенный в том, было ли это слышно в микрофон, в то время как паковские пальцы заскользили по бледной шее, очерчивая впадинку снизу и адамово яблоко. — Слушай мой голос, детка. Слушай, как я заставляю тело хёна расслабиться. Твои ушки получат сегодня отличный массаж, без резких триггеров. Только я, — Чимин облизывает губы, издавая при этом звук ртом, — мой голос и эти тихие звуки. Пак начинает поглаживать лицо своего парня: осторожно проводит по спинке носа, вверх и вниз, медленно, несколько раз, вверх-вниз, вверх-вниз.. Юнги закрывает глаза, его плечи наконец-то полностью расслабляются, и он сосредотачивается на ощущении знакомых рук — вверх и вниз, вверх и вниз. — Чтобы действительно расслабиться, сначала нужно расслабить мышцы лица, — слышит Мин, а затем чувствует, как нежно чужие пальцы проходятся по массажным линиям на лбу, поднимаются вверх, прочесывают слегка влажные после душа волосы, массируют кожу головы, чувствует, как табун мурашек спускается от затылка по шее, по спине, вдоль позвоночника, и это так чертовски приятно. Чимин улыбается, ещё несколько раз проходится легкими поглаживаниями и похлопываниями подушечками пальцев по лбу, и спускается на брови, круговыми движениями смещаясь сначала по росту волосков, а затем — против. — Кажется, моему хёну это очень нравится, как думаешь? — задал вопрос в камеру Пак, чувствуя, как его парень растекается в лужицу прямо на его груди.   Вскоре одна рука Чимина перемещается на мягкую, гладкую щёку, едва тронутую румянцем, и его пальцы по очереди начинают нажимать на нежную кожу, почти без звука, и приятные ощущения от щеки поднимаются по виску, вызывая мурашки на коже головы над ухом. Другой же рукой Пак оглаживает линию челюсти, начиная с подбородка, затем проходится вниз по шее, переходя после на плечо и снимая с этой стороны рубашку Юнги до локтя. — Я читаю твои комментарии, ты же знаешь, детка? Ты часто говоришь, что у меня очень чувственные губы.. Так что, раз уж сегодня мой хён здесь, я могу сделать кое-что особенное. Очень-очень, очень особенное. Юнги смотрит в камеру из-под полуопущенных ресниц и чувствует, как Чимин опускает свою голову ниже, не тревожа при этом его самого, все ещё удобно устроившего я прямо на груди своего парня. Пак наклоняется над его левым ухом, одной рукой придерживая микрофон и направляя его поближе, а затем оставляет сухой поцелуй за ухом. Чимин сглатывает, пару раз щёлкает языком, снова провоцируя табун мурашек, из-за которого глаза Мина сами собой снова закрылись, а затем целует в челюсть с еле слышным чмоком. Спускается поцелуем ниже — прямо под челюстью целует влажно и сглатывает. Кончиком языка он ведёт вниз по шее, пока не достигает того места, где очень явно пульсирует крупная вена — и уже там поцелуем оставляет небольшое красное пятнышко.   Несдержанный стон срывается с губ Юнги, громче, чем хотелось бы, и, кажется, на записи его слишком слышно. Чимин снова щёлкает языком несколько раз: — Хё-е-ен, тебе следует быть чуть тише, — Пак улыбается, стреляя озорными глазами в камеру, а затем снова смотря на своего парня. — Детка пытается уснуть, и ты должен тоже. Расслабься, малыш, — шепчет он, — сосредоточься на моем голосе, на тех звуках, которые здесь есть. Как только ты полностью расслабишься, я начну обратный отсчёт от двадцати до одного. И, когда я закончу считать, ты уснёшь сладким и спокойным сном. Хорошо? Отлично. Ладонями Пак снова опустился на торс Юнги, поглаживая мягкий живот, грудь и бока, и продолжил шептать, перемещаясь с ушка на ушко, красиво выговариявая согласные. — И так, детка. Ляг на спинку, прямо как Юнги-хён. Закрой свои глазки и слушай меня. Слушай-слушай-слушай. Не думай ни о чем. Расслабь свой лоб, свой нос и свои щёки. Дыши медленно и глубоко, медленно и глубоко, детка. Расслабь свои губы и шею, чтобы я смог оставить на них поцелуи, — Чимин снова начал нежно целовать шею Юнги, постепенно поднимаясь к губам и стараясь, чтобы звуки поцелуев были слышны в микрофонах. У самых губ парня Пак помедлил, пощелкав языком, а затем, смочив свои губы слюной, стал медленно целовать своего парня, не используя язык, но делая это чувственно и звучно, так, чтобы и у Мина, и у его «деток» снова пробежали мурашки по коже. — Теперь расслабь свои руки: плечи, предплечья и кисти, каждый пальчик, по очереди, не спеша. Продолжай дышать медленно и глубоко, так, как я, детка, делай вдохи и выдохи.. Да-да-да. Расслабь свою спинку, свой животик. Позволь мышцам отдохнуть и на ногах тоже, тоже-тоже-тоже. Перестань напрягать свои бёдра и икры, расслабь ступни. Чимин вновь принялся шуршать рубашкой Юнги, иногда щелкая ноготками по пуговицам и щелкая языком. Это продолжалось некоторое время, в течение которого Пак не говорил, лишь издавал звуки, пока не пришло время обратного отсчёта. — Детка, сейчас я начну считать от двадцати до одного. Когда я закончу, ты уснёшь. Двадцать, девятнадцать, восемнадцать, — считает он, заполняя паузы между числами шуршанием одежды или пощелкиванием языка, — семнадцать, шестнадцать,..., одиннадцать, десять, девять,..., пять, четыре, три, два.. Один. Самое время уснуть, детка. Спи крепко, мы увидимся совсем скоро. Пока-пока! Чимин улыбнулся в камеру, а затем опустил взгляд на лицо своего парня. Его дыхание было глубоким и ровным, на щеках расплылся здоровый румянец. Юнги спал, крепко и спокойно, и Чимин действительно хорошо потрудился сегодня, если его любимый и вечно устающий парень-полицейский смог, наконец, заснуть расслабленным. Пак осторожно убрал микрофоны, переложил Юнги на мягкую подушку и укрыл одеялом. Он завершил запись, убрал штатив и камеру, снял выключил свет, оставив только одну розовую лампу у кровати, чтобы после всего этого стереть с губ помаду, снять свой атласный короткий халат, лечь под одеяло и, выключив последнюю лампу, прижаться к своему сопящему бойфренду.