Помни

      — Мам, пап, скажите, что мне делать? – голос дрожал, а рукав кофты полностью промок от нескончаемых слез. — Я так запуталась, Боже, Вы бы знали. Я устала от всего этого, – я закрыла глаза, перестав пытаться остановить бесконечный поток слез. — Каждый день идти на работу, строить планы того, как бы подобраться ближе, но черт бы его побрал, у меня этих шансов было миллион! Я просто не могу... Хотя он смог, – голова нещадно трещала от пролитых слез. — Он смог и глазом не моргнув забрать у меня Вас... А твой крик, мам, – я посмотрела на могилу с её фотографией. — Я будто пережила этот момент снова. Столько крови, как тогда, и твой крик, наполненный болью и я... я.., – заикалась я, в новом потоке слёз. — Если бы... если бы Вы были здесь, н-ничего бы этого не было, мы б-были бы обычной семьёй, у нас б-было бы всё как у людей, правда ведь? У нас было бы всё хорошо, если бы ты не работал на этих проклятых Фоллов, папа... Нет, я не виню тебя, нет. Здесь только один виновник и это Макс Фолл. Кровожадный убийца. Альфа, который преследовал мою семью на протяжении пяти лет. Оборотень, который разорвал тела моих родителей в клочья, только из-за того, что они должны были ему денег. А еще.., – я сделала глубокий вздох, зная, что если признаюсь именно здесь, здесь это и останется, — человек, который запал мне в душу при первой же встрече. Мужчина, который способен одним прикосновением излечить все мои раны, позволить забыть обо всем и насладиться жизнью, – прошептала я, прикрыв глаза. — Да, мам, я действительно ненормальная, – я больше не плакала и лишь дорожки застывших слёз были доказательством недавней истерики. — Вы не поймёте меня, нет. Я и не жду этого от Вас, но... Я не знаю, что мне делать. Вчера мне ясно дали понять, что у меня нет выбора. Но говорят ведь, выбор есть всегда, так почему же я и здесь исключение?       Месяц. Ровно столько я работаю на него. Ровно за столько я и на шаг не приблизилась к своей цели. Отныне нас связывают только деловые отношения и ничего более. Зато, как он любит с Сем "поболтать" в своём кабинете, слова и не описать! А как она выходит из его кабинета еле дыша, с вечно размазанной помадой! Не то, чтобы мне не было всё равно, но.., блядь, одна мысль о том, что он трахает ее на своем столе (где я ежедневно навожу порядок), или на диване (где не раз сидела), а может и у стены.., и я просто готова взорваться! Сранный ублюдок заполнил все мои мысли, мешал состредаточиться на деле, а потом бросил, будто я игрушка, с которой он уже успел наиграться! Повелась на эту недельную слабость, а теперь не знаю, что делать дальше. Просто прийти к нему домой и всадить пулю в лоб? Но он должен страдать, он...       — МИЯ!! – закричал голос, доносящийся из моей квартиры.       Этот голос... Мамин голос... Быстро открыла дверь и забежала в квартиру, но добежав до гостиной, закрыла рот двумя руками, сдерживая рвущийся наружу крик. Слезы тут же потекли по щекам, пока глаза бегали по комнате, запоминания и отпечатывая всю эту картинку у меня в памяти. Кровь. Нет, очень много крови. Повсюду. Везде. А в центре стояла рация, из которой и доносился этот крик.       — Ну как тебе представление, Мия? – сказал голос из рации. — Я знал, что понравится. И кстати, это настоящая кровь. Постарался разбрызгать так, как и в ту ночь. Ночь, когда ты стала сиротой, Мия. Ты ещё помнишь из-за кого это случилось или ты помнишь только его маленький член и свои стоны, мм? – с наигранным интересом сказал он.       — К-кто ты? – я медленно подошла и взяла рацию в руки. — Что ты, блядь, от меня хочешь?!       — Я хочу, чтобы ты держалась подальше от его маленького члена, милая! Хочу, чтобы ты перестала с ним трахаться, а начала думать о том, как бы прикончить его! В конце концов, либо он, либо ты. Решай, – он усмехнулся и отключил рацию.       — Гори в аду! – я бросила рацию в зеркало, которое тут же разлетелось в миллион осколков.       Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Почему здесь так много крови!? Боже, уберите её от меня, пожалуйста! Я ведь ничего такого не сделала в этой жизни, так за что вы все так со мной? Почему нельзя отстать от меня? Забыть о моём существовании и всё... Нет, н-надо ус... покоиться. При- вести себя в порядок, вытереть слезы и идти за тряпкой. Всё здесь отмыть и сделать вид, будто в моей гостиной не была разбрызгана кровь, также, как и в ночь убийства моих родителей. Это ведь проще простого, Мия. Одень маску и веди себя, как раньше: лги всем, глядя в глаза, будто у тебя не умерли родители, а жизнь и вовсе прекрасна.       Посмотрела на остатки зеркала и заметила его подарок у себя на шее. Дура... До сир пор носишь... Жалкая. Схватила полумесяц и с силой дёрнула вниз, не обращая внимание на боль в шее. Кинула его на эту жидкость красного цвета, сильно похожую на кровь, но точно не человеческую. Только выдохнула, успокаиваясь, как рация начала издавать какие-то странные звуки.       — Я все верну, Фолл, честно! Пожалуйста, не трогай мою семью, тебе ведь нужен только я! Я один! Так отпусти их, прошу тебя, я... – я слышала этот звук, а в голове тут же появилась картинка этой сцены, где одним движением руки с длинными острыми когтями он снёс голову моего отца, не дав ему договорить. — НЕТ! Пожалуйста, смилуйся! Я всё верну тебе! Клянусь! Пожалуйста! Пожалуйста, не тронь её! Не тронь мою дочь! Она всего лишь ребенок, она не виновата в этом, слышишь? – он навис сверху, сжимая шею моей мамы с неистовой силой. — Не тронь её, – прохрипел она, после чего вытащила откуда-то нож и вонзила в его руку, ослабляя хватку. — Мия, беги! Слышишь?! Беги и не оглядывайся! БЕГИ! – она смотрела в мою сторону, где за перевёрнутой машиной пряталась я.       Я сидела поджав колени, с замиранием сердца смотря на это, ведь я не могла ничем помочь. Мама что-то кричала, но я не могла отвести взгляд от его злого, кровожадного. Этот взгляд остался у меня в памяти и до сегодняшнего дня. Горящие глаза мамы, с примесью страха, боли, и сожаления. А его глаза, наполненные животным инстинктом рвать всё на своём пути, направленные только на меня.       — МИЯ! – её крик вернул меня в реальность, где я сижу на полу в гостиной, наполненной кровью. — Я могу бесконечно ставить её крик на повтор, Уокер. Лишь бы ты вспомнила: зачем это всё. Я спас тебя тогда, чтобы ты смогла отомстить! И что теперь? Ты первым делом прыгнула в его постель и плевать ты хотела о своём обещании! Так вот что я тебе скажу, милая: обещание превратилось в долг, а долги нужно возвращать! Тем более, у тебя живой пример того, что же будет, если ты не вернёшь свой долг! Хотя, прости. Уже не живой, – он ехидно усмехнулся.       — Заткнись. Замолчи, пожалуйста, – я закрыла уши руками, судорожно глотая воздух ртом. — Закрой свой рот! Не смей говорить о моих родителях! Просто не смей! Я сделаю всё, как и обещала! Мне просто нужно время!       — Я дал тебе и так много времени.., маленькая, – он выделил последнее слово, специально надавливая на больное. — Ещё месяц, Мия. Один грёбаный месяц. Или ты умрёшь вместо него! – рация отключилась и повисла тишина, прерываемая моим плачем.       — Ненавижу! Ненавижу тебя! – я взяла рацию и начала бить ею об пол. — Слышишь? Я не-на-ви-жу тебя! Чертов ублюдок, имени которого я даже не знаю! – ещё один удар и она треснула.       Я взялась за голову, несмотря по сторонам. Слезы ничем не помогут, но какая разница? Все чувства обострились из-за приближающегося полнолуния, что вкупе делало только больнее. Обида за свою жизнь, ведь не так я её представляла. Тоска по родителям, которые всегда мечтали дожить до старости лет, в каком-нибудь маленьком городке на окраине города. Вина перед ними за слабость, за то... что не могу отомстить за них. Рвущееся, непонятное чувство внутри грудной клетки, не даёт дышать. Подавляет все остальные чувства, только из-за того, что нужно делать выбор. Я или он. Дожились! А когда это переросло в выбор, ведь первоначально ответ был очевиден! Он должен умереть. За меня, за моих родителей, за всю ту боль, которую я испытала, ведь он виноват! Виноват во всём этом! Так какого черта я до сих пор медлю? Ах да, забыла. Он... Он что? Он был добр ко мне? Заботился, даже не обращая на это внимание? Или был первым за последние полгода, кто заставил меня забыться, стоило ему посмотреть на меня? Что из этого мешает тебе, Уокер, решиться? Что, блядь? Это ведь так просто: взять пушку, пойти к нему домой и пробить ему череп. Боже, да это ведь милосердие чистой воды! По сравнению с тем, что он сделал с моей семьёй это – самое меньше наказание для него.       — Я не знаю, что делать дальше. Возможно, если повторять это снова и снова, я найду ответы. Кто знает, возможно мне лучше умереть, чем жить дальше. Одной. Никому не нужной. Боже, ну и бред. Жертвовать собой, только из-за того, что не смогла убить его. Скажи, пап, бред немного, – я слегка рассмеялась, погладив могилу отца. — Думаю на сегодня хватит психотерапии. Я должна вернуться в квартиру, отмыть эту ебаную кровь и завалиться спать. Ой, прости, мам! Я помню: "не выражаться"! – я улыбнулась фотографии, чувствуя пелену слез на глазах. — Пока дорогие. Я ещё вернусь, – оставила поцелуй на холодной, как смерть, могиле и встала на ноги.       Отряхнула и без того чистые штаны и двинулась подальше от кладбища. Хотя это место уже можно считать моим вторым домой! Уж больно часто я просиживаю здесь свои выходные.       Всё тело болезненно ныло, а голова болела с неистовой силой. Ещё бы, вырубилась на скамейке в парке, мать его, в одних штанах и футболке! Супер, да? Лишь бы не возвращаться туда. Сука, и как я докатилась до такого? Все прохожие смотрели на меня с ужасом, а в некоторых я признала своих соседей. Что, настолько плохо? Ну простите, в парке не было зеркала или ванной комнаты! Живот издал подозрительный звук, напоминая о забытых приемах пищи, начиная со вчерашнего обеда. Трудоголик ебаный! О Боги, точно! Не выражаться! Мама ведь будет ругать. Хм, интересно, а если я вслух буду это говорить, меня запрут в психушке? Или может быть есть такая психушка для полулюдей полуоборотней, с психическим отклонением? Если да, где она, подскажите пожалуйста.       Вставила ключ в замочную скважину и медленно повернула, будто это спасет положение. Сняла обувь и первым делом пошла в ванную за тряпкой. Даже не смотрела в зеркало, боялась ужаснуться увиденному. Зашла в гостиную с закрытыми глазами, медленно считая до десяти. Хватит слез, они не помогут. Пора решать свои проблемы, а не бежать от них. Вау, целая песня! Хм, а может я будущий артист, если только... Какого черта? Что это, блядь, такое? С хера ли здесь так чисто? Ооо, а сейчас мне кажется, что это была игра моей фантазии! Хотя нет, все же есть два нюанса. Зеркала не было, как и его подарка. Бесследно исчезли, вместе со всем мусором и кровью. Что ж, хорошо! Почему бы и нет. Меньше работы! Может этот психопат решил прибрать после себя, может Тереза сжалилась надо мной, плевать! Дай Бог завтра я не вспомню об этом и всё! Зашла в ванную и уставилась на свое отражение. Блядь, я то думала, что ж на меня все так пялятся! Думала бессонная ночь в парке не прошла следом, так тут у меня глаза светятся! Боже, надеюсь никто не снимал, хотя в новостях не поверят. Обычные линзы. Или мало придумали такой херни?       Сосредоточилась, закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. И вправду, внутри было все вверх тормашками. Ещё бы моя волчица не показала себя! Вздохнула полной грудью и открыла глаза. Та-а-к, всё интереснее и интереснее, я смотрю. Мои глаза и дальше продолжали светиться ярко голубым, даже и не задумываясь вернуть мне мой прежний цвет глаз! Окей, темные очки, здравствуйте!       Зашла в кабинку душа и позволила себя немного расслабиться, надеясь на то, что это поможет моим глазкам вернуться. Оглядела себя с ног до головы, подмечая красную отметину на плече, которая преобразилась окончательно. Поломанная перевёрнутая восьмерка, больше похожая на знак бесконечности. Была бы красивой татуировкой, если бы не эта нескончаемая боль. Она больше не расползалась дальше, но и не переставала жечь. Иногда сильно, иногда слабо, неважно. Она все время напоминала о себе, а что это за хрень, я могу только догадываться. Спросить то не у кого.       Закутавшись в халат, я пошла заказывать себе еду. Ещё не хватало упасть в обморок от недоедания. Глаза, кстати, так и продолжали светиться. Какого было удивление курьера, увидев меня, в халате, с мокрыми волосами и темными очками на глазах. Черт, жалко не успела сфотографировать. Вышел бы неплохой мем!       Как только чайник закипел, я поняла: проблемы никогда не оставят меня в покое. Я держала кружку с чаем в руках, когда рука дрожала будто от холода. Чай вот-вот нарывался вылиться, из-за чего я быстро поставила его на стол. Обе руки тряслись, будто в судорогах. Черт, и как это понимать? Полнолуние хоть и скоро, но оно не должно так действовать! Я должна была отделаться плохим настроением и всё! Так что же теперь не так?

***

      — Ваш отчёт за сегодня, а эти документы на подпись. Ещё, Вам звонил Крис, пока Вы были на совещании, – отчиталась я, забрав ненужные ему документы.       — Спасибо, Мия, – он посмотрел на меня, нахмурившись. — Что за очки?       — Мода новая, – промямлила я и хотела было выйти, как он встал и ухватил меня за локоть, повернув к себе лицом.       — Ещё чуть-чуть и я подумаю, что тебя избили.       — Как вы недооцениваете меня, мистер Фолл. А может это я кого-то избила? Смотрите ка, Сем ещё с прошлой недели хромает, – многозначительно посмотрела на него, будто он мог это увидеть за черным слоем очков.       — Не неси чепухи, Мия, – ласково, но с укором сказал Макс, медленно протягивая руки к очкам и снимая их.       Я не сопротивлялась, лишь отвела взгляд, не встречаясь с его изучающим, совсем не желая отвечать на грядущие вопросы. Но он, своим излюбленным жестом, взял за подбородок и поднял голову.       — На тебя полнолуние влияет, волчонок? – он мягко погладил мой подбородок.       — Даже если и так, Вам какое дело? – я отступила назад, подальше от него и его рук. Он нахмурился и с досадой опустил руки. — Вы ясно показали мне границы дозволенного, так зачем теперь так поступаете? Зачем делаете вид, что Вам не все равно? – я смотрела на него не мигая, схватив вечно трясущуюся руку, крепко сжав.       — У тебя руки трясутся, – он хотел подойти ближе, но я сделала ещё шаг назад.       — Не меняй тему, Макс, – голова вдруг начала пульсировать, а плечо жечь с новой силой. — Всё было хорошо, но потом, ты буквально выставил меня за дверь! В чем причина? Во мне?       — Мия, твоя рука, – он смотрел с тревогой в глазах, а я не обращала на это никакого внимания.       — Думаю все же в тебе, – горько усмехнулась я, схватившись за голову. Виски пульсировали с новой силой, а все мышцы с каждой секундой становились только слабее.       Еле стоя на ногах, мысленно я готова была встретиться с твёрдой поверхностью пола, но почувствовала прикосновение теплых рук, что не дали мне упасть.       — Мия, с тобой что-то происходит, я же вижу. Позволь позаботиться о тебе, прошу. Давай оставим все обиды на потом, маленькая, – он мягко погладил меня по щеке.       Я еле заметно кивнула, не открывая глаза. В ту же минуту я почувствовала, как земля ушла из под ног. Он усадил меня на диван и налил стакан воды. Голова продолжала трещать, а руки не слушались. Отложив стакан, я откинулась на спинку дивана, вновь и вновь прислушиваясь к себе, ища ответы на свое состояние. Макс же с кем-то разговаривал по телефону, видимо с врачом, ибо я не раз слышала свое имя. Но слово "ожоги", привлекло мое внимание больше. Он обо мне что-ли? И где он увидел... Ни хрена себе! А я думала это плечо! Вау, маленькая, ты тут умираешь что-ли? На одной руке тянулись ужасные раны, действительно похожие на ожоги, по самое плечо. И как я не заметила?       — Мия, посмотри на меня, – он погладил меня по плечу, привлекая к себе внимание. — Сейчас приедет врач, слышишь? Она скажет, что с тобой, Герой.       — Я умру? – прохрипела я, слабо отдавая себе отсчёт в сказанном.       — Конечно нет, маленькая, – он улыбнулся мне, сев рядом. — Ты не отделаешься от меня так просто, Герой. Даже не надейся на это, – я легла на его плечо, позволив ему обнять меня.       — Ты расстроишься, если я умру? – тихо спросила я, дрейфуя между сном и реальностью.       — Я не расстроюсь – я умру вместе с тобой.