ты ломаешь меня изнутри

Это произошло еще прошлым знойным летом, когда Чонгук, наконец, смог выделить неделю отпуска от ежедневных головных болей в виде отчетов, списков, также и заносчивых, раздражающих до нервного тика, людей; то лето совершенно не отличалось от предыдущих, такое же жаркое, с палящим солнцем, приятной морской водой, щекочущей пальцы на белоснежном песке, с вкусными коктейлями в ночных барах, тусовками с друзьями, которые точно такие же трудоголики, отдыхающие только тогда, когда наступит день х; отпуск — это наслаждение за просмотром фильма, который ты так долго ждал, множество всяких вредностей, шуточные гонки за городом по пустынным дорогам, где наименьшее количество камер, с громкими криками и смехом; покупка ненужного хлама, потому что денег у Чонгука прилично, а девать некуда; то лето действительно не отличалось бы от остальных, если бы не он. Если бы Чонгук знал, что заехав по дороге домой в почти заброшенный книжный, который находился на окраине города, на большом перекрестке: вокруг были лишь пару деревьев, что хоть как-то скрашивало местность, через пару километров была автозаправка, и отовсюду тишина, такая оглушающая, пустынная, как в фильмах ужасов про апокалипсис; да, если бы Чонгук знал, что там он встретит его, то… Если честно, то мужчина не знает, как бы поступил в той ситуации, если бы вернул время вспять; слишком сложно, слишком просто, все давно уже слишком; это за пределами разума, это за пределами закона, это за пределами человеческого мировоззрения. Чонгук все еще думает, а счастлив ли он? Определенно да, но в то же время твердое — нет. Звон колокольчика, переливающийся на теплом сухом ветру; робкий, но заинтересованный взгляд двух глаз цвета темного шоколада из-под пушистых ресниц, венок с вплетенными небольшими, но аккуратными бутонами цветов на небесных волосах; эфемерный и спокойный аромат фруктов окруживший мужчину, заставляющий невольно сильнее вдыхать; белая легкая рубашка, поверх юного тела, отчего мальчишка резко выделялся на фоне старых книжных полок и остального хлама. Чонгук останавливается на входе, не отпуская скрипучую ручку двери, наблюдая, как малиновые лучи уходящего солнца ласково треплют нежные щеки и ключицы мальчишки, просачиваясь сквозь запятнанные витражные окна; пухлые губы юнца улыбаются несмело, позже превращаясь в небольшое «о», и он делает пару шагов вперед, вставая напротив Чонгука. Если бы у Чонгука спросили, что (кого на самом деле) самое прекрасное он видел в своей жизни, то он бы с легкостью ответил: — Тэхена. Нежный, просящий взгляд, худые пальцы, сжимающие потрепанную временем книгу — Джин Рис «Антуанетта»; тихий, бархатный, немного скачущий в силу возраста, голос, но такой завораживающий, как утренняя игра на флейте; шарканье по полу белыми кедами, идеально зашнурованные бантиком. Чонгук теряется секундно. Отвечает на автомате, когда мальчишка скромно просит: — Подвезете до центра города, пожалуйста? *** Разноцветные леденцы на протянутой ладони, Чонгук отрывает взгляд от дороги и кивает, соглашаясь, а мальчишка тянет музыкальные пальцы и, дотрагиваясь до чужих горячих сухих губ, проталкивает карамель. Мужчина улыбается, перекатывает сладость языком за щеку и возвращается к дороге, все же поглядывая на подростка. (?) — Ким Тэхен, — словно прочитав чужие мысли, сообщает мальчишка и открывает окно автомобиля, высовывая наружу руку; на худой кисти красовался браслет с переливающимися камнями небесных цветов; синеволосый напевает себе под нос мелодию, улыбаясь такому удачному возвращению домой, ведь автобусы в той части совершенно не ездят вечерами. — Чон Чонгук. Тэхен открывает книгу, которую взял с собой, перелистывает желтоватые страницы, его взгляд теряется среди них, уже совершенно не обращая внимания ни на что вокруг; мальчишка одной рукой стаскивает кеды с ног, прижимает их к себе, подбородком опираясь об коленные чашечки, устало вздыхая. А Чонгук сжимает руль грубыми ладонями, сам того не замечая, все чаще бросает внимательный, изучающий взгляд в сторону притихшего подростка. Ему хочется получить больше внимания Тэхена. Мужчина тормозит возле многоэтажек, Тэхен медленно открывает дверь, взъерошивая волосы, снимая с них венок, разминает затекшие плечи и зевает, мило прикрывая ротик ладошкой; синеволосый долго зашнуровывает свои кеды, а Чонгук все это время молчит, лишь наблюдая, и, кажется, жадно впитывая каждое движение юноши. Так странно и необычно. Тэхен поворачивается и улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов. Мимо проезжают пару автомобилей, сверкая фарами, ведь на улицу уже давно опустилась глубокая ночь, приказывая всем людям ложиться спать и отдыхать от трудных дней. Чонгук невольно переживает за Тэхена, его родители наверняка волновались, ведь он достаточно сильно задержался, да и как заметил мужчина, даже не позвонил, чтобы предупредить. Хотя телефона Чон тоже не обнаружил. — Спасибо, Чонгук-хен, вы мне очень помогли, я не знаю как бы добрался, если бы не вы. Тэхен заправляет волос за ушко, задевая длинную сережку, а затем шумно пододвигается к мужчине, от чего тот отпускает руль, выпрямляясь на сидении. Мальчишка аккуратно берет свой венок и опускает на голову мужчины, немного двигая, чтобы идеально сел. Чонгук шумно вбирает воздух, оказываясь настолько близко к юноше, от которого так приятно пахнет клубникой, земляникой, дыней и какими-то еще ягодами, вперемешку с цитрусом, чужое хрупкое тело отдает теплом, что темноволосый невольно пытается запомнить его, потому что тепло, исходящее от любого человека — разное, абсолютно. Ким поправляет пальчиком темную прядку, завершая образ, а потом внезапно для Чонгука кладет руки на его плечи, пододвигаясь еще ближе, буквально тычась носиком в чужой, слушая нервное дыхание. Тэхен улыбается очаровательно, словно не замечая, что находится слегка в не совсем дружеском положении, да даже не то, чтобы друзья так не делают, просто Чонгук — лишь знакомый, причем идущий от сегодняшнего дня. Синеволосый наклоняет голову в бок и шепчет: — Спасибо еще раз, а это, я оставлю как подарок. Мужчина ощущает, как его сердце отчего-то начинает учащенней биться, температура тела подниматься, что совершенно ему не свойственно, да и вообще, по сути, странно. Очень странно. Это не похоже на те ощущения, что он испытывает находясь с женщинами или мужчинами, парнями и девушками, это все не то. Нет, это не жажда вожделения, не страсть, не чувство собственности, не желание попробовать эти девственные губы на вкус, это не глупое веяние минутного помутнения рассудка. Это самый настоящий коктейль неизвестных чувств смешанных вместе. Пленительные глаза напротив, даже не осознавая, притягивают к себе намертво, бархат чужой кожи отдается электрическими разрядами, что уже просто невыносимо терпеть все это вместе. Тэхен молчит. Чонгук молчит тоже. Мужчина не знает, что он чувствует, он не понимает, что происходит вообще, он теряется в прострации, теряется в этом городе, во вселенной; на губах покалывание, а на плечах ожоги от ладоней. Чонгук одной рукой медленно обвивает осиную талию мальчишки, не отрывая взгляда. Тэхен не замечает вовсе, ну или делает вид, что все так и было задумано. Мужчина хочет что-то сказать, да только Ким не ждет этого, он отодвигается от него, берет свою книгу и выходит из салона, ёжась от прохлады, пробирающейся под тонкую ткань рубашки. Чонгук сглатывает, Тэхен оборачивается и машет ладошкой на прощание, а затем уходит, перепрыгивает через небольшой бордюр, расправляя руки в стороны по-детски; Чонгук наблюдает за ним, до тех пор, пока тот не скрывается в одном из подъездов. Фонарь роняет белый свет на капот машины, а мужчина, кажется, понимает, что за пару часов простой езды, практически без разговоров, в тишине, когда Тэхен читал, а Чонгук вел; что за этот короткий промежуток времени, не имеющий особого смысла, ведь ничего не произошло, Чон понимает, что падает в глубокую бездну. Она темная, страшная, опасная до дури и такая неизвестно привлекательная. *** Тэхену исполнилось четырнадцать. С той самой встречи прошло полгода. И за это время мир для Чонгука перевернулся с ног на голову. Ким хихикает, перепрыгивает через разбросанные по полу подушки, хватает банку с конфетами и достает одну, пихая в рот, пока Чонгук притворно вздыхает, складывая руки на груди. Тэхен частенько гостит здесь и очень любит сладкое, которое разбросано буквально по всем углам. *** hozier - better love Мужчина утыкается носом в нежную щеку, прикрывая глаза и вдыхая этот крышесносный запах фруктов, что каждый раз преследует его, дурманит разум, убивает изнутри, распаляя легкие, а им до скрежета зубов хочется дышать постоянно, возможно мазохизм, скажете вы, но нет, это намного хуже. Тэхен маленький, хрупкий, у него чистая, невинная кожа, его руки крошечные по сравнению с руками Чонгука, он любит носить светлые, пастельные вещи, ему нравятся книги, он обожает цветы, поэтому каждый месяц покупает какой-нибудь новый, оставляя у бабушки за городом, позже приезжая и ухаживая; Тэхен милый, глупый и наивный, но в то же время умный, начитанный и хитрый, возможно он даже догадывается, что стоит только ему щелкнуть пальцами и состроить грустную мордашку, как Чонгук сразу же сделает все, что он только попросит. А Чонгук просто сумасшедший. Его крыша словно поехала, оставив на последок пустое ничего; он не спит ночами, думая о нем, он всегда старается проводить с Кимом все больше и больше времени. Покупает сладости и игрушки, книги и милые вещи, лишь бы Тэхен улыбнулся, поскакал на месте и бросился в объятия мужчины. А Чонгук в такие моменты подолгу не отпускает его, греется, упивается и умирает. Тэхен — запретный плод. И, как все знают, он очень сладок. Когда Тэхену было тринадцать они впервые поцеловались, после недели общения, кучи брошенных смайликов и нервных клеток Чонгука. Чон понимает, что вырывает себе яму собственными руками, что ломает жизнь Тэхена, но не может остановиться целовать эти до спертого дыхания вкусные губы, пока они не опухнут. А Ким еще так любит смазывать их розовым блеском со вкусом bubble gum. Вообще, Тэхен много чего любит. Мужчина утыкается носом в чужие лопатки, мальчишка улыбается, поворачивая голову, складывает руки в замочек, вздрагивая от того, как Чонгук губами ведет вверх, целуя нежную кожу на шее, усыпленную созвездием меток. — Малыш… — М? — Я люблю тебя. Чонгук уже давно на дне ада, ямы, Марианской впадины и много где еще. Главное — он уже внизу. Он умирает, но наслаждается этими сладкими моментами, он ласкает губы поцелуями, он часами может просидеть в библиотеке рядом с ним, он может все. Чонгук сошел с ума. Он прямо спит и видит, как за ним приезжают копы, делая приговор и лишая его чуда в жизни. Потому что это все — неправильно. Все эти чувства — ядерная бомба; они слишком опасны. Это все не сравнится со взрослыми играми в семью, в стальные отношения, которые все равно разбиваются о быт; отвратительно. Чонгук уже давно понял, что больше никогда не сможет посмотреть в сторону кого-то другого, кого-то своего возраста. Перед ним лишь Тэхен: милый ребенок с чупа-чупсом во рту, веснушками на носу и щеках. И это конечная, Чон Чонгук. — Я люблю тебя, — повторяет темноволосый. Тэхен укладывается на приятные прохладные простыни, прикусывает губу, наблюдая за мужчиной, что буквально пожирал его взглядом; Ким пальчиками убирает челку со лба и улыбается. Чонгук умрет в аду или в тюрьме. Его там уже давно заждались. — Я люблю тебя, — склоняясь, вновь повторяет мужчина. Они уже давно пересекли черту дозволенного, они давно перешли все границы, они, по идее, давно заработали косые взгляды, упреки, выговоры, а Чонгук — срок. Но почему-то мужчина до сих пор целует излюбленные губы, переплетает пальцы и смотрит в невероятные шоколадные глаза, в которых мелькает хитрая искра, доброта и желание. Но в которых никогда не было любви.