Смысл твоей жизни

В доме было пусто. Шатаясь из комнаты в комнату, я вновь ловила себя на мысли, что мир, в котором я живу, рушится. Так медленно, почти незаметно, но рушится. Очередная ваза из-под цветов разлетелась вдребезги, стоило мне только притронуться к ней. Напряжение спало, но от этого легче не становилось. Внутри всё ещё бушевала злость. В стене, которую я выстраивала вокруг себя годами, кирпичик к кирпичику, проелась брешь. Я больше не могла отвечать односложными ответами на бесконечные вопросы, пряча свои настоящие эмоции под маской красной помады. Надоело изображать из себя «Снежную королеву» с ледяным сердцем. Ужасно надоело. Фальшивая улыбка на губах была главным атрибутом моего образа. Без неё я не выходила в свет. Каждое моё действие, слово неизменно сопровождалось искусственностью, даже какой-то игрой. Существовало только одно место, где я показывала себя настоящую — сцена. Именно там я старалась вывернуть душу буквально наизнанку, заставить слушателя прочувствовать всё то, что чувствую я сама. Мне действительно хотелось показать через музыку свои переживания, какие-то личные проблемы. Так я ощущала себя спокойнее. Всё прочее сразу же уходило на второй план, как только я начинала петь. Не могу сказать, что музыка меня исцеляла, но она определённо заглушала боль. А это дорогого стоит.

***

Часы, проведённые за туалетным столиком, ничего не дали. Под глазами всё ещё красовались фиолетовые круги, и ни один тональный крем не мог с ними справиться. Карандаш для губ, как на зло, закончился, поэтому пришлось довольствоваться обычной красной помадой, неизменно входившей в мой повседневный образ. До повильона я добралась за рекордные тридцать минут, каким-то чудом минуя дорожные пробки. Погода выдалась дождливой, поэтому то и дело приходилось поглядывать в стекло заднего вида. Лишние аварии сейчас были ни к чему. — Что это, чёрт возьми, такое?! — раздался крик Заводюка. — Почему вместо готового текста я должен читать какие-то бессмысленные обрывки фраз? Я поёжилась. В таком состоянии Володе лучше на глаза не попадаться. Собственная гримёрка встретила меня привычной суетой стилистов и визажистов. Костюмеры носились из угла в угол, бурно обсуждая что-то между собой. Я же, постепенно вникая в суть происходящего, отчаянно пыталась влезть в новые туфли на десятисантиметровой шпильке, которые явно были мне на размер малы. Чувствую, кровавых мозолей мне не избежать…

***

Пятиминутный перерыв, который объявил Заводюк в середине съёмок, не особо радовал. Душный повильон, где атмосфера накалена до предела, не внушал должного спокойствия. Я чувствовала себя птицей, самой настоящей птицей в клетке. — На вот, держи, — возле меня, словно по-волшебству, появился Дан со священным стаканчиком кофе в руках. — Тебе нужно набраться сил. — Спасибо, — улыбнувшись, я сделала несколько глотков этого живительного напитка. На душе стало немного легче. Кажется, или жизнь снова обретала смысл? Но нет. Смысла в моей жизни по-прежнему не было. Ведь следующие несколько часов я глупо улыбалась на камеру, произносила заранее выученные реплики и мастерски держала «лицо». Голова раскалывалась на части, но даже этого было не достаточно, чтобы прекратить изнурительные съёмки. Моего мнения здесь никто не учитывал. Я часто спрашивала саму себя: а для чего я это делаю? Зачем допоздна засиживаюсь в музыкальной студии, пытаясь пропеть ту или иную мелодию? Зачем кричу на бедных музыкантов, когда они элементарно не могут настроить свои музыкальные инструменты? Почему каждый раз выхожу на сцену, буквально срываю голос, так ловко пренебрегая фонограммой? Ради денег? Обширных гонораров? Сомневаюсь. Материальные блага никогда меня не интересовали в полной мере. Разве может какая-то кучка бумажек, коротко именуемых деньгами, сравниться с тем самым пониманием, что дело всей твоей жизни приносит пользу не только тебе, но и окружающим? Нисколько. Абсолютно. Утром следующего дня я находилась на кладбище. Довольно странное место, не правда ли? Мы приходи туда, когда страдаем, мучаемся, а потом, на время исцелившись, уходим. Пройдя к до боли знакомой могиле, я ощутила внезапный прилив влаги на щеках. Руки дрожали, а ноги вмиг стали ватными. Может быть, это и есть расплата за собственную гордость?

***

Мы с Женей постоянно ссорились. Постоянно. В нашей жизни не было такого дня, когда между нами царили мир, любовь, спокойствие и прочая психологическая ересь, ориентированная на «счастливый» брак. Мы часто не понимали друг друга, и именно это непонимание сопровождалось битой посудой, криками и страшной руганью. Друзья посмеивались: «Лев и Водолей сошлись в яростном посадобле?» Я не знала. Танцы, а уж тем более астрология, были явно не моими стихиями. О его болезни я узнала случайно. И, казалось бы, от кого? От врача. От врача, который долгие годы работал с онкобольными. — У Вашего мужа рак желудка, — сообщил он мне во время одной из бесед. — К сожалению, опухоль неизлечима. Сложно сказать, что я тогда испытала. Удивление, страх, какие-то непонятные чувства… Возникла слишком странная боязнь за жизнь близкого человека. — А… как давно у него эта опухоль? — лишь спросила я. Почему-то голова отказывалась трезво мыслить. — Около года, — задумчиво произнёс врач. Внутри меня что-то оборвалось. «Около года…» Пожалуй, именно эти слова окончательно выбили меня из колеи.