***
Запах его туалетной воды я узнала сразу. Да, он не уехал, но он стал держаться холодно со мной. Я постоянно вглядывалась в его глаза, пытаясь найти в них прежний лучик теплоты, но… не находила. Между нами не было больше нежности. Никто меня не называл: «Кенгуруш», никто не смотрел на меня с любовью, никто не шептал мне ласковые слова. Я, словно, вернулась в то время после смерти Жени. У меня не было никаких эмоций. Была лишь пустота. Мы находились в одном повильоне, но не имели возможности прикоснуться друг к другу. Наше общение ограничивалось скупыми фразами: «Привет», «Пока», «Доброе утро», «До свидания». Я находилась в своей гримёрке абсолютно одна, если не считать костюмеров и визажистов. Холодность Дана убивала. И с каждым разом всё больше и больше.***
Завернув за угол, я заглушила мотор. Остановилась, но из машины выходить не стала. Я только смотрела в такие знакомые окна квартиры и набиралась смелости, чтобы зайти в подъезд. Шторы были задёрнуты, из чего я сделала вывод, что Дан не дома. Я откинулась на спинку сидения и стала ждать. Внезапно, почти что возле самого подъезда, остановился «Мерседес». Из него вышел Дан под руку с длинноногой брюнеткой. Сердце придательски защемило. Они о чём-то мило перешёптывались, пока шли по тратуару. Я не могла больше на это смотреть. Я отвернула лицо в сторону и обнаружила, что по моим щекам текут слёзы.